Собрание сочинение. Том 3. Слово о смерти. Слово о человеке

Часто, когда хотим тщательно обозреть какой-либо предмет видимого мира, избираем удобное место для самих себя, с которого предмет мог бы быть удовлетворительнее виден и рассмотрен: делаем это не потому, чтобы нуждался в этом сам предмет, но потому, что мы нуждаемся пособить ограниченности нашей. Никак не лишним будет избрание для себя приличного мыслен­ного места при нынешнем нашем рассматривании. Мы безошибочно приищем место это и станем на него, ког­да усмотрим и сознаем нашу ничтожность среди гро­мадного мироздания, ничтожность наших средств к приобретению познаний, ничтожность самих позна­ний, нужду настоятельную нужду даже к самопознанию, в Божественном Откровении. Мы не видим ни рая, ни ада нашими чувственными очами; но что видим мы ими? Что видим ими — не говорю в мире духов, — что видим в этом самом чувственном мире, который с та­кой уверенностью называем видимым миром? Видим в нем лишь малейшую часть предметов, ничто в сравне­нии с целым.

В этом уличают нас и телескоп, и микро­скоп, уличают обоняние и осязание наши, которые ощу­щают газы, невидимые для глаза, и тем открывают су­ществование их, скрывающееся от зрения; уличает нас пространство, ограничивающее и затрудняющее взор наш тесным, непрестанно изменяющимся горизонтом; уличает непроницаемость земли и многих других пред­метов на ее поверхности; уличает нас ограниченность, крайняя ограниченность нашего зрения, не могущего видеть ни одного предмета в настоящем его виде [55] , не видящего газов по их тонкости, не могущего проницать грубых предметов по их плотности, даже не могущего видеть одной стороны предмета без того, чтобы другая сторона или и многие стороны не скрывались. Что ви­дим мы из видимой природы? — ничтожнейшую ее час­тичку!.. И нашу привычку к ограниченности нашего зре­ния считаем зрением полным и удовлетворительным. Из познания ограниченности нашей, познания смирен­ного и верного, благоговейно устремим взоры ума к тем предметам, которые скрыты от наших грубых чувств, но открываются нам милосердием и благодатью Божией.

Боговидец Моисей, описывая в Бытейской книге сотворение мира, говорит, что в то же время Господь насадил на Востоке рай сладости (Быт.2:8), куда и поместил пер­вых двух человеков, родоначальников человеческого племени. И взя Господь Бог человека, егоже созда, и введе в рай сладости, делати его и хранити (Быт.2:1). Согласно этому повествованию, Господь засвидетельствовал, как выше было сказано, что Царство небесное уготовано для человеков от сложения мира. Праотцы преступили в раю заповедь Божию: после преступления они внезапно изменились душою и телом, сделались неспособными пребывать в святом раю. Тогда Бог — говорит вдохновенный Быто­писатель — изгнал человека из рая, и изринул на землю, и вселил их на ней прямо рая сладости (Быт.3:23,24). Слова: прямо рая сладости приводят к мысли, что земная природа подоб­на раю красотами своими и напоминает его собой пад­шему человеку. Когда видим великолепие нашего изгнания — земли, невольно восклицаем: это рай! Такое вы­ражение употреблено и Священным Писанием о плодо­роднейшей стране Содомской до ее превращения: она уподоблена раю Божию (Быт.13:24). Боговидец Моисей изобража­ет рай изящнейшим и обширнейшим садом (Быт.2:9). Точно таким видели рай многие угодники Божии Новозаветной Церкви.

Таков он и на самом деле: но вещество его и природа тонки, соответствуют естеству его жителей — духов, и потому недоступны для наших чувств, огрубев­ших и притупевших от падения. Когда изгнан был из рая человек, первоначально бывший его хранителем, тогда обязанность райского стража возложена на Херуви­ма (Быт.3:24); душа разбойника, исповедавшего на кресте Госпо­да, помещена в рай (Лк.23:43); туда помещены души многих хри­стиан, удостоившихся спасения: этим объясняется свой­ство райской природы. Святой Макарий Великий гово­рит о людях, приобретших небесное богатство: «Знают их сограждане, то есть духи святых и Ангелов, и с удив­лением говорят: великое богатство приобрели наши братья, находящиеся на земле. Они (эти земные братья небожителей), при отшествии из сего мира, имея с со­бой Господа, идут с великой радостью к небесным жите­лям: обитающие же с Господом приемлют и отводят их в приготовленные им заблаговременно обители (дома и вертограды, сады, рай в греческом во множественном числе) и возлагают на них драгоцен­ные и знаменитые одеяния» (Беседа 16:8). Преподобный Григорий Синаит, ссылаясь на видевших рай и повествовавших о нем, говорит, что он есть низшее небо, что он пре­исполнен благовонными садами, насажденными Бо­гом; что древа этих садов постоянно покрыты цветами и плодами; что посреди рая течет река, его напояющая и разделяющая на четыре рукава [56] .

