Страница 38 из 69
Христиане - сыны царствия! Да пробудится в сердцах наших священная ревность ко званию нашему! Если мы попустили мытарям и грешникам предварить нас в Царствии, нам завещанном, не допустим, по крайней мере, чтобы они остались единственными оного наследниками. Иисус Христос снова ныне начинает путь от Вифании до Голгофы; последуем за Ним, восприяв в руки не ваий - символ Иудейского лицемерия, но Крест - знамение любви ко Христу. - Имеем ли нужду в кресте? Да взглянет каждый на самого себя, и узрит в себе крест. Крест сей возложен на каждого из нас Самим Богом. В нашей воле состоит соделать его Крестом Христовым или разбойничьим, но не в нашей воле сложить его с себя. Он останется вечным достоянием нашим и составит или вечное блаженство наше, вознося нас с собою на небо, или вечный позор, увлекая нас за собою в ад. Аминь.
Слово в неделю Ваий
Для чего мы ныне берем в руки ветви, или лучше сказать приемлем их из рук Церкви? Очевидно, в память того, что с подобными ветвями в настоящий день был сретаем Господь и Спаситель наш, при Его торжественном входе в Иерусалим. Но символы и обряды Церкви таковы, что они, приводя собою на память прошедшее, всегда содержат в себе поучение и урок для настоящего. Чему же поучают нас ветви нынешние?..
Они, можно сказать, чувственно изображают для нас высокие истины христианства.
Без солнца ветвь гола и как бы мертва, хотя в ней все есть, что явится летом. Есть, но не может обнаружиться во вне, ибо для этого потребна сила тепла. Так и с душою нашею. В ней, так как она есть образ Божий, есть способность ко всему доброму и святому. Но само по себе, в естественном состоянии человека все это мертво и безжизненно. Потребен свет Христов, необходима теплота благодати Духа Божия. При их только действии, под их только осенением человек-грешник оживает от грехов и страстей для новой жизни в Боге.
Но и свет Христов и благодать Духа, хотя действуют на всех людей, но не во всех производят оживление духовное. Почему? Нынешнее явление сие изъясняют нам собою те же ветви. Солнце весеннее подействует на все древа земные, на все, что ни растет на лице земли, но не все оденется зеленью на древах, некоторые ветви останутся голы и мертвы. Почему? Потому что в них потеряна способность к принятию жизни от света и теплоты весенней. Таковы именно нераскаянные грешники. В них нет веры, нет покаяния, нет желания спасения, посему для них не действительны ни свет Христов, ни теплота Духа Святаго. Но ветвь иссохшая уже не может возвратить себе жизни, этого не в состоянии сделать самый искусный садовник, а грешник, как бы ни был ожесточен во грехе, доколе живет на земле, может ожить. Ибо ветвь не имеет свободы, а человек имеет ее.
Посему ветвь и нельзя винить за то, что она и среди весны останется голою и сухою. А человека всегда можно винить, ибо в его власти всегда перестать быть сухой ветвью и начать зеленеть и цвести. Но сухие ветви, хотя они и невинны в своей сухости, собирают, однако же, чтобы не портили собою вида дерев и садов, и они служат пищей для огня. Судите же, останется ли навсегда в вертограде Господнем грешник, если будет походить на ветвь сухую? Нет, и это хврастие будет собрано и повергнуто в огонь.
Вторая истина, изображенная нынешними ветвями, есть наше отношение к Спасителю нашему. Помните, с чем сравнивает Он это отношение? Ветви с деревом. Нас, последователей Его, именует ветвями, а Себя корнем и стволом, именует и присовокупляет, что как ветвь не может быть плодоносною и даже иметь жизни, если не будет на стволе: так и мы, если не пребудем в Нем, то есть не пребудем в таком тесном, живом союзе, в каком бывает ветвь с деревом.
Учение - важное, от приведения коего в действие зависит наша жизнь духовная. И его, повторю, приводят нам на память наши ветви. Посмотрите на любую из них: как скоро она отделена от своего стебля, - уже начала терять жизнь, - и скоро потеряет ее совершенно, ибо жизнь ветви не на стебле - смерть. Поставив в воду, вы можете продлить жизнь в ветви на некоторое время, но не замените стебля; вода может даже содействовать к тому, чтобы ветвь дала небольшие листья. Но все это непрочно, и должно кончиться смертью.
