Собрание Творений

То есть: если хотите жерт­вовать, то Мне, а не бесам, но премудро и тихо. Через некоторое время Бог вновь берется увести их от жертвоприношений, подобно врачам, кото­рые ласковы с больным, и когда он хочет вина или вкусной еды, то это врач приносит из дома в стек­лянном сосуде, и это дает больному словно вы­пить, а когда он слушает, тайно велит слугам раз­бить стеклянный сосуд, чтобы с молчанием врача затаившись, отошел от бесполезного пристрастия. Так и Бог делает. Он велел приносить жертвы в жгущем огне и истребляющем — не по всей все­ленной, а только в Иерусалиме. И вот, через не­многое время, когда они сотворили жертвоприно­шения, Он раскапывает град, и разрушает все, и более всего сосуды служебные. Как у врача разби­вание чаши, так и тут раскапывание града, кото­рое отдаляет иудеев от безумия идольского. Ты по­нимай уже у меня Бога — как врача, как стеклянный сосуд — град, а как больного — толпу иудеев, уго­ждающую злу, прохладительное питье и жгучее вино — это неполезное пристрастие к жертвам. И как врач успокоил больного от гнусной похоти, разбив сосуд. Так и Бог удалил от жертвоприно­шений безумный люд, разметав их град, сделав так, что никто не мог в него войти. Если бы не хотел этого Владыка и Служитель всего, то почему Он ограничил храм только на одном месте, Он, "везде существующий и все наполняющий"?

Ради чего службы жертвоприношения ограничил местом, од ним градом, временем? И Сам его опять же разметал? И это заслуживает удивления, что Он позволил иудеям ходить по всей подсолнечной, а град их до корня разметал, что они не могут в него войти. И в нем одном Он повелел им приносить жертвы. Разве тем самым не дана причина разметания града для причастников этого наставления? Как архитектор, который кладет основание и возводит стены, и сводит верх, связывает это посередине одним камнем, который строители называют кли­ном. Если его выбить, то поколеблется все здание ибо будет отъято то, что его удерживает. Подобно архитектору и Бог, основав град как некое связу­ющее службам, затем его разметал, и все служение в этом граде разметал. И этот град до конца века не будет никем возведен. И свидетель этому — не Ангел, не Апостол, не Пророк — но Сам Творец всего Бог. Он, войдя в Иерусалим и увидев храм, сказал: "И будет Иерусалим попираем многими народами, пока не закончится время для стран", — являя время до конца [мира]. О храме Он сказал: "Не останется камня на камне на ме­сте этом", который не будет порушен. За что же? Из-за неразумия иудеев. Ибо они, получив благо­дать от Бога, присоединились к идолам и бесам, и опять за это преданы мучениям.

Обращаясь к ним, глухим и бесчувственным, и наглядно обличая эту существующую причину их мучения, прежде даже чем оно покрыло их, проповедует им великий Исайя, говоря причину от лица Бога так: "Знай, что ты жесток, и шея твоя — струна железная", — так Он показывает их непреклонными и непокорны­ми: — "и лоб твой из меди, и лицо блудницы у тебя", — так обличая их бесстыдство, не знающее наставлений. Обычно и мы называем бесстыжих людей меднолицыми. "И возвестил тебе, что Я желал к тебе прийти, и прежде возникновения тво­его сделал тебя известным", — и приводя причину наказания: "Разве Я говорил делать Мне идолов, изваянных и литых?" Пусть бесстыжие не говорят, что мол ничего нам не показали пророки, и ни от кого мы не были предуведомлены отойти от зла. Повелевает Бог Пророку и говорит: "Поставь Мне человека верного в слышании: Урию священника, и Захарию сына Варахи". Но и тех было недоста­точно для обличения иудеев. Но Бог прибавляет, говоря: "Возьми ты у Меня кожу новых бумаг, и напиши на них". Издавна Бог препятствовал им во зле, а так как они были настойчивы и не переменя­лись на добро, то со сбытием и опытом страда­ния они обличаемы от самого Писания, что они издавна и за много лет это слышали. Таким обра­зом, в новую бумагу Он повелевает пророку напи­сать проречение, которое сможет сохранить на многие лета совершение.

Предложу и иные оче­видные указания, что всегда иудеям проповедова­ли, и тем, что было (в их жизни) лучшего, и тем, что было (в их жизни) к худшему; и три раза они были в плену иноплеменников рабами. К Аврааму Бог сказал о первом их порабощении — в Египте: "Знай, что твое семя будет странником в земле чуж­дой, и поработят их, и будут зло поступать с ними четыреста лет. И будут в рабстве у народа, кото­рый Я — Бог им определю. А на четвертый род выйдет семя с богатством многим". Послушай при­чины их злого порабощения. Над ними не только творили насилие, как над рабами, но и принужда­ли делать кирпичи, и давить тесто для кирпичей, и к этому еще их калечили каждый день. "Будут в рабстве у народа, который Я — Бог им определю". То через Моисея Он бил египтян, то за мужчин их топил в Нильской реке, то через Ангела душил их первенцев, то в Чермнем море погубил их мужчин. Что Моисей, описывая в песнопениях, сказал: "Воспоем Господа, ибо Он в славе прославился, коня и всадника ввергнул в море". И опять Бог ска­зал причину исхода сынов Израиля: "выйдет семя с богатством многим".

