Страница 44 из 169
Уповаем, что и нас вчерашняя туча и потоки не разъединили, а привели в некое особенное содружество с той святыней, для которой мы должны были препираться со стихиями. Но что значит, что Небесная Заступница наша восхотела ныне явиться нам, окруженной потоками вод? Ибо туча, долго висев праздно над градом, как будто ожидала Ее пришествия, дабы с приближением Ее тотчас пролиться всецело над нами. Если не дерзновенно в подобных случаях угадывать причину и цель случившегося, то мне кажется, что Богоматерь восхотела испытать наше сердце.
Мы едва не всем градом исходили прежде во сретение Ее; так же поступали, когда Она удалялась от нас; но тогда все так благоприятствовало шествию, что оставаться дома значило бы лишить себя самой занимательной прогулки. Удивительно ли, что в таком случае шел на священнодействие и самый старый, и самый малый? Тут нельзя было различить усердия к Богоматери от собственного удовольствия для каждого.
Надлежало испытать нас; и вот Она затруднила потоками вод Собственное шествие, да явится, кто сретал Ее от веры и любви, и кто исходил по одному обычаю, для собственного развлечения. Цель сия достигнута: не вполне усердное, слишком озабоченное самосохранением, ищущее во всем своих си (1 Кор. 13; 5) осталось вчера дома; а вера и любовь не убоялись трудностей, не усомнились подвергнуться неблагоприятному влиянию стихий и остались невредимыми. Вода многа не возмогла угасити любве: несмотря на все неудобства и опасения, один град наш успел выставить более спутников в шествии Царицы Небесной, нежели сколько обрелось некогда не преклонивших колена пред Ваалом в целом царстве Израильском. Можно ли не радоваться этому и не благодарить за это Господа? - Что касается до меня, то я не видел при этом шествии ни облаков, ни дождя, ни грязи, а взирал на одно усердие несущих святую икону и благодарил Бога. Не напрасно, думал я, надеялись мы на душевное благорасположение наших сограждан ко святому делу; подобные подвиги еще незнакомы им, но вот, они поступают так же, как иногда юные ратники заменяют собою опытных воинов. С такими людьми можно дерзать на все благое, хотя бы оно было сопряжено и с трудностями.
Так думали мы и радовались духом, и не чувствовали трудности шествия. Тем паче не могло укрыться усердие ваше, братие, от взора Матери Божией. Она, Преблагая, не забудет этого и, яко Всемогущая, не замедлит и со Своей стороны ознаменовать Свое благоволение граду нашему удалением от него бед и искушений.
Даже не в предвестие ли этого служили потоки водные, Ее окружавшие? Ибо отчего страдали мы в продолжение всего лета? От засухи, огня и пожаров. В чем имели нужду? В прохладе и орошении. И се, при самом вступлении во град наш Царицы неба и земли хлябии небесные, дотоле заключенные, тотчас пролились, как бы отверстые Ее всемощной десницей! Не для того ли, да видим и разумеем, что в Ее власти все стихии, что Она как влиянию вод, так и пламени огня может рещи: до сего дойдеши и не прейдеши, но в тебе сокрушатся волны твоя (Иов. 38; 11)?
Если мы, воодушевленные этим знамением, прибегнем с верой и чистым сердцем к Ее всемощному заступлению; если притом, уподобляясь Ей, Премилосердой, окажем усердную помощь пострадавшим от пламени собратиям нашим; если, наконец, покажем любовь не к ближним токмо нашим, но и к себе самим - исправлением наших злых нравов, воздержанием от пагубной роскоши, взаимных пререканий, зависти, гордости, гнева и прочих страстей, то нет сомнения, что огненное запаление, столько и так долго всех нас тревожившее, молитвами Ее навсегда мимоидет от нас, и мы по-прежнему будем наслаждаться безопасностью, миром и тишиной.
Да, братие мои, без исправления наших нравов не может сделать благо-потребного для нас Сама Матерь Божия. Ибо Ее сила есть сила Сына Ее; а сила Самого Сына в благотворном явлении своем зависит от душевного расположения и свойства тех, которые желают пользоваться ею. Не сотвори в них сил многих (Мф. 13; 58), - сказано в Евангелии о некоторых градах и весях. Почему? - За неверство их. Неверство связало собой, можно сказать, самое всемогущество Сына Божия. Что сказано о неверстве, то же, и еще более, должно сказать о нераскаянности во грехах, которая, впрочем, и заключается всегда в неверстве, как смертоносный плод в ядовитом семени. Ни Сын Божий, ни Пречистая Матерь Его не сотворят и в нас сил многих, не сотворят ни единой, если усмотрят в нас (а от Них ли что может укрыться?) неверство, нечистоту плотскую и ожесточение во грехах. Таков закон святости Божией, таково свойство правды вечной, что они ни в каком виде не могут потворствовать в нас греху и неправде. Посему, если хотим, чтобы град наш был градом Богоматери и находился под Ее особенным покровом и заступлением, то должны приложить все старание о чистоте нравов, о искоренении соблазнов, о пресечении всего, что может вести ко греху и располагать к удалению от Бога.