(Не закончено)
Слово на день преполовения
Наста преполовение дней, от спасительного начинаемых восстания, Пятдесятницею Божественною печатлеемое, и светится светлости обоюду имущее, и соединяющее обоя (На вечер, стих.1)
Проходя святое поприще Великого поста, мы останавливались, братие мои, на средине его и совершали поклонение Кресту Христову, потому что под сенью его устроено Святой Церковью место духовного отдохновения для тех, кои проходят сие поприще, как должно, - в духе веры и покаяния. Подобным образом и теперь, проходя богосветлый круг Пятидесятницы, мы останавливаемся ныне на средине его и празднуем день Преполовения для той же цели, то есть, чтобы, утолив жажду духа водами благодати Христовой, собраться с новыми силами для дальнейшего шествия. Ибо празднества, так же как и пост, составляют своего рода напряженную деятельность для духа и могут истощить силы его самым преизбытком духовной радости.
А с другой стороны, мир никогда так не опасен, как во время празднеств: того и смотри, что он вторгнется в душу со своей суетой, омрачит воображение, очернит сердце, засыпет прахом очи душевные, и из празднующего по Бозе сделает раба плоти и крови. Посему, пройдя половину поприща празднственного, нужно осмотреться каждому, не произошло ли с ним чего-либо подобного, осмотреться и приготовиться к будущему. Ибо нам предстоят еще великие Таинства: надобно быть на Елеоне и принять благословение от возносящегося Господа; надобно взойти в горницу Сионскую и причаститься благодати Духа. Все это требует мысли трезвой, благой, ума нерассеянного, сердца христианского, совести бдящей, то есть таких совершенств, кои приходят не сами собою, а должны быть снискиваемы трудом и испрашиваемы свыше; и о сем-то именно напоминает нам собою настоящее празднество, так называемого, Преполовения.
Как Богосветел и поучителен круг Пятидесятницы, среди коего стоим мы ныне! С одной стороны, Воскресение Господа со всем его светом, радостями и весельем, с другой - Сошествие с неба Духа Утешителя со всеми Его дарами, позади Ангел, седящий на камени гроба в ризах блестящих и возглашающий: несть зде; впереди огненные языки, почиющие мирно на главах апостолов; там и здесь неверие и клевета у ног веры, ибо, как при гробе Господа злоба дерзнула внушать: рцыте яко ученицы Его, нощию пришедше, украдоша Его, нам спящым (Мф. 28; 13), так и в Сионской горнице неразумие дерзнет провещать о апостолах, яко вином исполнены суть (Деян. 2; 13). Но премудрость Божия никогда не посрамится от чад своих: Воскресший оправдася в Дусе, как выражается апостол, а Дух оправдася в Нем, и потому Тот и Другой веровася в мире (Тим. 3; 16).
Но не на одних краях круга, в коем находимся, блещет свет: вся средина его так же, как небо звездами, испещрена разными празднествами.
От каждого празднества и события свой особый свет. Фома своим примером показует нам, как опасно предаваться сомнениям, и яко блажени невидевшие и веровавшие (Ин. 20; 29). Святые жены с праведным Иосифом свидетельствуют, что у Господа нашего не забыт никакой дар, ни самый высокий и великий, ни самый малый и простой, коль скоро принесен с верой и любовью. Из урока, изреченного расслабленному: се, здрав еси: ктому не согрешай, да не горше ти что будет (Ин. 5; 14), познаем, что виною болезней наших суть грехи наши и что, следовательно, первейшее врачевство против них всегда суть не столько капли, предписываемые врачами, сколько те, кои текут из очей от сердца сокрушенна и смиренна. Вот сколько света созади нас! Как отрадно вместе с апостолом воскликнуть: Господь мой и Бог мой! (Ин. 20; 28). Как сладко из уст святых жен, падающих к стопам Воскресшего, услышать: Раввуни! (Ин. 20; 16).
Посмотрим ли вперед, к другому последнему пределу Пятидесятницы, тут опять и чудеса и тайны, и свет и жизнь, и радость и поучение. Как душенаставительна беседа Господа с женою самарянскою, коей мы будем свидетелями в будущую неделю! Кто не уразумеет из этой беседы, в чем состоит истинное служение Богу, тот пеняй на самого себя. Чудесное исцеление слепого, воспоминанию коего посвящена следующая затем неделя, подобно исцелению расслабленного, являет во всей силе и Божество Спасителя нашего, и слепоту мира, погрязшего во грехах и страстях, который потому, видя не видит и слыша не слышит. Касательно Вознесения Господа каждый сам знает, как светел и отраден для духа Елеон, как дорого для веры и любви благословение Возносящегося на небо. Нужнее указать на память семи Вселенских Соборов, совершаемую в следующий за Вознесением день недельный, нужнее потому, что эта память также весьма питательна для духа и сердца, а между тем, о сем празднестве церковном почти никто не ведает.