Сочинения

Когда же авва Герасим отошел к господу и был схоронен отцами, льва по устроению божию на тот раз не оказалось в лавре. Вскоре он вернулся и стал искать старца. Ученик старца и авва Савватий, увидев льва, говорят ему: «Иордан, старец наш оставил нас сиротами и отошел к господу, на вот поешь». Лев не захотел есть, но непрестанно обращал глаза то в одну, то в другую сторону, чтобы найти своего старца, громко кричал и не мог примириться с его кончиной. Авва Савватий и остальные отцы, глядя на льва и трепля его по спине, говорили ему: «Старец отошел к господу и оставил нас». Говоря так, они не могли утишить его криков и стенаний, но чем более, как им казалось, они врачевали и ободряли его словами, тем сильнее и сильнее лев продолжал плакать, тем громче становилось его надгробное рыдание, и голосом, обликом и глазами он показывал свою печаль о том, что не видит старца. Тогда авва Савватий говорит ему: «Ну, пойдем со мной, если не веришь нам, и я покажу тебе, где лежит наш старец». И, взяв льва, он привел его туда, где они похоронили старца. Могила была в полумиле от церкви. Когда они остановились над могилой аввы Герасима, авва Савватий говорит льву: «Вот старец наш». И авва Савватий преклонил колена. Лев, увидев, как авва высказывает свою печаль, стал, стеная, сильно биться головой оземь и испустил дух тут же у могилы старца.

Это произошло не потому, что лев был наделен разумной душой, но потому, что Бог пожелал прославить тех, кто прославил его, не только при их жизни, но и после смерти их и показать, каково было повиновение животных Адаму до того, как он преступил заповедь божию и был лишен райского блаженства

108. Девственная жизнь пресвитера и жены его.

По прибытии на остров Самос, мы пришли в монастырь, называемый «Хариксенский», к игумену авве Исидору. Это был муж добродетельный, исполненный любви ко всем и украшенный простотою и безконечным смирением.Немного спустя он был епископом в тамошнем городе Савии. Вот что мы узнали от него.

«За восемь миль от города есть селение и в нем храм. Там служит досточудный священник, которого родители против воли заставили вступить в брак. Однако, он не только сам чуждался плотских вожделений, хотя был молод и состоял в законном супружестве, но убедил и свою супругу проводить свою жизнь с ним в целомудрии и чистоте. Они выучили псалтирь и вместе вдвоем занимались псалмопением в храме, сохранив девство до старости. Однажды на этого священника взвели клевету пред епископом. Не зная его образа жизни, епископ послал за ним. Когда его привели из селения, он был заключен под стражу, куда обыкновенно заключаемы были провинившиеся клирики.

Во время пребывания его в темнице настал воскресный день. Ночью является ему юноша, благолепного вида, и говорит ему:

— Возстань,священник,и ступайвсвой храм для совершения св. литургии.

— Я не могу, так как я содержусь в заключении, — отвечает священник.

— Яотверзутебедверитемницы, — сказалявившийся. — Пойдем–иди за мною!

И отворив двери темницы, вышел пред ним и сопровождал его до самого селения на разстоянии мили. С наступлением дня его хватились. Сторож, не найдя его, явился к епископу и сказал:

— Бежал у меня священник… Ключ был при мне.

Епископ, решивши в самом деле, что он бежал, посылает одного из слуг епископского дома, наказавши ему: «ступай и посмотри, нет ли священника в его селе, и пока ничего не говори ему». Слуга отправился, нашел священника совершающим в храме св. литургию и, возвратившись, сказал епископу: «он–там, и я застал его за божественной службой». Епископ, еще более разгневавшись, поклялся, что на утро он вернет его с большим безчестием.

На следующую ночь снова предстает священнику явившийся ему прежде и говорит: «пойдем в город под стражу, куда заключил тебя епископ». Взяв священника, юноша привел его обратно в темницу, так что заведующий ею и не знал об этом. На утро епископ узнает от сторожа, что священник неведомо как оказался под стражею. Епископ призвал священника и стал его разспрашивать, каким образом он мог выйти из темницы и обратно вернуться без ведома сторожа. Тот отвечал, что прекрасный юноша, в светлой одежде, из епископского дома, по словам его, отворил дверь и безпрепятственно довел его, священника, до селения на разстоянии одной мили. В эту ночь обратно привел сюда. — Тогда епископ позвал всех слуг епископского дома, но священник не признал ни одного из них. Тогда епископ понял, что это совершил ангел Божий, чтобы не осталась скрытою добродетельная жизнь священника, но дабы все узнали об ней и воздали хвалу Богу, прославляющему рабов Своих. Получив от жизни священника назидание, епископ отпустил его с миром и сильно порицал клеветников».

