Шестоднев

Нужно и нам познакомиться с еретическим извращением. Еретики дерзнули сказать, что тьма — это дьявол, а бездны — бесы. Когда сказал Бог: «Да будет свет», то по их мнению он сказал: «Да будет Сын». Также не стыдятся они сказать, что дьявол старше Сына. Если считать, что бездны — это бесы, а дьявол — тьма, и что затем Бог сказал: «Да будет свет», то есть Сын, то не означает ли это, что дьявол не только равен ему Сыну по достоинству, но даже старше его. Но не нужно теперь вспоминать об этом кощунстве, но чтобы и вы знали об этих заблуждениях...

Тьма была тогда, но от облаков. Так и в Египте была тьма, но не настоящая ночь, а мрак. Такая же тьма была на горе Синайской, но возникшая не от ночи. а от облака, создающего темную тень. Так возникла и тьма, когда Христос был на кресте, не ночь наступила, но солнце было закрыто мраком, и стал мрак. «И дух Божий носился над водами». Духом он называет ветер, как и в другом месте говорит он, проповедуя: «Ветром бурным ты сокрушил фарисейские корабли». Духом он называет воздушное течение. Не думай, что воздух одно, а ветер — другое, тот же самый воздух, когда он движется, создает ветер, как показывает опыт. Часто, махая опахалом или куском полотна, мы приводим в движение спокойный до этого времени воздух и ветер создаем от махания. Чтобы ты таким образом понял, что движение воздуха создает ветер, он сказал «носился», то есть «веял». Свойственно ветру веять, проносясь над твердью.

Сказал Бог; «Да будет свет». А почему Моисей не говорит, что Бог сказал: «Да будет небо, да будет море», но там он говорит «сотворил», а здесь «сказал Бог», ведь у нас слово предваряет дело. Ибо мы сначала говорим, а потом делаем. Он же желал показать, что сначала Бог действует, а потом говорит и что дело Бога быстрее всякого слова. Когда Бог своей силой создает вещество, говорит Моисей «сотворил». Когда же Бог хочет украсить все — ведь началом красоты Вселенной был свет, — использует Моисей другое подходящее слово. И так как первым делом Бога было создание света, а последним — человека, сначала посредством слова Бог делает свет, затем же посредством дела — человека, начиная светом и светом заканчивая творение.

А что есть свет и человек, послушай. Свет показывает все существующее, свет этого мира — человек; войдя в мир, он показывает свет мастерства и опытности; свет показал пшеницу, но разум открыл, как создать хлеб, свет показал гроздь виноградную, а свет мысленный — как приготовить вино, которое находится в гроздьях, свет показал шерсть, но человеческий свет изготовил из нее одежду, свет показал гору, но свет разума показал, как высекать из нее камни. Поэтому также Спаситель называет светом апостолов, говоря: «Вы — свет мира сего». Почему же называет он их светом? Не только потому, чтобы оказать им честь, но также и потому, чтобы дать им надежду на Воскресение. Подобно тому, как свет, исчезающий вечером, не погибает, но скрывается и, скрывшись вечером, опять на утро появляется, так и человек, подобно этому как бы исчезает, будучи положен в гроб, и затем опять восстанет, дождавшись дня Воскресения. «Да будет свет». Он рассказал о случившемся, но как это было, не сказал. Что же я говорю «не сказал», ведь и сам Моисей не знал, как это было. Он говорит: «Знаю, что было, но не понимаю того, как было». Поэтому и Спаситель сказал апостолам: «Не вам дано знать время и часы, которые Отец установил в своей власти». Если нам не дано знать время и часы, то от Владыки, который создал время и человека, хотим узнать, откуда ведет Он свое начало.

Это говорю я арианам и несторианам и другим еретикам, которые сами не познали своей природы, а хотят знать тайну рождения Христа.

Сказал Бог; «Да будет свет, и стал свет». О святая, и чудная, и великая сила, и дивные чудеса! И стал свет. «И назвал Бог свет днем, а тьму ночью».

