Страница 12 из 141
Спасайся.
Письмо двадцать третье
Видно, что ты еще сомневаешься в том, что мир удобно презрим, когда будем твердо веровать и всегда помышлять о будущей жизни и славе и царствии вечном.
Я тебе примером это поясняю. Если бы тебе обещана была часть земного царства и ты бы уверен был в том, хотел ли бы ты искать какой-нибудь низкой должности? Конечно, нет. Если бы кто сказал тебе, что в таком-то месте превеликое и неоцененное сокровище сокровенно лежит и ты бы точно ему поверил, не все ли бы свое имение продал, чтобы это место и землю купить и так с землей и сокровищем тем владеть? Воистину с радостью все имение бы свое отдал, чтобы только то сокровенное сокровище достать. Или если сказано было бы тебе с небес: одну неделю претерпи всякое бедствие, злоключение и злострадание, а потом семьдесят лет будешь жить во всяком благополучии, утешении, обилии и веселье, какого желает душа твоя, не с радостью ли избрал бы это? Воистину бы все претерпел за такое короткое время, чтобы потом на долгое время в великом быть утешении. Как в этом, так и в вышеописанном бесспорная истина.
Теперь рассуждай о мире и вечной жизни и сокровище ее. Бог обещал нам вечное царствие, вечные блага и сокровища, вечное утешение и веселье. Неужели всякую временную честь, всякое временное богатство не презрим, если Слову Божию поверим и им обещанное надеемся получить? Неужели все, но временно терпеть не будем, если в вечном надеемся быть прохлаждении, утешении, радости и веселье? Никак того быть не может. Ибо что все временное и земное против вечного и небесного? Как ничто. Царская честь и слава земная против вечной, как тьма против света. Богатство земное против небесного, как ничто. Утешение нынешнее против вечного блаженства, как смрадная и нечистая вода против чистой и живой воды, или, лучше сказать, ничто.
Ибо временное и мирское блаженство – как тень против истины. Что такое тень? Ничто, только намек на истинную вещь. Вечная жизнь со всем своим блаженством – это истина, а временная жизнь со всеми благами мира сего – это тень. Тень видна, пока дерево стоит и солнце сияет; падает древо, – падает и тень, или скрывается солнце – исчезает и тень. Так и жизнь эта. Умирает человек, отходит от него жизнь земная, а с нею и все ее блаженство, как тень, исчезает, и бывает так, как будто и человека и блаженства его не было. Рассуди сам, где ныне цари, князья, вельможи, богатые, сильные, мудрые? Где слава и блаженство их? Пали они, исчезла слава и блаженство их, как исчезает тень при падении дерева или когда спрячется солнце. Таково и все мира сего блаженство!
Истина – это вечная жизнь, которая, однажды найденная, никогда не отходит. Подобно царство небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает все, что имеет, и покупает поле то (Мф 13:44). Поле означает здесь век будущий, в котором сокровенное царствие небесное со своим сокровищем. Там оно сокровенно, но в Святом Писании нам открыто и здесь обретается. Кто его обретает? Тот, кто истинно и живо верит Божию Слову и обещанию, и на него верою взирает, и надеждой стремится к тому. Таковой, будучи объят одним желанием обрести сие неоцененное сокровище, с радостью от всего в мире сем отрекается и все дорогое для мира за ничто имеет. Ибо небесное сокровище подобно прекрасному и бесценному жемчугу, против которого все богатство мира сего – как ничто.
Отвратим же сердце наше от мира сего и поищем тот многоценный жемчуг, да с прилежанием поищем, не ленясь, ибо насколько сокровище сие дорого, настолько важно и насущно дня нас – едино есть на потребу (Лк 10:42).
Спасайся.
Письмо двадцать четвертое
Спрашиваешь ты, что значит: едино есть на потребу. Можешь ты сам рассудить, что это говорится о вечной жизни. Говорится, что она одна только нам нужна (без чего-либо другого можем обойтись, но она одна только единственно необходима). Ради нее в мир этот рождаемся, крестимся и обновляемся, чтобы ее получить. Ради нее Слово Божие нам объявлено, чтобы из него познали Бога и Сына Божия Иисуса Христа, и познав, навечно спаслись. Ради того Христос Господь наш в мир пришел, пожил, трудился, страдал и умер, и тем отворил нам дверь к вечной жизни, которую мы заключили нашими грехами, и показал путь и способ к получению ее.
