Слова, беседы, речи

Если хотите другие примеры, приведите себе на память бесчисленный сонм мучеников и исповедников, которые в разные времена и в разных странах шли за имя Христово на все роды смертей и не боялись никого и ничего в мире. Что делало их такими великодушными и непобедимыми и возносило над всеми видами опасностей и страхов? - Страх Божий. Поспешим же, братие мои, взяться обеими руками за это всемогущее оружие против всех наших нынешних страхов! Предадим судьбу свою, временный и вечный живот наш Господу, и мы престанем быть малодушными. Вспомним, что с нами возлюбенный Спаситель наш, с нами Матерь Божия и святые угодники Христовы, с нами молитва и благословение Святой Церкви, - и мы укрепимся в мыслях и воскрылимся духом. Такое настроение души и сердца, кроме ободрения и успокоения среди настоящих опасностей, доставит нам и другие многие блага. Ибо боящийся Господа и любящий своего Спасителя христианин благословен на всех путях и в делах своих, благословен на земле и на небе, во времени и в вечности. Аминь.

Слово при посещении паствы, сказанное в Александро-Невском Симферопольском соборе 23 июня 1855 г.

Во время последнего посещения мною вашего города, под конец прошедшего года, я беседовал с вами, если памятуете, хотя отечески, но с некоторой суровостью, как того требовали тогдашние обстоятельства ваши. И признаюсь, хотя суровость эта была делом не моего какого-либо произвола, а следствием необходимости, но, несмотря на то, не раз сожалел я о ней и, если бы возможно было, возвратил бы назад сказанное, ибо кто же, выразимся подобно апостолу Павлу (2 Кор. 2; 2), будет доставлять вам отраду и радовать вас среди настоящих скорбей ваших, если мы еще будем вас печалить и сурово обращаться с самыми ранами вашими? Потому-то, говорю, я пенял на себя самого за вас и прилежно смотрел за тем, что произойдет с вами впоследствии: не будете ли вы скорбию пожерты (2 Кор. 2; 7) и унынием, не придете ли в еще большее смущение, - или, опомнившись от страха, войдете в дух мужества и упования, который я старался внушить вам, и начнете мыслить и действовать, как должно было ожидать от жителей города, столь почтенного, от людей, которые всегда известны были за усердных сынов Отечества? Благодарение Богу, над вами весьма скоро произошло последнее; и сбылись во всей силе слова апостола Павла, который говорит, что печаль бо яже по Бозе, - а другой мы не хотели и производить, - покаяние нераскаянно во спасение соделовает (2 Кор. 7; 10).

Воздремав по слабости человеческой на краткое время, подобно мудрым девам в Евангелии, вы весьма скоро пробудились, спешно наполнили светильники свои елеем милосердия, и немедля вышли бодрственно во сретение жениху. Я разумею под этим то, что вы так скоро после того начали делать и доселе так постоянно и усердно делаете для уязвленных на брани воинов наших.

- Что теперь весь город ваш? Это не город, а одна пространная врачебница, у которой почти столько же отделений, сколько в городе домов. Конечно, все это представляет из себя печальное явление, свидетельствующее о множестве жертв настоящей брани; но вместе с тем, со стороны вашей, это составляет умилительное торжество любви христианской. Куда ни посмотришь, везде видишь следы этой любви. Там, например, было место главного управления здешнего края, - теперь тут главная врачебница. Там был дом наук и образования юношества, - теперь тут врачебница. Здесь и здесь обитали начальники, главные и не главные, - теперь во всех этих домах помещаются болящие воины. Подобное произошло и с частными домами: самые лучшие и удобнейшие добровольно отданы самими хозяевами под врачебницы. Где покоилась роскошь, там успокоивается теперь от своих ран мужество и доблесть. В похвалу вашу довольно сказать, что число призреваемых в недуге защитников Отечества во граде вашем не раз равнялось почти числу его жителей.

И как хорошо и по-христиански совершается у вас это святое дело человеколюбия! Как будто врачуемых у вас были не целые тысячи, а несколько десятков!

Достойно всякого одобрения и то, что все это делается не для одних своих, а и для самых врагов наших, которые жребием войны попали к нам в плен. Найдя такой неожиданный для них призор и благотворительность, многие из них благословляют свою участь, спасшую их от явной смерти.