Василий. «Но так ничтожны были мыслями своими, и омрачилось неразумное их сердце. Называя себя мудрыми, обезумели». Одни думают, что небо совечно с Богом, другие считают Богом само небо, которое безначально и бесконечно и все создает по частям. И так изощряют они свое зрение на пустяки, что добровольно ослепили свой разум в познании истины. Другие измеряют расстояние между звездами и те из них, которые всегда видны на севере, отмечают, а кроме того, описывают и те, которые имеются на южной стороне и видимы там, а нам неизвестны. Северную сторону неба и животный круг разделяют они на много частей. Внимательно наблюдая восхождение звезд, остановку их на одном месте и отклонения в движении, так же, как их продвижение на небосклоне вперед, затем наблюдая, за сколько лет каждая из планет совершает свой обход, они не смог ли овладеть единственным искусством — найти Бога и познать его как Творца всего сущего и справедливого Судью, достойно воздающего за всякое дело. Нужно ведь миру перейти от временной жизни к бесконечной. И как жизнь всякого существа скоро проходит, так и человеческая жизнь коротка, но переходит в бесконечную жизнь. Но так как начало естественным образом должно быть названо прежде всего, то, повествуя о том, что следует за ним и неизбежно имеет свое бытие, начинаемое во времени, Моисей прежде всего сказал: «В начале сотворил Бог небо и землю».

Нужно однако отметить, что прежде этого созданного мира было нечто иное, хотя оно нашему уму и было доступно, но осталось невидимым из-за непосвященности и младенческого знания. Но они [еретики] не могли этого понять и возвести туда в невидимый мир свой ум, ведь им было удобнее не знать его. Было и другое мировое устройство, раньше этого видимого творения, принадлежащее высшим силам и Божьим слугам, существующее уже до начала всех лет, вечное и бесконечное. В этом устройстве Бог, Творец всего, создал творение — духовный свет, прекрасный для тех, кто любит Господа: имею в виду бесплотные, духовные и невидимые существа и весь разумный мир, которые наш ум не может ясно представить и подыскать им подходящие имена. Ими всеми исполнен невидимый мир, как учит нас великий Павел, говоря: «Ибо в этом мире создано и видимое, и невидимое, престолы же, господства, и начальства, и власти», и силы, и ангельские полки, и архангельские чины. Когда же нужно было и этот мир присоединить к существующей тверди, то был он изначально местом обучения и воспитания человеческих душ, а потом, попросту говоря, годился жилищем тому, что рождается и умирает. Начало времени совпадает с сотворением мира и животных и растений, которые в нем имеются, так и течет все и не останавливается. Не таково ли и время?

Не успеет пройти, как исчезает; во времени, которое должно наступить, мы все равно не можем находиться, а время, в котором мы находимся, незаметно для нас, пока оно не пройдет. Такой же является природа возникающих существ: или они растут, или стареют и усыхают, но оставаться все время в одном и том же виде для них невозможно. Телам животных и растений, которые как будто плывут по воде в едином потоке, гонимые на рождение и тление и подчиненные своей телесной природе, подобает иметь особое свойство, родственное изменяющимся предметам. Поэтому и премудрый, достойно поучающий нас, употребляет выражение «В начале сотворил Бог», то есть в начале времени. Он не имеет в виду прежде созданное, то есть то, что было в начале, но повествует о начале видимого и познаваемого творения, созданного после невидимого и духовного.

Очень много говорят о небе философы этого мира, одни говорят, что сложено естество небесное из четырех элементов, так как оно содержит землю как видимое и осязаемое, огонь — поскольку он видим, а остальное в смешанном состоянии. Другие же философы не приемлют эти объяснения, но утверждают, что существует пятое тело другого, небесного естества, которое они называют «эфиром», которое не является ни огнем, ни воздухом, ни землей, ни водой, и ни одним из простых элементов и веществ. Они считают, что движение простых элементов происходит по прямой, то, что легко, возносится вверх, а тяжелое падает вниз. Движение вверх и вниз не тождественно круговому движению. И все простое при совершении кругового пути допускает отклонения. Раз движения тел по своему естеству различны, то поэтому необходимо, говорят они философы, различаться им и по сущности. Но и из первичных тел, которые мы называем стихиями, т. е. вещами, невозможно быть составленному небу, ибо оно отлично от всего и не может иметь равномерного движения без принуждения. Каждое из простых тел, кроме составных, имеет по своему естеству различное движение. Поэтому с самого начала составное с трудом удерживается при движении. Если куда и начнут составные тела двигаться, то они не могут двигаться, если не устроят единообразного движения, ибо каждая их часть устремляется на движение, свойственное ее природе.