Мне кажется, что это самое, между прочим, восхотела внушить нам и Небесная Покровительница наша событием вчерашним. Ибо припомните, что означает в слове Божием омовение водою? - всегда означает покаяние и изменение жизни на лучшее. Да сбудется же это и над нами! Да изменятся нравы и жизнь наша. Мы невольно приняли вчера внешний знак - орошение водами; усвоим же себе добровольно и внутренний смысл этого знака - раскаяние во грехах наших, да приимем за сие и благодать сего Таинства. С уверенностью называю случившееся таинством, ибо если о израильтянах, бывших с вождем своим Моисеем под столпом облачным, говорится потому у Апостола, что они в Моисея крестишися во облаце (1 Кор. 10; 2), то почему и о нас, которые вместе с этим чудотворным ликом прошли сквозь тучу и потоки вод, не сказать, что и мы крещены вчера во облаце - в Матерь Божию?
Уразумеем же силу этого крещения, возлюбим Крестившую нас и как изшедшие из купели пакибытия начнем новую жизнь не по духу века сего и требованиям плоти, как доселе многие жили, а по заповедям Евангелия и уставам Святой Церкви. Царица неба и земли, успокоившись теперь на месте Своем от трудного вчера шествия с нами, ожидает теперь от нас не свечей и фимиама (чем обыкли мы изъявлять пред Нею усердие свое), а слез покаяния, примирения со врагами нашими, воздержания от похотей плотских, удовлетворения обиженных нами, благодушного претерпения искушений, готовности служить, чем кто может, во славу Божию и на пользу нашим ближним.
Обрадуем Матернее сердце Ее и возблагодарим за Ее трудное шествие к нам этими приношениями и дарами, которые одни достойны Ее благости и величества, и одни могут низвести на нас и домы наши Ее всемощное заступление. Аминь.
Слово по случаю обратного крестного хода из города Херсона в село Касперовку с Касперовской иконой Божией Матери, сказанное в Херсонском Успенском соборе 29 июня 1851 г.
Уже явились два первоверховных Апостола для сопровождения Матери Божией при Ее возвратном шествии к месту Своего пребывания. Явились, говорю, два Апостола, ибо, не думайте, чтобы мы одни сопровождали Богоблагодатную в Ее шествии: нет, вместе с нами невидимо сопутствуют Ей лики Ангелов и соборы святых.
Это не воображение живописцев, а самая истина, или, точнее сказать, только тень истины, ибо в какой бы славе мы ни изображали Ее, никогда не можем изобразить, как бы следовало, в Ее пренебесном величии.
Итак, мы пойдем за Матерью Божией в сопровождении Ангелов и святых. Думаю благочестно, что и души усопших братий наших, когда мы будем проходить мимо места их упокоения в недрах земных***, не останутся неподвижны; изыдут незримо, кому из них то возможно, на сретение Заступнице живых и мертвых и воздадут Ей достодолжное поклонение.
Все это, братие мои, не новое ли побуждение совершать нам крестное шествие наше не только со внешним приличием, скромностью и благочинием, но и с духом веры в сердце, с благоговением в душе? Да удалятся от нас потому в этот день (о, если бы и навсегда!) всякая молва и клич, тем паче все знаки невоздержания, которыми, к сожалению, обыкли ознаменовываться, или, лучше сказать, омрачаться и безобразиться у некоторых дни праздничные! Да познают иноверцы из самого образа духовных торжеств наших, как чиста и свята вера наша, и, тронувшись тем, что видят, да научатся уважать и любить, чего не видят. Велика сила примера христианского! Она действует разительнее всякого слова. Если бы христиане вели себя и жили, как того требует Евангелие, то давно бы, как замечает святитель Златоуст, не осталось ни одного еврея и магометанина, ибо все охотно преклонились бы с верой пред Евангелием и Крестом, видя, как они изменяют человека на лучшее.