Страница 147 из 169
При малейшей искре соблазна, вместо того чтобы гасить пламень греховный, раздувают его всеми способами, обращают в пожар сердечный, и, объятые с ног до главы огнем, вместо того чтоб вопиять о помощи небесной, веселятся и торжествуют подобно лишенным ума; и сожженные, наконец, в своей совести, с торжеством восседают на развалинах и пепле храма души своей.
И мы удивляемся после сего, как око неба помрачается негодованием, как лицо земли воспламеняется гневом! Подивимся скорее, как солнце может сносить зрелище всех нечистот и злодеяний, кои принуждено освещать ежедневно и ежеминутно! Как земля не изнеможет под тяжестью неправд человеческих и, последуя примеру своего жителя и владыки, сама не уклонится с пути вокруг солнца! Как воздух, непрестанно наполняемый словами гнилыми и зловредными, не растлится вконец от нечистого нашего дыхания! Как, наконец, все стихии, непрестанно всяким образом злоупотребляемые человеком, исторгаемые из своего чина, уклоняемые от своей цели, не выйдут, наконец, совершенно из порядка, им назначенного, не восстанут против своего притеснителя, не устремятся на всеобщего возмутителя, не разразятся всегубительством над главою врага Божия! И не будем думать, что силы природы, нас окружающей, бесчувственны, а потому для них все равно, как мы ни поступаем с ними; нет, в мире Божием все жизнь и действие, везде чувство и смысл. Апостол слышал некогда, как вся тварь (заметьте выражение - вся тварь) стонет и воздыхает оттого, что человек своим грехопадением лишил ее свободы чад Божиих и поверг в тяжкую работу суете и тлению. Воздыхает, но не выходит из повиновения человеку, заставившему ее томиться в узах; воздыхает, но продолжает работу самой суете. Почему?
Потому что так заповедано ей Тем, Кто не хочет «смерти грешника», но дает ему время, во «еже обратитися... и живу быти» (Иез. 33; 11).
В силу сего закона милосердия, без сомнения, и теперь мрак, нас облежащий, рассеется, и мы паки узрим солнце во всей лепоте его, но что узрит сие солнце в нас? Узрит ли хотя единую слезу покаяния на лицах наших? Узрит ли какое-либо бедное семейство, какого-либо беспомощного сироту, взятых на попечение богачом? Узрит ли раздранным рукописание бедного должника, не имеющего, чем воздать заимодавцу? Узрит ли слугу, переставшим терпеть от жестокости и прихотей своего господина? Узрит ли храмы Божий более полными, Таинства более приемлемыми и чтимыми, домашнюю молитву более наблюдаемую? Узрит ли менее шумных полночных игр, убивающих душу и тело, честь и состояние? Менее кощунства и слов праздных?.. Без сомнения, и земля престанет гореть вокруг нас, ибо еще не наступил тот страшный час, когда «стихии... сжигаемы разорятся», и земля со всеми делами, яже на ней, сгорит (2 Пет. 3; 10). Но что будет с теми плодами, кои она паки начнет износить из недр своих? С плодами, омытыми потом и слезами бедного земледельца? Не отымутся ли они, по-прежнему нещадно, от гладных уст его семейства? Не пойдут ли в пищу роскоши и прихотей? Не отдадутся ли за предметы совершенно безполезные и даже душевредные? Не поставятся ли прямо в цену беззакония и соблазна?
Не на устыдение и укоризну, а в поучение и общее назидание говорю сие; говорю по необходимости; среди огня гнева небесного, коим окружены мы, нельзя быть хладным свидетелем неправд человеческих. И кто же возглаголет, когда мы умолчим? И как молчать, когда само небо и земля вопиют противу нас? Завеса мрака равно простерта десницею всемогущею над проповедающим, как и над слушающими. Всем должно смириться; всем должно осмотреться! Возвестите, что подлежит в нас исправлению, и мы с радостью приложим слух словам вашим. И без того мы чувствуем вполне недостоинство наше; и - сошедши с сего места, на которое заставил войти нас долг звания нашего, готовы стать у прага церковного и воззвать с мытарем: «Боже, милостив буди мне грешнику» (Лк. 18; 13). Но доколе стоим здесь, мы должны вещать истину, как бы ни была она неприятна для чувственности; и горе нам, если мы изменим гласу ее в то время, когда самые стихии предваряют нашу проповедь!
А если... Но ваши взоры, ваши вздохи, ваши слезы, все ваше положение показывает, что мы не напрасно собрались сюда, что десница Божия, на нас отяготевшая, достигла своей цели, что гнев небесный проник действием своим до глубины душ и сердец, что каждый из нас вполне чувствует важность настоящих минут и не забудет их во всю свою жизнь. Да предначнется же молитва сердец смиренных и духа сокрушенного! Да возгласится покаянный псалом царя Израилева, столь приличный нашему положению! Да отверзутся царские двери милосердия!