Бог повелевает им каждо­му взять у соседа сосуды серебряные и золо­тые — ибо поскольку они много лет работали, делая кирпичи и возводя городские стены, но ни­какой платы не получали, а, напротив, были из­биваемы, — то премудрым образом искусно дела­ет, что дурно с ними поступившие отдадут сосуды работникам в качестве платы. О них сказал боже­ственный Песнопевец: "И вывел их в серебре и злате. И не было в племени их болящего". Это есть первое рабство иудеев. После этого рабства — раб­ство семьдесят лет в Вавилоне. Оно наглядно было сообщено за много лет через великого Иеремию. Ибо Иеремия говорит так: «Сказал Господь "Ко­гда кончится Вавилону семидесятый год, то посе­щу вас, и применю к вам слова Мои благие, что вы вернетесь на место это, и переверну плен ваш, и соберу вас от всех народов и от всех мест, где Я рассеял вас", — сказал Господь. — "И верну вас на место, из которого изгнал вас"». Ты видишь, как богословящий пророк поведал им и землю, и год. На исходе семидесятого года было видение Дани­илу. Как сказано: "Я сам Даниил, творящий дела царя, и удивлялся видению. И не было разуме­ющего, и я уразумел в Писании число лет, как было в слове Господа к Иеремии пророку, что опусто­шение Иерусалима кончится через семьдесят лет. И обратил я свое лицо к Господу Богу Моему, чтобы испросить молитву и моление, в алчбе, одетый во власяницу, посыпавший голову пеплом".

По­смотри ты здесь на доброе говение боголюбца. Что он не раньше дерзнул помолиться Божеству, чем кончились эти семьдесят лет: опасаясь не услы­шит ли он тогда точно как услышал Иеремия: "Не молись за людей этих, и не проси о них, ибо не послушаю тебя". Но когда уразумел, что Божий ответ совершился, тогда молится об отлученных [от родного Иерусалима] в Вавилоне. Итак, конец плена, когда Божество смилостивилось, что пока­зало наглядное слово, прорекшее второе рабство. Итак, возвращение по человеколюбию Божию. О первых пленах, как, возможно, мы разумеем, но покажем не только их, но и теперь их держащий плен, ибо никакая отрада уже не чаема в держа­щих их ныне бедствиях, что они опять примут оте­ческие земли и будут ступать там же или кем-то будет восстановлен город и храм. Ибо ни один из богоносных пророков не прорицал об избавлении и отпущении из ныне властвующего ими рабства у римлян, но все они предсказывали плен до само­го конца и второго пришествия Христа. Ибо Бог устроил, что они остались в рассеянии рабами рим­лян. Эта третья рана для них — при славном Антиохе. Когда Александр Македонский убил царя вавилонского Дария, то он себе установил царство. А когда Александр умер, то четыре царя вместе поднялись. От одного из них родился Антиох, ко­торый правил много позже.

Тогда он и поджег их храм, и разрушил Святая-святых, и разгромил жерт­венники, взял в плен иудеев, разметал все их сред­ства к жизни. Это все до единого дня провидел на­перед божественный Даниил, и за много лет до этого прорек: когда сбудется, как, от кого, где кон­чится, и от кого получит возвращение. Ибо видел Даниил, как сказано, в видении: "Был я на увале (как называется некое место по-персидски) и воз­вел очи мои, и увидел. Один овен стоял прямо на увале. И были у него рога высокие, и один рог выше другого, и высокий уходил ввысь. После я увидел рога овна, как он бодает море, на север и на юг, и звери не выходили против него, и не было бы того, кто бы избавился от него. И он творил согласно тому, что хотел, и был возвеличен. И я был разумеющий: вот, козел грядет на лицо всей земли, и не касается земли. И у козла того рог ви­ден между очей его". Овном он знаменует Дария, царя персов, а козлом — Александра, царя Маке­донии эллинской. А четыре рога — это после него поднявшиеся цари, а последний рог — это рог рож­денного от одного из них Антиоха славного. Так был поведан поход Александра на Дария, его креп­кая победа и богатство: "Пришел козел, до овна рог имеющей, и не было того, кто бы избавил овна от него". Затем у Даниила выводится смерть Алек­сандра, и преемство четырьмя царями. О крепо­сти его сказано "Был сокрушен рог великий" — то есть в борьбе он умер.