Об этой реке упо­минает и Священное Писание; река же, говорит оно, ис­ходит из Эдема напаяти рай: оттуду разлучается на четы­ре начала (Быт.2:10). Святой пророк Давид также воспоминает о воде, находящейся превыше небес (Пс.148:4). Место рая определя­ется Священным Писанием на востоце. В таком направ­лении находится рай по отношению к земле. Преподоб­ная Феодора поведала, что по исшествии ее из тела она с сопутствовавшими ей Ангелами направилась для достижения небесных обителей к востоку [57] ; великий угодник Божий Симеон Дивногорец видел рай на вос­токе (Четьи-Минеи, 24 мая); на востоке видела его преподобная Ефросиния Суздальская в дивном видении своем (рукописное житие преподобной). На восток стро­ятся православные храмы; православные христиане при молитвах своих обращаются к востоку; тела умер­ших кладутся по направлению к востоку — прямо рая сладости. Тем, для которых остается неудовлетво­рительным определение местности рая изречением Писания на востоце, отвечаем словами преподобного Григория Синаита: «Обычай есть Писанию о недоуме­ваемых доселе творити сказание просто и не много­пытне» [58] .

Апостол Павел был восхищен в рай и потом до тре­тьего неба — аще в теле, или кроме тела, не вем, говорит он — и слышал там неизреченные глаголы, ихже не лет есть человеку глаголати (2Кор.12:3,4). Природа рая, благолепие не­бес, изобилие там благодатного блаженства так превы­шают все изящное и приятное земное, что святой апостол, для изображения виденного им в священном ис­ступлении, употребил следующие выражения: око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его. Нам же Бог открыл есть Духом Своим (1Кор.2:9,10). В этих словах апостола заключается печаль­ная истина: падение человека так глубоко, что он в со­стоянии падения уже не может получить сам собой никакого понятия о потерянном своем блаженстве; грехолюбивое его сердце утратило всякое сочувствие к духовному наслаждению. Но слова эти, обличающие бедственное состояние падшего и пребывающего в сво­ем падении, вместе с тем возвещают и радостную ис­тину: обновление Святым Духом тех человеков, кото­рые верою и покаянием вступили в духовное племя Нового Адама, Господа нашего Иисуса Христа. Святый дух, вселившись в человека, разрушает в нем царство греха, уничтожает невидимую внутреннюю борьбу и расстройство, водворяет мир Христов, производящий такое духовное наслаждение, что сердце, упоенное им, умирает для сочувствия греху и начинает постоянно пребывать при Боге и в Боге.

Водворив Царство Бо­жие в человеке, Дух Святый нередко возводит достой­ных служителей Своих в страны премирные, в обите­ли, уготованные праведникам для вечного их праздни­ка. Многие из угодников Божиих были восхищены в рай, из него проникли в небо, в небеса небес, к само­му престолу Господа, окруженному пламенными Сера­фимами и Херувимами. Свидетельства этих очевидцев о рае согласны. Так преподобный Симеон Дивногорец видел в раю чудные сады, видел там душу праотца Ада­ма и душу разбойника, первого из человеков, введенно­го Богочеловеком, по искуплении, в рай [59] .

Из известных нам видений святых отцов, бывших зрителями рая, с особенной ясностью и подробностью изложено видение святого Андрея, юродивого ради Христа, пребывшего вышеестественно в течение целых двух недель в созерцании невидимого мира. Он поведал сотаиннику своему иерею Никифору об этом видении следующее: «Я увидел себя в раю прекрасном и удиви­тельнейшем, и, восхищаясь духом, размышлял: что это?.. Знаю, что живу в Константинополе: как же очу­тился здесь, понять не могу. Я видел себя облеченным в самое светлое одеяние, как бы истканное из молний; венец был на главе моей, сплетенный из великих цве­тов, и я был опоясан поясом царским. Радуясь этой кра­соте, дивясь умом и сердцем несказанному благолепию Божиего рая, я ходил по нему и веселился.