Скитский Патерик

"Точно, постился и по три дня, и по четыре, и даже по неделе,– отвечал старец,– но все это испытали отцы, как сильные в добродетели, и нашли, что лучше есть каждый день понемногу, и показали нам путь царский, ибо он удобнее для нас".Мать Синклитикия говорила: "И враг установил свое подвижничество, и его ученики подвизаются. Чем же различить нам Божественное и царское подвижничество от демонского и мучительного? Явно – умеренностью. Во всю жизнь свою неизменно сохраняй правило поста. Не постись четыре или пять дней с тем, чтобы потом разрешить на множество яств. Ибо неумеренность всегда гибельна. Ты юн и крепок – постись, ибо придет старость, а с нею и немощь. Итак, пока ты в силах, собирай сокровище от пищи, чтобы, когда ослабеешь, найти себе покой".Авва Антоний говорил: "Монах, если можно, должен откровенно сказывать старцам, сколько он делает шагов или сколько пьет капель в своей келии, чтобы как-нибудь не погрешить и в этом".Авва Пимен говорил: "От трех вещей не могу совершенно освободиться: от пищи, одежды и сна. Впрочем, в известной мере можем обходиться и без них".Мать Синклитикия говорила: "Не обольщайся роскошной жизнью мирских богачей, как будто бы она при суетных удовольствиях имеет что-либо полезное. Роскошные высоко ценят поваренное искусство, но твой пост и простая пища превосходнее обильных яств их. Писание говорит: Душа в сытости сущи сотам ругается (Притч.

27, 7). Не прельщайся хлебом – не пожелаешь и вина".Некоторые отцы спросили авву Метефия: "Если останется кашица к другому дню, то присоветуешь ли братиям есть ее?". Старец отвечал: "Если она испортится, нехорошо принуждать братию есть ее со вредом для своего здоровья. Ее должно бросить. Если же она хороша, то нехорошо бросать ее из одной прихоти и варить другую".Авва Исаия позвал к себе одного из братий, омыл ему ноги, потом бросил в горшок горсть чечевицы и, когда она вскипела, принес ее. Брат говорил ему: "Авва! Она еще не уварилась!". Авва отвечает: "Не довольно ли для тебя и того, что ты видел огонь? И это – великое утешение".Авва Марк спросил авву Арсения: "Хорошо ли не иметь в своей келии никакого утешения? Я знал одного брата, который имел у себя несколько овощей, но потом вырвал их". Авва Арсений отвечал: "Хорошо, но смотря по способности человека; ибо если он не имеет сил для такого образа жизни, то опять насадит других овощей".Однажды авва Ахила в Скиту пришел в келию аввы Исаии и увидел, что он ест. На блюде у него была вода с солью. Старец, заметив, что авва Исаия спрятал блюдо за корзину, спросил его: "Скажи мне, что ты ел?". Исаия отвечал: "Прости мне, авва! Резал я ветви, и настал жар; я взял в рот кусок с солью, но горло мое высохло от жара, и кусок не пошел. Поэтому я принужден был подлить в соль немного воды, чтобы можно было мне поесть. Но прости мне!".

Тогда старец сказал: "Пойдите, посмотрите на Исаию, как он хлебает похлебку в Скиту! Если хочешь хлебать похлебку, то ступай в Египет!".Авва Вениамин, пресвитер из Келлий, сказывал: "Пришли мы в Скит к одному старцу и хотели дать ему немного масла, но он сказал нам: "Вот где лежит малый сосуд, который вы принесли мне назад тому три года; как вы положили его, так он и остался". Услышав это, подивились мы добродетели старца".Об авве Еладии говорили, что он ел только хлеб с солью.Авва Пиор ел, ходя. Кто-то спросил его: "Для чего ты так ешь?". Авва отвечал: "Я не хочу заниматься пищей как делом, потому ем между делом". Еще кто-то спросил его о том же. Старец отвечал: "Так делаю для того, чтобы, когда ем я, душа моя не чувствовала телесного удовольствия".Сказывали об авве Сисое: он не ел хлеба. В праздник Пасхи братия упрашивали его разделить с ними трапезу. Старец сказал им: "Я одно что-нибудь могу сделать: буду есть или хлеб, или яства, вами приготовленные". Они сказали ему: "Ешь один хлеб". Так он и сделал.Авва Даниил сказывал, что авва Арсений не более одного раза в год переменял воду, в которой размачивал ветви, но только подливал новой воды. А из ветвей вил он веревку и плел корзины до шестого часа. Старцы убеждали его, говоря: "Для чего не переменяешь воды на ветвях? Она уже дурно пахнет".

