Страница 11 из 69
О, братие святая! Что может тогда сравниться с блаженством вашим? Какое слово, чей язык изобразит то, что вы узрите, сколько приимете, где будете поставлены? Чем покажутся вам тогда все прошедшие труды ваши, все огорчения и подвиги, вся многострадальная земная жизнь ваша?
Кратким сном, в коем являлись привидения, устрашали опасности, нападали враги, и который, чем был страшнее, тем более доставил приятности после пробуждения. Тогда вы опытно познаете великую истину, изреченную апостолом, что все нынешние временные страдания наши суть ничто в сравнении с той славой, которая нам предназначена (Рим. 8; 18).
Посему-то, братие, без сомнения, приимут с радостью из руки Господней продолжение земного жребия своего и те из вас, коим еще суждено бороться с искушениями и напастями века сего, кои предназначаются Промыслом к совершению новых подвигов веры и самоотвержения, к произведению новых чудес любви и смирения. Так, вы все с новой ревностью потечете тем путем, коим поведет вас рука Вседержителя; хотя бы она повела вас путем мрака и сени смертной, хотя бы вы ничего не видели на сем пути, кроме болезней и уничижения. Вы единожды и навсегда посвятили себя Господу, всецело предали Ему судьбу свою временную и вечную, сочетали неразрывно жребий свой с жребием своего Спасителя: после сего для вас неважно, что ни последует с вами в будущем; только бы вам следовать неуклонно за Господом, только бы вам всегда творить волю Его, Премудрого и Всеблагого.
Вы не можете быть лучше, - что я сказал? - вы никак не можете сравнивать себя со своим Спасителем; а Он, Он Сам чего не претерпел за истину, каким путем, как не страданиями, возшел на престол вечной славы? Вы не поставите себя выше своих предшественников, достигших небесного отечества: а они все, более или менее, тем или другим образом, терпели, страдали, несли крест своего Господа.
Не удивительно, братие, когда и вы, будучи последователями Распятого, преемниками мучеников и исповедников, не имеете иногда где подклонить главу, не находите на земле, ни в ком и ни в чем, отрады.
По сей-то постоянной борьбе между вами и миром и познается, что мир, преследующий вас, лежит весь во зле, есть враг Бога и всякого добра, а вы, преследуемые миром, свободны от греха, принадлежите к области чад Божиих, составляете царство Иисуса Христа.
Что еще сказать вам, братие? Трудно идти против бурных порывов тлетворного духа времени, тяжело быть предметом подозрений, клевет и презрения, больно видеть торжество неправды, и невинность, лишенную последнего утешения. Но, сыны света, чада упования! Дерзайте, мужайтесь, стойте! Еще мало, и Господь приидет, не закоснит; ей, Он не закоснит для вас; еще несколько лет, может быть, месяцев, дней терпения, - и ангел смерти восхитит вас от среды лукавствия и преставит туда, где живет одна правда.Сие убо глаголю, братие.
Но кому я дерзаю говорить это? Вам ли, избранные Божий, кто бы вы ни были, вам ли слышать советы из уст нечистых! Как бы мы были все утешены, если бы кто-либо из вас ныне преподал нам наставление; если бы, руководясь собственным опытом, указал нам тот царский путь, коим вы шествуете на небо! Какого бы действия не произвели над нами слова ваши, растворенные благодатью Святаго Духа? Но вы известны только единому Богу, мы не зрим и не слышим вас; только веруем в бытие ваше среди нас: веруем, ибо вас избранных ради сохраняется мир сей; ради нас грешных он давно бы погиб с шумом.
Не нужно, братие, доказывать, как велико между нами число таковых полудобрых людей; вы сами знаете, что к нему принадлежит большая часть христиан, а посему тем нужнее указать, сколь опасно это нерешительное состояние, сколь недостойна христианина сия полухудая жизнь.
