Страница 15 из 69
Плоть дремала на роскошном ложе, а сердце бдело и болело; вокруг него все цвело весельем и радостью, а в нем была суета и крушение духа. Обращался, наконец, к мудрости; ум Соломона обнимал все: от кедра до иссопа, от бега светил небесных до незаметного следа змеи на камне. Что же принесла Соломону и мудрость земная? То же, что и прочие блага. Уразумех аз, - говорит он, - яко и сие, то есть мудрость, есть суета и крушение духа... и приложивый разум, приложит болезнь (Еккл. 1; 18). После сего, не вправе ли мы, братие, весь обольщающий нас мир сравнить с оною храминою Сарданапаловою, в коей внезапно явившаяся рука написала на стене оные страшные слова: мани, фекел, фарес! (Дан. 5; 25). Там нужен был пророк, чтобы изъяснить написанное; а здесь указание так ясно, что его может видеть и понимать малое дитя. В самом деле, как ни измеряйте величие и блага мира, всегда найдете, что они кратки и скоропреходящи: мани! Как ни взвешивайте их, они всегда окажутся легки и пусты: фекел! И как ни помножайте их, всегда выйдет в конце, что они должны рассеяться и прейти из рук ваших к другим: фарес! Другими словами: все, что в мире, есть суета сует, и всяческая суета.
Сынове человечестии, - восклицал некогда пророк, имея в виду сию бренность благ земных, - сынове человечестии, доколе... уболюбите суету и ищете лжи! (Пс. 4; 3-4). Суета крушит дух, томит сердце ваше; а вы любите ее! Ложь итак отвсюду окружает, преследует вас, а вы ищете ее! Сынове человечестии, доколе... любите суету и ищете лжи!
Если бы, впрочем, мир и не был так бренен с его наслаждениями, и своим непрестающим коловращением не препровождал нас к исканию единого на потребу, то собственная наша жизнь своей бренностью должна удержать нас от пристрастия к земному и заставить воздыхать о вечном. Пророк не напрасно сравнивал жизнь человеческую с паутиною: дние лет наших... яко паучина! (Пс. 89; 10). Посмотрите на работу паука! Сколько труда, терпения, узоров, соображений! Но приходит дуновение ветра, и работа лежит вместе с художником долу. Не так ли разрушаются и планы многих честолюбцев и замыслы многих любостяжателей? Даже если продлить жизнь нашу до последних пределов ее, то далеко ли море, в которое неминуемо должен впасть сей проток? Моисей сделал некогда, по повелению Божию, перепись народа, изведенного им из Египта, и вот нашлось около шестисот тысяч, одних способных носить оружие. По прошествии тридесяти осьми (тридцати восьми) лет ему велено было повторить перепись. Что же оказалось? Что все, вошедшие в состав прежней переписи, уже умерли; остались один Иисус Навин и Халев; сам Моисей, производивший перепись, скончался в том же году, не достигнув земли Обетованной. Перенесемся, братие, и мы своей мыслью на четыредесять лет в будущее: сколько, вы думаете, останется тогда в живых из всех нас, теперь здесь присутствующих?
Останется ли хотя столько, чтобы могли совершить священнодействие о поминовении нас, тогда уже покоящихся в недрах земли?..
Сие убо глаголю, братие! - Для чего глаголю? - Да требующий мира, яко не требующе будут: - чтобы те, кои благословены здесь дарами счастья, не забывали, что все это дано на время, с условием, с отчетом; и потому, пользуясь благами мира, старались бы о снискании благ высших -вечных. Для чего глаголю? Да плачущийся, якоже не плачущий будут; дабы те, коим суждено идти здесь по жесткому и тернистому пути, не унывали под тяжестью искушений, памятуя, что и печали здешние, так же как и радости, не только на время, но и на пользу нам и, перенося их в терпении, устремляли чаще взоры туда, где нет ни печали, ни воздыхания. Для чего, наконец, глаголю? Дабы все мы провождали жизнь так, как прилично странникам и пришельцам, взыскующим горнего града, емуже художник и содетель Бог (Евр. 11; 10). Аминь.
