Собрание Творений

15. Вопрос. Авва Антоний сказал: потому мы не преуспеваем, что не знаем своей степени и своего чина, и не понимаем, чего требует дело, к которому приступаем, и хотим достигнуть добродетели без труда. Почему, коль скоро встретим искушение на месте, в котором живем, переходим на другое, думая, что есть где-нибудь место, в котором нет диавола. Но кто познал, что есть брань, тот постоянно (везде) воинствует с Божией помощью, потому что Господь наш сказал: Царствие Божие внутрь вас есть (Лук. 17, 21). – На что указывает Он сими словами?

Ответ. Смысл его слов таков. Переходят с одного места на другое, чая найти место, где нет диавола, но встречая искушения и там, куда перешли, удаляются в иное место. Но кто знает, что есть брань, тот борется с Божией помощью там, где живет, и не ищет другого места. Смысл же сказанного Господом нашим: Царствие Божие внутрь вас есть, – есть тот, что мы, монахи, исшедшие из мира, взявшие крест свой, по заповеди Господа нашего, и Ему последовавшие, должны пребывать в одном месте, и заботясь единственно о спасении душ своих, переносить всякого рода встречающиеся там брани. По любви к Богу и ради исполнения воли Его, которое состоит в соблюдении Его заповедей, нам должно, где бы мы ни были, терпеливо переносить все брани и искушения, будут ли они от страстей, или от демонов, или от людей. Но эти, не искусные в брани, непривыкшие сносить никакой тяготы, спешат в другие места, ожидая найти покой от брани, и убежище от помыслов, переселяясь с одного места на другое, и из одной страны в другую. Почему будем оставаться на своих местах, и если нападет на нас брань, или искушение, станем поститься, молиться, преклонять колена, бить себя в перси перед крестом Господа нашего, со слезами и болезнью сердечной прося себе у Него помощи и спасения: так как Он всегда присущ нам и обитает в нас, как написано: близ Господь сокрушенных сердцем, и смиренныя духом спасет (Псал.

33, 19), и как Сам Господь сказал: Царствие Божие внутрь вас есть (Лук. 17, 21), т.е., Я в вас обитаю. Ибо Царствие Божие есть Христос, Который всегда в нас обитает. Блаженный Павел тоже говорит: не знаете ли, что Христос живет в вас? (1 Кор. 3, 16). И не Он только живет в нас, но и мы в Нем пребываем, как Он Сам говорит: будите во Мне и Аз в вас (Иоан. 15, 4). Итак, если мы в Боге обитаем, и сами есть жилище Ему, то не будем оставлять Господа нашего, во время искушений, бед и браней, и переселяясь инуды, не будем искать себе помощи и убежища от стран и мест, но на своих пребудем местах, умоляя Господа, в нас обитающего, подать нам помощь и избавить нас. При этом будем открывать свои помыслы отцам нашим и просить их молитв в помощь нам. Терпя на своих местах, будем всегда прибегать к покрову Спасителя нашего, и Он несомненно сделает нас победителями во всех бранях наших.

ЧАСТЬ 2

Вопросы святого Сильвестра и ответы преподобного Антония

Благочестивому читателю

Предлагаемая книга — переводная, состав­ленная по греческим источникам: по "Четырем беседам Кесария" — брата святого Григория Бо­гослова. У славян она появилась едва ли не с на­чалом их регулярной письменности, или, как ина­че это называют, с "эпохи расцвета болгарской книжности" (X век). Книга надписана именами святого Сильвестра — папы Рима — и преподоб­ного Антония — отца монашествующих; оба не только "отцы множества", но и мужи, преуспева­ющие в благочестии. Но святому Сильвестру, чей день заполнен делами, попечением о кафедре, о граде, о соседних епископах и всей Церкви, не­возможно было обдумать многие мудрые вещи, тогда как преподобному Антонию в его пустын­ножительстве открывается будущее, открывает­ся свершающееся в мире.

Вопросы собеседники обсуждают самые раз­личные — от физических до нравственных. Та­кая пестрота вопросов была свойственна тем бла­гочестивым мужам, кого в Византии называли философами; они писали небольшие, как письма, трактаты. Философской жизнью называли жизнь подвижническую и созерцательную, ибо ею не движет ничто более, кроме любви к Премудрос­ти — Христу. А если обсуждаются вопросы, то это означает возможность сделать книгу центром, как централен тот, кто отвечает на вопросы. А центру уже не страшна никакая ересь, из центра можно возглашать и проповедь, и апологетиче­скую речь, и речь об истории и образах. Так и пе­ревод этого сочинения послужил основой для со­здания Толковой Палеи, то есть толкования на трудные места Ветхого Завета, который мы пом­ним и ежедневно читаем.

Конечно, многие космологические, анатоми­ческие и другие представления, высказанные в этой книге, устарели. Но дело даже не в том, что в те времена больше думали о правости поведе­ния человека, чем о правильности наблюдения, а в том, что выслушать было важнее, чем самому сказать. То, что небо может открыться, интерес­нее, чем то, что человек может полететь в небо.