Смотря на все это, я радуюсь сугубо и благодарю Бога не за вас токмо, но и за себя, ибо союз духовных пастырей с пасомыми таков, что они не могут ни страдать, ни радоваться порознь, а испытывают то и другое вместе и нераздельно. Теперь вы исполнили свой долг любви к Отечеству, как подобает истинным сынам его; подали прекрасный пример всем прочим городам, близким и дальним; вознаградили с лихвой свое прежнее - не малодушие, ибо его на самом деле не было, - а смущение и нерешительность. Да будет же за это от всех нас благодарение Господу! Ибо без Его тайного благодатного действия на нашу душу и сердце мы, как свидетельствует святой Павел, не можем и помыслить, тем паче совершить чего-либо истинно доброго (2 Кор. 3; 5).

После этого, возлюбленные, всем нам остается пожелать молитвенно двух вещей: во-первых, скорейшего окончания брани, столь неправедно против нас воздвигнутой, а, во-вторых, чтобы священный огонь любви и человеколюбия, разгоревшийся у вас в такое чистое и яркое пламя, не угасал, а горел в сердцах ваших завсегда, и производил то же самое, что производит теперь, доколе в том будет нужда. Зная вас и вашу доброту душевную, мы нисколько не сомневаемся, что при помощи Божией так именно с вами и будет. Ибо если защитники Севастополя не престанут стоять и умирать за нас, то нам ли престать служить им, чем только можем, и возливать елей на их кровавые раны? Аминь.

Слово при посещении паствы, сказанное в Севастополе, в лагерной на Северном укреплении церкви 25 июня 1855 г.

По всему лицу земли Русской нет ни одного сына Отечества, который бы в настоящее время не привитал постоянно мыслью своею с вами, мужественные защитники Севастополя, который не скорбел бы вашими ранами, равно как не радовался бы о ваших успехах, не хвалился вашей твердостью и мужеством. Тем паче мне, как духовному пастырю страны сей, хотя и недостойному, невозможно не присутствовать всегда с вами духом, верой, молитвой, и не разделять от души всего, что происходит с вами, - и радостного, и печального.

Потому-то в прошедшем году, несмотря на то, что я посетил город ваш непосредственно пред тем, при первой вести о вторжении к вам врагов немедленно поспешил сюда, дабы разделить с вами самые первые дни опасности; и если при всех усилиях не успел достигнуть тогда до вас, то потому, что все пути к вам были уже пресечены врагами. Видя это, я, подобно птице, кружащейся вокруг того гнезда ее, долго странствовал по разным местам вокруг вашего города; и не прежде оставил здешний полуостров, как совершенно уверившись, что самая главная опасность для вас уже прошла, что все беззащитные в вашем городе места укреплены достаточно, и вы можете с доброй надеждой стать против врагов.

Как потом дорога была нам каждая весть о вас! С каким усердием принимали мы, с каким нетерпением слушали всякого, кго появлялся из вашего города! Сколько раз, со своей стороны, покушались мы оставить свое местопребывание и все дела и, так сказать, бежать к вам, чтобы собственными глазами видеть ваше многотрудное положение и разделить с вами наше чувство и ваши опасности!*

Наконец давнее желание наше исполнилось! Благодарение Богу, мы теперь среди вас: видим ваше лицо, слышим ваш голос, можем осязать вас руками нашими! В сем случае, прежде всякого слова, мы желали обнять всех вас и облобызать вас каждого тем лобзанием святым (Рим. 16; 16), которое апостол Павел препосылал сущим в отдалении возлюбленным ученикам и братиям своим о Христе.

Да, возлюбленные, беспримерным мужеством против врагов и долготерпением вашим вы давно вышли и вознеслись из ряда людей и воинов обыкновенных, - видимо приблизились к знаменитому сонму древних поборников земли Русской, соделались не только любезными, но и священными для всех сынов Отечества. Вы - слава России, утешение ее монарха, радость Святой Церкви, предмет удивления для самых врагов и для всего света!

Как же нам после этого не радоваться о вас духом? Как не благодарить за вас Бога? Как не желать вместить всех вас в сердце своем?

Посещая в прошедшем году, пред наступившей бурей, город ваш и полагая, пред лицом и в виду врагов, основание вашего храма святого Владимира, я позволил сказать себе тогда, что скорее не останется камня на камне в горах здешних, нежели уступится врагам нашим эта колыбель русского Православия. Благодаря вашему беспримерному самоотвержению слабые слова мои исполнились как некое пророчество. Уже лицо многих гор и холмов окрестных изменилось совершенно, а вы одни и те же - тверды и неизменны! Уже целая Галлия и Британия и весь мусульманский Восток облеклись черным покровом печали о падших здесь сынах своих, а вы одни и те же, - тверды и неизменны! Уже враг ожесточенный не раз оскудевал и людьми, и оружием, а вы одни и те же - тверды и неизменны!