Слово на новый год
Одного мудреца древности спросили: что бы, по его мнению, было драгоценнее всего для человека? Время, - ответствовал он, - ибо посредством времени можно приобрести все; а самого времени нельзя купить ни за что. В самом деле, попытайся кто продлить для себя день хотя на одну минуту: что бы ни делал для сего, не прибавит к уреченному числу их ни одного мгновения. Попробуй кто также возвратить для себя назад, хотя одну минуту: никогда не возвратит ни единой. Время непродолжимо и невозвратимо! Посему оно драгоценнее всего для человека, ибо посредством его можно приобрести все: самое небо и блаженную вечность, -а времени невозможно приобрести ни за что.
Возблагодарим же, братие мои, Владыку времен и лет, десница Коего отверзла ныне пред нами врата нового лета! Сим даровано нам то, что есть нужнейшего и драгоценнейшего для всех нас, даровано время! И как свойство даров Божиих есть всеобщность и беспристрастие в их разделении, то все мы равно прияли новый дар из рук Божиих, не более первый из владык земных, не менее последний из рабов земных.
Разность будет зависеть уже не от Господа дарствующего, а от нас, приимших дар; и будет состоять в том, как употребит каждый из нас принятое. Если самый первый из владык земных употребит время не как должно, то под конец времени окажется яко ничтоже приявый и еже мнится имея, взято будет от него (Мф. 25; 29). И напротив, если последний из рабов употребит дар Божий, то есть время, как должно; то в конец времен явится, яко имеяй вся, и будет вознагражден сторицею за то, что терпел и от чего страдал в продолжение своей жизни.
После сего для всех, и великих и малых, и сильных и бессильных, первой важности вопрос: кто употребляет время, как должно, и кто злоупотребляет им?
Употребляет время, как должно, тот, кто употребляет его для приготовления себя к вечности, и что ни делает, всегда и во всем простирает взор свой далее временного и земного. Ибо не для сего ли самого, то есть для приготовления себя к вечности, и дано всем нам время? Не для того ли именно поставляется каждый из нас на краткий срок на этой земле, дабы путем смерти прейти навсегда на небо?
Употребляет время, как должно, тот, кто в продолжение его старается делать добро как можно более, а зла как можно менее. Ибо в делании добра состоит самое наше предназначение; а допущение зла вредит нам навсегда, и во времени и в вечности. Делание добра приближает нас к цели бытия нашего и составляет неотъемлемое стяжание, прекрасный запас для неба; а допущение зла завсегда отъемлет у нас часть совершенства, удаляет нас от цели нашего бытия, ставит в злополучное противоречие с Богом, со всеми существами сотворенными, и с самими собою.
Употребляет время, как должно, тот, кто употребляет его на изглаждение в себе и жизни своей всего нечистого и греховного. Ибо на что лучше употреблять время больному и прокаженному, каковы все мы духом и совестью, как не прежде всего на исцеление себя от болезни? И может ли быть болезнь хуже и опаснее греха и беззакония? Посему время ни на что не может быть употреблено лучше, как на уврачевание язв нашей души и совести.
После сего само собою видно, кто злоупотребляет временем. Тот, во-первых, у кого протекает оно в бездействии и праздности. Можно ли пренебрегать так сим драгоценным сокровищем? Можно ли губить в бездействии время, когда от него зависит вечность? Когда его вообще так немного и когда из напрасно упущенного времени нельзя возвратить ни минуты?
Злоупотребляет временем тот, кто хотя не попускает ему протекать праздно, но все занятия свои ограничивает одним видимым, земным, чувственным и скоропреходящим. Ибо в таком случае из всего того, что ни делается, из всех занятий, трудов, скорбей и лишений не выйдет, наконец, ничего; и мы, протрудясь и проработав всю жизнь, под конец ее, когда все видимое и временное исчезает для нас, явимся яко ничто-же имуще.
Еще более злоупотребляет временем тот, кто употребляет его на дела, противные закону Божию, на обман, похоть плотскую, гордость житейскую, на преследования ближних и тому подобное. Ибо, так действуя, человек сильно портит богоподобную природу свою, идет безумно против всемогущей воли Творца, неприметно приближается к состоянию духов злобы, а тем самым готовит для себя в вечности участь самую злополучную.