Итак, во имя Господа, Коему все мы желали бы служить, хотя не служим постоянно, во имя Господа глаголю вам, слабые и колеблющиеся братие, яко время нужное нам для утверждения себя в вере и добродетели, сокращено есть прочее. Вы часто находили занятие в благочестии весьма скучным; часы, посвящаемые набожности и человеколюбию, слишком продолжительными; не знали, на что употребить праздное время, и проводили оное в рассеянии, в забавах, часто предосудительных и вредных. Вот, смотрите, эти скучные часы теперь прошли, это праздное, тяготившее вас время, улетело - праздно, без добрых дел!.. Как бы хорошо было, если бы прошедший год весь проведен был как должно, во славу Божию, во благо ближних и в собственное спасение! С каким светлым и радостным лицом явились бы вы теперь пред алтарь Вездесущего принести жертву хвалы за Его благодеяния! Как утешительно было бы для сердца воспомянуть теперь об искушениях ко греху, вами препобежденных, о подвигах добродетели, вами совершенных, о гонимой невинности, вами защищенной, о неопытной юности, исторгнутой из пропасти греха, о слезах вдовицы, вашей рукою отертых, как бы, - говорю, - отрадно было для духа воспомянуть о всяком благодеянии ближнему!
Между тем как теперь многие из нас без трепета не могут и помыслить о прошедшем; не могут обратить взора назад, без того, чтобы не встретиться или с жертвами, или соучастниками, или свидетелями своих слабостей, своей неверности Богу и добродетели. Вы сами, братие, чувствуете сию печальную истину и, без сомнения, многие из вас желали бы возвратить случаи к добру, ими упущенные, желали бы снова начать прошедший год, чтобы провести оный в истинной любви к Богу и ближнему. Но, братие, прошедшего лета уже не будет (Откр. 10; 6); что бы мы ни делали, не можем возвратить оного; Сам Бог не может сделать сего для нас. Свиток времени непрестанно разгибается перед каждым, листы вращаются один за другим; пиши, что угодно и как угодно, но нельзя перевернуть ни одного листа назад; нельзя переставить, переменить или уничтожить ни одной буквы: как написано, худо ли, хорошо ли, так и останется вечно, так и будет читано некогда Суциею в слух Ангелов и человеков. Как же, братие, должны быть мрачны и отвратительны черты, кои пишутся или коварством и клеветою, или жестокостью и бесчеловечием, или корыстолюбием и бесчестным прибытком, или сладострастием и низкой похотью, и как тяжело будет слышать, что написано такими чертами!..
Но прошедшее невозвратимо! Все, что мы можем сделать с нашими грехами, состоит в том, чтобы в духе истинного покаяния и живой веры предоставить изглаждение их всемогуществу нашего Искупителя, для Коего нет ни прошедшего, ни будущего, и Который, по тому самому, Своею преизбыточествующей правдой всегда может покрывать неправды наши. По крайней мере, братие, сделаем то, что можем, воспользуемся настоящим и будущим; не будем более злоупотреблять долготерпением Божиим; поспешим окончить несчастную борьбу над нами света со тьмою, отторгнем сердце наше от мира и посвятим оное Господу. О братие, поспешим сделать это! Не попустим более обольщать нас той лукавой и гибельной мысли, что слабости наши невелики, что грехи наши не тяжки, что мы недалеко уклонились от пути правды, что, делая угождение страстям и обычаям мира, мы не теряем из вида и нашего спасения. Ах, что нужды до того, от чего мы можем погибнуть, от малого или от великого, тяжкого или легкого: довольно того, что гибнем. Важно ли, каким орудием отнята у человека жизнь, большим или малым? Важно, если отнята, важно, что отнята жизнь у человека. Но, братие, всякий грех, какого бы рода он ни был, отнимает жизнь у нашего духа; всякий грешник мертв пред Богом.
Не имеют, без сомнения, духовной жизни и все те из нас, кои не стараются об утверждении себя в добродетели, коих жизнь, при некоторых похвальных деяниях, исполнена изменой и неверностями закону Божию, коих вся добродетель состоит в том', что они не грешат непрестанно, коих все христианство ограничено тем, что они - почитают себя грешными, желали бы сделаться праведными, и, однако же, продолжают жить, как жили. Если можно признать в этих людях некоторый остаток духовной жизни; то не должно ли состояние их уподобить состоянию больного, борющегося со смертью, который то подает некоторые признаки жизни, то повергается в бесчувствие? Боже мой, какое состояние! И на нем-то, однако же, на протяжении этой смертельной борьбы духа с плотью, основывается беспечность большей части людей в деле собственного спасения! Малое число добрых мыслей, добрых желаний, добрых дел, служит для них доказательством, что они не совершенно умерли для Бога и добродетели!