Скитский Патерик

И вот, ему были показаны два больших корабля на реке. На одном он видит авву Арсения и Духа Божия, плывущих в безмолвии; а на другом авву Моисея и Ангелов Божиих, которые питали его сотовым медом.Однажды пришли к авве Арсению старцы и усиленно просились войти к нему. Он отворил им дверь, и они просили его сказать им что-нибудь о пребывающих в безмолвии, которые никого не принимают к себе. Старец говорит им: "Пока девица живет в доме отца своего, многие желают иметь ее своей невестой, но когда выйдет замуж, не всем уже нравится. Одни хвалят ее, а другие унижают; ей нет уже такой чести, как прежде, когда жила она в сокровенности. Так бывает и с душой: как скоро она становится открытой для всех – не может всем угождать".

Когда необходимо быть с людьми, не оставляй святой стражи над собой пред свиданием с ними, во время свидания и после свидания.

Авва Пимен говорил: "Если придет к тебе брат и ты увидишь, что посещение его не принесло тебе никакой пользы, то испытай сердце свое и узнай, какие мысли были у тебя перед его приходом, и тогда увидишь причину, почему ты не получил пользы. Если ты сделал это со смирением и внимательностью, то, чувствуя тяжесть грехов своих, не станешь жаловаться на ближнего своего. Если человек благоговейно будет беседовать с братом, то не преткнется. Ибо Бог всегда пред ним. И я знаю, что от такой беседы человек приобретает страх Божий".Авва Пимен рассказывал: "Один брат говорил авве Симону: "Если выхожу я из келии своей и застаю брата своего развлеченным, то и сам развлекаюсь с ним; и если застаю его смеющимся, и сам смеюсь вместе с ним. Почему, когда возвращаюсь в келию свою, не нахожу покоя?". Старец отвечал ему: "Хочешь ли, выходя из келии своей и встречаясь со смеющимися, и самому смеяться, и с говорящими и самому говорить, а возвращаясь в келию свою, находить себя таким, каким вышел?". Брат спрашивает: "Что же для этого надобно делать?". Старец отвечал: "Держи стражу над собой в келии, держи стражу и вне келии"".Брат говорил авве Петру, ученику аввы Лота: "Когда я сижу в келии своей, душа моя спокойна; но если приходит ко мне брат и начинает говорить о предметах внешних, то душа моя приходит в смущение". Авва Петр отвечал: "Авва Лот говаривал: "Ключ твой отпирает дверь мою"".

Брат спросил старца: "Что значат сии слова?". Старец отвечал: "Ежели кто приходит к тебе, ты спрашиваешь его: "Здоров ли? Откуда пришел? Здоровы ли братия? Хорошо ли приняли тебя или нет?". И тогда ты отпираешь дверь брата и слушаешь то, чего бы не хотел".– "Правда,– говорит брат,– что же должен делать человек, ежели придет к нему брат?". Старец отвечает: "Плач всему научает; а где нет плача, там нельзя уберечься от искушения". Брат говорит: "Когда я бываю в келии, плач всегда со мной; но если приходит кто ко мне или я сам выхожу из келии, то уже не нахожу слез". Старец отвечает: "Если человек приложит посильный труд к известному делу, он найдет, чего ищет для своей пользы. Неверный слуга – сын незаконный; истинный сын не оставляет отца своего".Некоторые отцы пришли к авве Иосифу в Панефос спросить у него, как принимать братий, приходящих издалека. Должно ли из снисхождения к ним беседовать с ними свободно? Еще они не успели спросить его, как старец сказал своему ученику: "Смотри, что я теперь буду делать, и не мешай". Старец поставил два тростниковых стула, один с правой стороны, а другой с левой, и сказал: "Садитесь". Потом вошел в свою келию, надел на себя рубище и, выйдя из келии, прошел посреди них. Потом опять вошел в келию, надел обыкновенные свои одежды, опять вышел и сел между ними. Отцы с изумлением смотрели на его действия.

Тогда он сказал им: "Видели ли вы, что я делал?".– "Видели",– отвечали они.– "Переменился ли я от рубища?".– "Нет",– говорили они. Тогда старец сказал им: "Ежели я одинаков и в рубище и в своем платье, так что ни то не изменило меня, ни другое не повредило мне, то так же должны мы вести себя, принимая странников, как говорит и Святое Евангелие: воздадите убо кесарева кесареви, и Божия Богови (Мф. 22, 21). Итак, когда приходят к нам братия, будем принимать их с радушием. А когда останемся одни, нам нужно плакать и плакать постоянно". Услышав это, отцы удивились тому, что старец сказал им, что у них на сердце, еще прежде, нежели они спросили его,– и прославили Бога.Сказывали об авве Иоанне Колове, что когда возвращался он с жатвы или из собрания старцев, то молился, размышлял и пел псалмы дотоле, пока ум его не приходил в прежнее состояние.

