Страница 72 из 169
Нисколько не удивительно, если Евангелие, ведя человека к такой свободе, не обращает прямого внимания на свободу, так называемую, гражданскую, ибо последняя не имеет непосредственного отношения к свободе духовной. Можно среди уз быть свободным духом, равно как и на престоле можно быть рабом страстей. Даже бедствия внешние и угнетения более благоприятствуют раскрытию духовной свободы в человеке, нежели счастье и независимость, которые редко не ослепляют его гордостью и не делают рабом пожеланий и страстей. История христианства представляет немалое число таких рабов, которые, быв рабами человеков, были вместе самыми верными рабами Божиими; не имея внешней свободы, обладали величайшей свободой духа и еще при жизни, тем паче по смерти, когда вполне открывалось сокрытое в них богатство благодати, делались предметом благоговейного уважения для самых вельмож и царей. С другой стороны, та же история представляет немало примеров свободных людей, которые от преизбытка внутренней свободы о Христе, отдавали себя в узы и рабство для блага ближних. Так мало значило гражданское рабство и гражданская свобода для тех, в которых раскрывалась свобода духовная и предначинала раскрываться небесная!
Оставляя таким образом порядок всех званий гражданских неприкосновенным, истинное христианство тем самым не благоприятствует, однако же, нисколько духу преобладания и порабощения. Напротив, везде, где только усиливалось и распространялось деятельное христианство, немедленно являлся и усиливался дух истинной свободы гражданский. Кто вещал небоязненно истину пред Тивериями и Неронами, когда самые Бурры и Сенеки умолкли? - Истинные христиане. Кто за грех почитал присутствовать на ужасных зрелищах гладиаторских, куда стремились люди, хвалившиеся тонким вкусом и образованием? - Христиане. Кто наиболее искуплял (выкупал - ред.) пленных, и своих и чужих, у варваров, и самых варваров потом отучил всех пленных обращать в рабов? - Христиане. Откуда наиболее вышло понятий о свободе во всех ее видах? - Из христианства. Какие народы пользуются наибольшей свободой? - Христианские. И такое благотворное действие на свободу гражданскую христианство произвело тогда, когда большая часть христиан суть христиане только по имени! А что было бы, если бы вместо блистательных умозрений распространилось и усилилось деятельное христианство между людьми! Церковь Апостольская, в которой и душа, и имения были всем общие (Деян. 2; 44), ясно показывает это каждому.
Напротив, везде, где недоставало свободы христианской - свободы ума и сердца от страстей, - свобода гражданская при всех усилиях или вовсе не могла явиться, или появлялась только на короткое время. Буйство страстей, свергнув все узы, вскоре само на себя налагало новые, многочисленнейшие; свергнув нередко узы мнимые, налагало действительные; свергнув благотворные и необходимые, налагало совершенно излишние и гибельные; свергнув благое иго закона, порядка и человеколюбия, налагало рабский ярем безначалия и тиранства.
Сократим для памяти все сказанное в немногих изречениях:
I. По учению Евангелия, не только все человечество, но и весь мир предопределены к достижению свободы полной и вечной.
II. Это великое освобождение человека и всех тварей будет произведено Самим Богом.
III. Оно наступит по скончании мира, под новым небом и на новой земле.
IV. В ожидании этой свободы человек должен, при помощи благодати, стяжевать свободу духа и сердца от страстей и грехов - как необходимый залог и основание всего будущего освобождения и величия.
V. Свобода или несвобода гражданская не составляют существенного различия в отношении к этой свободе христианской.
VI. Впрочем, за свободой христианской не может рано или поздно не следовать в царстве христианском ограждение и свободы гражданской от неправильных притеснений, и эта последняя не может прочно существовать без первой.