Господи и Владыко живота и смерти нашей! Если мы дерзаем в настоящий час стать пред Тобою, подобно Аврааму, с молитвою за град сей и страну нашу, то дерзаем, надеясь не на чистоту наших собственных молитв, а на то, что уже зрим пред Тобою стоящего за нас великого Ходатая и Посредника неба и земли, возлюбленного Сына Твоего, Искупителя нашего. О имени Его отверзаем пред Тобою уста нечистые, и воздеваем к Тебе руки непреподобные. Призри на нас сквозь пречистые язвы Сына Твоего, и повели солнцу Твоему воссиять на нас, повели огню угаснуть, и земле восприять прохладу и свежесть. Сотвори над нами сие «знамение во благо» (Пс. 85; 17), да увемы, что Ты един Господь и Владыка всяческих, Ты убиеши и жити сотвориши (Ин. 5; 24). Аминь.
39. Слово перед покаянным молебствием по случаю необыкновенно частых пожаров, бывших в Харькове
«Глас Господень на водах... глас Господень в крепости... глас Господа, сокрушающаго кедры... глас Господа, пресецающаго пламень огня» (Пс. 28; 3-5, 7).
Итак, между разными гласами Божиими святой Давид слышал некогда и глас Господа, «пресецающаго пламень огня.».. О, если бы и над нашим градом раздался теперь сей глас вожделенный!.. Ибо как ни многочисленны и ни громки гласы, еженощно по всем стогнам возносящиеся от земли нашей, но ни один из них не может пресечь пламени огня. Каких мер предосторожности не употребляет бдительное начальство? - но огнь возгорается. Кто сам не стережет собственного дома? - но огнь возгорается. Лютая стихия как бы нарочно посмевается всем усилиям нашим не дать места ей. Коль многие из пострадавших от ярости ее собственными слезами продолжают обливать теперь те развалины, коих не могли спасти от пламени целые потоки вод, на них излитых. А не пострадавшие от огня мучатся ежечасно от воображения близкой опасности и возможных потерь, так что никто не может спокойно возлечь на одр нощной. Волею, посему, или неволею, но всем и каждому, подражая Псалмопевцу, приходится возвести «очи» свои горе и, отложив надежду на одни средства человеческие, ожидать помощи от Господа, сотворшаго «небо и землю» (Пс. 113; 23). Если Он возглаголет, то все стихии умолкнут; и огнь по-прежнему будет смиренно освещать и согревать домы наши, не разрушая их до основания и не лишая жителей, вместе с кровом, хлеба насущного.
Но кто мы, чтобы ради нас возглаголал Сам Господь гласом, пресецающим пламень огня? Во времена древние были, по крайней мере, люди, столь видимо близкие ко Господу, что к ним, яко к наперсникам и другам Божиим, с уверенностью можно было обращаться во всякой нужде и обстоянии, - да станут пред престолом правды Божией, и воздеянием преподобных рук своих преложат гнев Небесный на милость. Между нами, за грехи наши, не видно таковых избранных; а если и есть они, то сокрываются «в тайне лица Божия от мятежа человеческа» (Пс. 30; 21). Посему, при всей нечистоте нашей, остается самим нам обратиться к небу и начать толцать в двери милосердия. И мы сделаем сие, братие мои, по долгу звания нашего.
Но что если Господь при сем случае и с нами, как с древними Израильтянами, восхощет сотворить прю и суд праведный? В нуждах и обстояниях ваших, скажет Он, вы обращаетесь ко Мне за помощью; а среди довольства и радостей ваших забываете Меня, яко не Сущаго. Когда стихии Мои восстают на вас, вы спешите в храм Мой и падаете предо Мною во прах; а когда силы природы служат и покорствуют вам, то вместо храмов неудержимо стремитесь в домы игр и увеселений, для поклонения кумиру гордости житейской. Меня, вашего Владыку и Господа, хотите видеть к вам всегда человеколюбивым и милостивым; а сами, будучи прах и пепел, постоянно являетесь злы и жестокосерды к собственным собратиям вашим. Приходите в отчаяние от пламени, поедающего тленные кровы ваши, и ни во что ставите пламень страстей, от коего истлевают души и сердца ваши. Боитесь и трепещете огня временного, который, сколько бы ни свирепствовал, сам по себе не может не угаснуть; и остаетесь хладны и равнодушны к тому ужасному огню гееннскому, который, раз возгоревшись, не угаснет во веки веков.