В прошедшем веке довольно много работ на­писано о "средневековом мышлении и умозре­нии", в котором логическая необходимость пере­ходила в нравственную, исток вещей был и исто­ком смысла, а стройность устроения соответство­вала стройности постижения. Но нельзя только любоваться чужим, ибо это будет несколько свя­тотатственно. Но как же сделать, чтобы мы дей­ствительно откликались праведным мужам древ­ности и чтобы наша жизнь была ответом для находящихся в недоумении? На некоторые пути, надеемся, наставит переведенный нами текст, в котором "ответом" называется действие, а словес­ный ответ называется просто речью.

Еще святой патриарх Фотий писал о грече­ском источнике, что "он ясен по выражению и ча­сто изящно обновляет слова к поэтичности, и со­четание слов у него общепринятое..." ("Библио­тека"). Поэзия знает необходимость (жесткое де­ление на строки, рифму..X ради свободы. Здесь эта необходимость заключена в самой форме ди­алога и аллегорического толкования Писания, а освобождение происходит в самом очерчивании фразой возможностей для мысли: рассуждение построено так, что оно "независтно" (независт­ный — ц.-сл. — щедрый) оставляет свободные и ясные пространства, "словесную Фиваиду". А само построение аргументации позволяет ориентиро­ваться.

Эта книга не будет бесполезной даже для са­мого прилежного читателя Писания, знающего тысячи других толкований, ибо он увидит здесь особую работу слова. Здесь слово не является просто кирпичом для фразы, но оно часто начи­нает перекликаться сразу с несколькими сосед­ними словами, ибо они живы. По избыточности и щедрости речи говорящего, слово вырывается из ограды необходимых соотношений, оно потому и становится открытием. Открываются врата из створок-глаголов, чтобы вошел человек во Хри­сте, царь, наделенный речью.

Перевод сделан по единственному изданию славянской рукописи: "Четыре беседы Кесария, или вопросы святого Сильвестра и ответы пре­подобного Антония". Текст по рукописи XV века, принадлежащей Московской духовной академии. Сообщил архимандрит Леонид. М.: Синодальная типография, [1890]. XV, 260, 20 с.

А. Марков

(Славянский перевод делался, по-видимому, с рукописи, начало которой (первые 36 вопросов и ответов) утрачены)

Святого Сильвестра и преподобного Анто­ния объяснение о Святой Троице и о всем тво­рении. Разумное изложение о Небесной стихии и земной, и о Пресвятой Богородице, и Ангелах, и святых. Переводное душеполезное сказание и святое поучение для верных людей на сие жи­тие, и бесконечную жизнь в Царствии вечном, со Святою Троицею и Ангелами: являет тем, кто с прилежанием читает эти письмена, спо­добиться великой премудрости, и разумения духовного, и страха Божия. Ибо Дух Святой оби­тает в страхе Божием, в смирении, в чистоте сердца, в любви и в вере, в соблюдении запове­дей Божиих. Бог дарует все благое верующему и исполняющему Господни заповеди. Господи Отче, благослови.

(37) Вопрос. Как это, что Сам Сын объявляет Себя созданием, когда говорит: "Я — дверь овцам" и "Я — путь"? И пророки говорят [так же], объявляя Его созданием: Исайя называет Его "камнем преткновения" и "камнем соблазна". Моисей называет Его столпом [огненным]. А божественный певец Давид сравнивает Его с червем.

Ответ. Не надо смотреть на написанное так, чтобы закрывать для себя Божественное, а согла­совываться тому, что сказано возвышенным апос­толом: «...буква убивает, а дух животворит». А го­воря наоборот, написанное не убивает смотрящих прямо, а Дух не оживляет относящихся к написан­ному пренебрежительно. Итак, почтим Дух, что­бы разуметь написанное. Сын назван дверью, путем и камнем по Своей внутренней сути; и к Нему прилагаются и другие образные выражения. "Путь" подразумевает, что ведет к разумению Отца и знанию Божественных вещей. "Дверь" — что открывается, и добрым делам удается войти внутрь, когда они ударяют рукой по створке. "Столп" подразумевает, сколь сильна наша вера, ибо столп укрепляет и держит все. "Камень пре­ткновения" — для неверных; "камень соблазна" — для иудеев; для нас же — камень основания Цер­кви, который, лежащий в основе, удерживает весь верх здания. Камень — твердость и непреклон­ность исповедания, о который разбиваются волны ересей, распадаясь в пену. "Червь", как сказал бо­жественный певец Давид, это для нас — по при­знаку целостности червя (т.е.будучи разрублен, он не погибает), без всякого сопретерпевания и сближения от Приснодевы Марии без­брачно рождаемый, а для противников - - червь мучений, грызущий и поглощающий их не пе­реставая.