Нужно ли подробно сказывать, что следует из сего Божественного учения? Следует, во-первых, то, что для людей, которые жребием рождения лишены свободы гражданской, нет причин к безотрадной печали (1 Кор. 7; 21), ибо состояние рабства, в котором они находятся, есть состояние временное, скоро преходящее, есть следствие и вид всеобщего рабства, в котором находится весь род человеческий с изгнания его из рая. Служа земным своим владыкам, рабы служат не людям, а Христу(Кол. 3; 24), Которого премудрость допустила стать им при рождении в это состояние, и от Него приимут воздаяние за все труды, которые совершаются без воздаяния, если только совершали их от души, по-христиански. Там верным рабам дано будет то, с чем не может сравниться слава царей земных.
Следует, во-вторых, то, что люди, пользующиеся правом господства над другими, не должны превозноситься этим правом, памятуя, что оно есть следствие падения человеческого, потери свободы райской, и посему имеет прейти; тем паче не должны злоупотреблять этим правом, представляя себе, что и они имеют Господа у себя на небесех (Кол. 4; 1), Который потребует у них строгого отчета за всякую слезу и вздох угнетенного человечества (Еф. 6; 9).
Следует, в-третьих, то, что все - и свободные и рабы, должны первее и более всего стараться о восстановлении внутри себя свободы духовной, ибо без этого те и другие останутся вечными рабами греха и бедствий в то время, когда весь мир будет торжествовать свое освобождение.
Следует, наконец, то, что истинные ревнители истинной гражданской свободы потому самому не о чем столько не должны ревновать, как о распространении между собратьями своими деятельного христианства, которое, даруя свободу духовную и предрасполагая к свободе небесной, вместе с тем наидействительнейшим образом оживляет и распространяет и истинную свободу гражданскую. Идеже Дух Господень, ту - и только ту - свобода истинная, всеобъемлющая, вечная! Аминь.
Слово на молебствии по случаю рождения ее императорского высочества великой княжны Александры Александровны, сказанное в Харьковском Успенском соборе 6 сентября 1842 г.
Святой Давид, изображая состояние человека, находящегося за свои добродетели под особенным благословением Божиим, говорит, что жена его яко лоза плодовита, сынове его и дщери яко новосаждения масличная окрест трапезы его (Пс. 127; 3-4).
Если приятно и поучительно сретить такую картину семейственного счастья и в низкой доле, там приятнее и поучительнее видеть ее на престоле. Там радуешься простой радостью о благе ближнего; здесь веселишься и утешаешься великой радостью о благе целого неизмеримого царства.
И этим-то драгоценным благословением благословляется престол Российский во все продолжение настоящего царствования! И этой-то святой радостью дано радоваться Отечеству нашему в продолжение многих лет! Вожделенное событие, нас ныне собравшее, служит новым звеном в сей цепи благословений свыше, и вместе новой порукой за ее непрерывность. Важный для целого царства был вопрос: продолжится ли благословение многочадия в порфироносном племени? не положено ли в Небесном Совете противного? Теперь с радостью видим, что*не положено, что мы вправе ожидать еще новых радостей царственных, что благословенному Дому всероссийскому суждено свыше распространяться, возрастать, процветать и плодоносить.
Да будет же благословен Господь, тако благодеющий православному Отечеству нашему! Я говорю "Отечеству", ибо приращение Дома державного есть милость Небесная для всего царства. Чтобы убедиться в том, довольно припомнить прошедшую судьбу России. Что пред воцарением благословенно владеющего ныне Дома предало, было, скипетр Российский в руки непорфироносные и открыло, было, путь к престолу искателям иноплеменным? - Оскудение царственного дома. Что после Петра Великого приостановило успехи России на поприще государственного благоустройства, и день славы отечественной среди величайшего утра едва не обратило в полночь? - Оскудение царственного Дома. Что и потом было главным источником недоумений, страхов, потрясений и печалей общественных? - Оскудение царственного Дома. После того кто, взирая не только на сынов и дочерей, но и на внуков царственных, окружающих ныне престол Всероссийский, не возрадуется духом за счастье царя и за судьбу Отечества? - Теперь доля наша - не опасаться и недоумевать, а радоваться и ожидать радостей. По самому естественному порядку вещей ветви царственного винограда нашего простираться будут за пределы Отечества, соплетутся с ветвями иноземных виноградов царственных и составят из себя целый обширный вертоград державного родства и союзов.