Арсений отвечал им: "За благовония и масти, которыми наслаждался я в миру, надобно мне терпеть это зловоние".Авва Даниил сказывал еще: "Когда авва Арсений слышал, что все плоды уже поспели, тогда говорил: "Принесите мне",– и один только раз вкушал понемногу от всех, благодаря Бога".Авва Вениамин сказывал: "Пришли мы в Скит к одному старцу, и сей оставил нас у себя обедать. Он предложил нам редечного масла; а мы сказали ему: "Отец! Лучше дай немного хорошего масла". Услышав это, он перекрестился и сказал: "Есть ли другое масло, кроме этого, я не знаю"".Однажды к матери Сарре пришли пустынники. Она предложила пришедшим корзину с плодами. Оставляя хорошие плоды, они ели только гнилые. Сарра сказала им: "Поистине вы пустынники".Рассказывали об авве Исааке, что он ел хлеб свой с пеплом из служебного кадила.Авва Исаак говорил братиям: "Отцы наши и авва Памво носили ветхие одежды, а вы теперь носите одежды дорогие. Подите отсюда: от вас запустели здешние места".Авва Памво говорил: "Монах должен носить такое платье, которое бы никто не взял, если бы было выброшено из келии на три дня".Некто из отцов рассказывал, что при авве Исааке один брат пришел в церковь, что в Келлиях, но в малом куколе.

Старец выгнал его, говоря: "Здесь монахи, а ты – мирянин – не можешь быть здесь".Сказывали о авве Арсении, что как при Дворе никто не носил одежды богаче его, так и в обществе иноков никто не носил одежды хуже его.

Умеряй по возможности сон.

Авва Пимен говорил: "Алчность и сон не дают нам видеть и того, что легко видеть".Брат сказал авве Сармату: "Помыслы внушают мне: не работай, но ешь, пей, спи". Старец отвечает ему: "Когда голоден, ешь; когда жаждешь, пей; когда хочешь спать, спи". Другой старец случайно зашел к сему брату, и брат пересказал ему слова аввы Сармата. "Вот что значат слова аввы Сармата,– отвечал старец,– если ты сильно голоден и жаждешь так, что не можешь более преодолевать себя, тогда ешь и пей; если ты слишком долго не спал и сон клонит тебя, то усни. Вот что сказал тебе старец".Авва Арсений говорил, что монаху, если он подвижник, довольно уснуть на один час.Авва Даниил рассказывал об авве Арсении: "Призвал он однажды отцов моих, авву Александра и Зоила, и со смирением сказал им: "Демоны нападают на меня, и не знаю, не одолевают ли они меня во сне; потрудитесь эту ночь со мной и постерегите, не задремлю ли я во время бдения". Авва Александр и Зоил сели с вечера молча, один по правую его руку, а другой по левую. После отцы мои говорили: "Мы уснули и не заметили, чтобы он задремал. Поутру же (Бог знает, нарочно ли это сделал, дабы мы подумали, что он дремал, или в самом деле природа склонила его ко сну) он трижды вздохнул и тотчас встал и сказал: "Да, я задремал".

А мы сказали в ответ: "Не знаем""".Авва Даниил сказывал об авве Арсении, что он всю ночь проводил в бдении, и когда пред утром природа побуждала его заснуть, говорил сну: "Иди сюда, злой раб",– и, поспав несколько сидя, быстро вставал.Авва Виссарион сказывал, что он сорок лет не ложился на бок, а спал или сидя, или стоя.Он же сказывал: "Я сорок дней и сорок ночей провел среди терния, стоя и без сна".Один отец рассказывал об авве Сисое Каламонском: однажды он, желая победить сон, привесил себя к утесу в Петре. Ангел пришел, снял его и запретил ему повторять это, дабы не подать примера другим.

Вообще не давай себе самому наслаждаться или упокоиваться в своем теле, а смотри на него, как на совершенно отдельное от себя успокаивающееся рабочее животное.

Авва Даниил, ученик аввы Арсения, рассказывал: "Находился я однажды близ аввы Александра. Труд одолел его, и от утомления лег он на земле, смотря вверх. Случилось идти к нему для беседы блаженному Арсению, и сей видел его лежащим. Побеседовав с аввой Александром, авва Арсений спрашивает его: "Кто этот мирянин, которого я здесь видел?". Авва Александр говорит ему: "Где ты видел его?". Авва Арсений отвечал: "Когда сходил я с горы и взглянул сюда, на пещеру, видел кого-то, лежащего кверху лицом". Авва Александр поклонился ему и сказал: "Прости мне, это был я, ибо труд одолел меня". Старец сказал ему: "Так это ты был? Хорошо, а я думал, что это был мирянин; потому и спросил"".