Видишь, что для нас вечная жизнь совершенно необходима, как насущная потребность, без которой никак нельзя обойтись. Пока в мире этом живем, многие потребности имеем: необходим нам хлеб, пища, одеяние, дом, покой и все прочее нужное для жизни сей, но вечная жизнь есть такая потребность для человека, что без нее все другое – ничто и весь мир, если бы его можно было приобрести, ничто. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит ? или какой выкуп даст человек за душу свою (Мф 16:26)?
Видишь, что спасение души, которое состоит в вечной жизни, дороже всего мира и потому едино есть на потребу. Поэтому одного только вечного спасения, единого на потребу, и должно искать неусыпно, а чтобы его искать и отыскать, не должно к плотоугодию и суете мира сего прилепляться. Сердце, наполненное суетой, или забудет о едином на потребу, или, хотя и будет его искать, но нерадиво и как бы нехотя, поэтому честь, славу, богатство и прочее мира сего сокровище должно презреть и сердцем от всего подобного отвращаться. Ибо сердце у человека одно: когда временного ищет, тогда о вечном забывает; когда же к вечности обращается и углубляется помышлениями в ней, тогда о времени забывает; и когда печется о вечной жизни, тогда не печется и не заботится о суетных мира сего вещах, – одно только из этих двух сердцем человеческим обладает. Когда в сердце входит попечение о вечной жизни, тогда попечение о суетном стяжании исходит, и когда суета входит в сердце, тогда вечность отходит.
Спасайся.
Письмо двадцать пятое
Пишешь ты, что люди снова за свои дела принялись после того, как самозванец был пойман и страх от него исчез. Из этого примечай, что страх и бесстрашие делает. Когда этот злодей шел, и пленял, и губил людей, и приближался к нашей стороне, тогда господа – и прочие многие люди – дома, крестьян и имения свои оставляли, и хотели удалиться, а иные и удалились.
Видишь, что страх человеческий делает в людях. Ради чего они оставляли все и хотели бежать, или бежали некоторые? Чтобы жизнь свою спасти. Какую жизнь? Временную. Так временную жизнь почитаем, что все оставляем ради нее, хотя и следует непременно оставить ее и храмине этой разрушиться. Страх временной и неизбежной смерти так колеблет сердца наши, как же сильно поколеблет страх вечной смерти, когда в сердце вселится? Временное и краткое мучение так смущает человека, как же смутит вечное и конца не имеющее?
Ради страха временного мучения и смерти все оставляет человек, чтобы от того спастись, – чего не оставит, когда страх вечной смерти и геенны ударит душу? Непременно страх сей и печаль о спасении души убедит оставить все житейское, о чем сыны века сего пекутся; изгонит из сердца мирскую печаль – желание богатства, чести, славы и сладострастия и, как вихрь пыль, всю эту суету развеет. Не отречется таковой бесчестие, поругание, биение, темницу, ссылку и саму смерть с радостью претерпеть, только бы от вечной той беды избавиться. Истина эта явна и верна для того, кто страх вечной смерти чувствует.
Ибо большим страхом уничтожается малый страх, и от большей печали малая печаль исчезает, и большая болезнь малую нечувствительной делает, подобно тому, как из-за великого шума слабый голос не чувствуется. Так печаль века сего и страх временной беды печалью о спасении души и страхом вечной пагубы потребляется и угашается, как свет от свечи светом солнечным. Сей страх пустыни и вертепы нестрашными сотворил в благочестивой древности, увещал жить со зверями, нежели с беззаконными людьми, травой и кореньями питаться, нежели сладкими яствами, в лесах скитаться, нежели между соблазнами обращаться, и прочее. Сей страх и самых демонов, бесплотных духов, колеблет. Ибо и демоны боятся геенны, на которую осуждены, и стараются ее участниками сделать сынов человеческих, чтобы не одним в ней мучиться. Дивно, что люди плотские от того не трепещут, от чего демоны-духи трепещут!