Умерь любовь свою к окружающим тебя, к благодетелям и друзьям своим, к отцу и матери, к жене и детям.

Авва Агафон говорил: "Если бы я сильно любил кого и узнал бы, что он вводит меня в грех, я отверг бы его от себя".Авва Марк сказал авве Арсению: "Для чего ты бегаешь от нас?". Старец отвечал ему: "Бог видит, что я люблю вас, но не могу быть вместе и с Богом и с людьми. На небе тысячи и мириады имеют одну волю, а у человеков воли различны. Нельзя же мне оставить Бога и идти к людям".Рассказывали, что у аввы Аполлона был ученик по имени Исаак, который в совершенстве научился всякому делу благому и снискал безмолвие, какое должно соблюдать во время приношения Святой Жертвы. Когда выходил в церковь, то старался избегать всяких встреч. Обыкновенно он говорил: "Все хорошо в свое время; ибо время всяцей вещи под небесем (Еккл. 3, 1)". Когда же оканчивалась служба, то, как будто гонимый огнем, спешил он уйти в келию. Часто после службы раздавали братии сухари и по чаше вина, но Исаак не брал никогда, не потому, чтобы отвергал благословение братии, но чтобы удержать то же безмолвие, какое соблюдал во время службы. Случилось ему слечь в болезни. Братия, узнав об этом, пришли посетить его. Сидя у него, они спросили: "Авва Исаак! Почему ты после службы бегаешь от братий?". Он отвечал: "Я не братий бегаю, но козней демонских. Если кто с зажженным светильником долго будет стоять на открытом воздухе, светильник погасает.

Так если и мы, просветившись Святым Духом во время Святого Приношения, долго будем вне келии, ум наш помрачится".Рассказывали, что авва Сисой Фивейский имел обычай бегом бежать в свою келию по окончании церковного служения, и говорили: "В нем бес". А он дело Божие делал.Рассказывали об авве Исидоре, пресвитере: когда пришел к нему один брат, он убежал от него во внутреннюю свою келию. Братия спросили его: "Авва! Что ты это делаешь?". Он отвечал: "И звери спасаются, убегая в свои логовища". Это говорил он для пользы братий.Однажды мать аввы Марка пришла в Скит видеть его. Пришла она с большой пышностью. К ней вышел авва Силуан, учитель аввы Марка. Она сказала ему: "Авва! Вели моему сыну выйти, я хочу посмотреть на него". Старец взошел в келию и сказал Марку: "Пойди, мать твоя хочет видеть тебя". Марк носил одежду, сшитую из разных лоскутков, и весь был измазан сажей. Он вышел из послушания к старцу, закрыл глаза свои и сказал: "Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте!" – и не видал никого. Мать также не узнала его. Она в другой раз посылает просить старца: "Авва, пошли ко мне сына моего, я хочу видеть его". Старец сказал Марку: "Или я не говорил тебе? Пойди, пусть посмотрит на тебя мать твоя". Марк отвечал ему: "Я выходил по приказанию твоему, авва! Но теперь прошу тебя, не посылай меня в другой раз, чтобы мне не ослушаться тебя".

Старец сам вышел к матери и сказал ей: "Сын твой тот самый, который выходил к тебе и говорил: "Здравствуйте!"". Он утешил ее и отпустил.В другое время авва Силуан, выйдя из Скита, пошел в Синайскую гору и там остался. Мать Марка послала к нему и со слезами умоляла его отпустить сына ее, чтобы ей посмотреть на него. Старец отпустил Марка. Но когда Марк приготовил милоть, чтобы идти к матери, и пришел проститься со старцем, вдруг начал плакать и не пошел.Один отец рассказывал об авве Пимене и братиях его. Когда жили они в Египте, мать их желала увидеться с ними и никак не могла. Заметив, когда они пошли в церковь, она вышла им навстречу. Но увидев ее, они бросились назад и заперли дверь перед ее глазами. Мать за дверью горько плакала и кричала им: "Дайте посмотреть на вас, дети мои любезные!". Услышав это, авва Анувий вошел к авве Пимену и сказал: "Что нам делать с этой старицей, плачущей у дверей?". Пимен, став близ двери и услышав, что она горько плачет, сказал ей: "Что ты так кричишь, старица?". Мать, услышав голос сына, начала рыдать еще громче и кричала сквозь слезы: "Хочу вас видеть, дети мои! Что будет из того, что я посмотрю на вас? Не мать ли я ваша? Не я ли вскормила вас? Я уже вся седа. Но услышав голос твой, пришла я вся в смятение". Старец говорит ей: "Здесь ли хочешь видеть нас или в том мире?". Она отвечала: "Если не увижу вас здесь, точно ли увижу там?".