109. Жизнь аввы Георгия, никогда не возмущавшегося.

В монастыре св. Феодосия разсказывал нам о настоятеле этой обители, авве Георгии, ученик его авва Феодосий, сам отличавшийся благостью, кротостью и смирением. Он был потом епископом капитолиадским.

«В течении двенадцати лет я наблюдал за ним, не увижу ли его возмущенным хотя один раз, и никогда не видал. А между тем теперь здесь царит распущенность и непослушание… Кто так смиренно опускал очи, как отец наш св. Георгий? Кто затворял так слух свой, как он, блаженный? Кто обуздывал так свой язык, как отец наш? Какой солнечный луч так озарял землю, как отец наш просвещал сердца всех нас»?

110. Наставления св. старца египетского.

Взял я господина Софрония, и мы вместе с ним пришли в г. Александрии в лавру Октодекат к старцу великой добродетели, родом египтянину.

— Дай нам совет, отче, как нам вместе жить, так как господин софист имеет намерение отречься от мира.

— Доброе дело, чадо, — отвечал старец, что желаешь отречься от мира и спасти свою душу. Пребывайте в келлии, где пожелаете жить, трезвенно, молчаливо и в непрестанной молитве,и я уповаю на Бога,чадо,что он пошлет вам вразумление и просветит ваш ум.

— Если желаете спасения, говорил он снова, избегайте общений с людьми.Теперь мы непрестанно стучимся во все двери, обходим грады и страны, где только можем найти пищу сребролюбию или тщеславию и наполнить душу суетностью.

— И так будем убегать (от мира), чада! сказал он еще раз, ибо время близ есть.

— Увы, как много нам придется плакать и раскаиваться в том, в чем теперь не желаем каяться! говорил также он.

— Когда нас превозносят похвалами, мы не умеем смиряться,равнокак–в противном случае–не можем переносить слов. Первое питает в нас славолю–ие, второе причиняет нам, несчастным, скорбь. Но где скорбь и тщеславие, там нет ничего доброго.

— Великие и дивные отцы наши пасли многих. А я, недостойный, и одной овцы не могу упасти,напротив сам постоянно подвержен нападению зверей.

— Вся забота демонов в том только и состоит, чтобы ввергнуть душу в грех и потом довести до отчаяния с целию окончательно погубить. Демоны непрестанно внушают душе: когда умрет и погибнет имя его (пс. 40, 6)? Но если душа бодрствует, она сама будет вопиять против них: не умру, но жив буду и повем дела Господня (пс. 117, 17). Но демоны безстыдны и снова устремляются на душу, внушая ей: превитай по горам яко птица (пс. 10, 1). На это у нас должен быть готов ответ: Той Бог мой и Спас мой, Заступник мой не преселюся (пс: 61, 7)».

— Будь стражем сердца своего, сказал в заключение старец, чтобы не вошел кто–либо чужой со словами : наш ли еси ты, или от супостат? (Иис. Нав. 5, 13).

Глава 111. Поступок юродивого.

Однажды в Александрии вместе с другом Софронием мы отправились в храм в честь Феодосия. Нам встретилея человек плешивый, одетый во власяницу до самых колен. Он нам показался как бы юродивым.

— Дай мне денег, сказал авва Софроний, и ты увидишь добродетель прохожего.

Даю ему пять фолер, а он отдал их тому, кто казался нам юродивым. Тот молча принял. Мы потихоньку шли за ним. Свернув в переулок, он простер правую руку с фолерами к небу, выше головы, потом повергся пред Богом и, положив деньги на землю, удалился.

Глава 112. Жизнь и смерть инока Льва, из Каппадокии.

В царствование благоверного императора и кесаря Тиверия мы пришли в Оазис. Там увидали инока, великого пред Богом, родом из Каппадокии. Имя ему было Лев. Нам многие и много дивного разсказывали об нем. Познакомившись с ним и близко узнав этого святого мужа, мы получили от него великую пользу–особенно от его смирения, безмолвия, нестяжательности и любви, которую он имел ко всем. Этот достопочтенный старец говорил нам:

— Поверьте, чада, я буду царствовать.

— Что ты говоришь, авва? — отвечали мы. Поверь нам–из Каппадокии не было ни одного царя. Понапрасну ты питаешь такие мысли.