Сочинения

— Уйди отсюда, старик, здесь тебе не будет пользы.

— Если, как я хорошо знаю, ты желаешь моего удаления отсюда, то вот сделай так, чтобы стул, на котором сижу, начал ходить.

А сидел он на плетеном стуле.

Выслушав слова старца, диавол сделал так, что заходил не только стул, но и вся келлия.

— Ловок же ты! сказал старец, увидавши хитрость диавола. А я все таки отсюда не уйду.

Старец сотворил молитву, и нечистый дух исчез.

64

Однажды трое старцев посетили уже упомянутого пресвитера авву Стефана. Пока они рассуждали о пользе духовной, он молчал. Старцы и говорят ему: «Ты нам ничего не отвечаешь, отец, а мы ведь пришли к тебе ради поучения». Тогда он говорит им: «Простите мне — я не слышал, о чем у вас была речь. Однако скажу, что могу. Ни ночью, ни днем я не вижу ничего, кроме распятого на кресте Господа нашего Иисуса Христа». Получив это поучение, старцы удалились.

65.

Авва Иоанн, по прозванию Молива, разсказал нам о том же старце, т. е. о Стефане следующее: он очень ослаб и заболел. Тогда врачи заставили его есть мясное. У блаженного старца был в миру брат, человек благочестивой, богоугодной жизни. Однажда брат—мирянин пришел к брату—пресвитеру и, застав его за вкушением мясной пищи, смутился. Его очень огорчило то, что после великих подвигов воздержания под конец жизни брат разрешил себе мясную пищу. И вот, внезапно, в состоянии духовного восторга, он увидал пред собою незнакомца, говорившего ему: «зачем ты соблазняешься тем, что старец вкушает мясо? Или ты не знаешь, что он делает это по необходимости и послушания ради? Воистину, тебе не следовало соблазняться. Хочешь ли видеть, какой славы достоин брат твой? — Обратись назад, и смотри».

И обратившись, он увидал своего брата пригвожденным ко кресту, как Христос.

— Вот какой славы сподобился брат твой! Воздай же славу Тому, Кто прославляет истинно любящих Его!

66. Жизнь отшельника аввы Феодосия.

Авва Антоний, основатель и настоятель лавры Илиотской, разсказал нам об аввеФеодосии молчальнике то, что слышал от него самого. «Прежде чем удалиться в пустшю, — разсказывал авва Феодосий, — в состоянии духовного восторга я видел юношу, лицо которого сияло светлее солнца. Взяв меня за руку, он сказал: «пойдем, тебе предстоит состязание», и привел меня в театр, обширности которого я не могу описать. Весь театр был наполнен зрителями. Одна часть их была в белых одеждах, другие были черны, как эфиопы. Юноша привел меня на средину театра. Здесь я увидел эфиопа, необыкновенного роста: голова касалась облаков. Он был безобразен и имел вызывающий вид. Явившийся мне юноша говорит мне: «вот с ним тебе предстоит борьба». При виде исполина я пришел в ужас и задрожал…

— Кто же из людей с однеми человеческими силами может бороться с ним?! — воскликнул я, — обращая умоляющие взоры на приведшего меня юношу.

— А ты все–таки бодро выходи против него: Я буду при состязании… Сам буду Судьей и вручу тебе победный венец.

Мой противник также выступил на средину и мы начали борьбу. Быстро явился дивный Судья и вручил мне венец. И вот—все множество эфиопов с воплем вдруг исчезли. Другая часть людей, облеченных в белые одежды, возсылали хвалы Тому, Кто помог и доставил мне славную победу.

67.

Об этом же аввеФеодосии молчальнике поведал нам ученик его авва Кириак, что он тридцать пять лет провел в уединении, при чем постился по два дня и хранил совершенное молчание—не говорил ни с кем. Если же хотел что–либо сказать, выражал это знаками. И мне довелось увидеть его в лавре Илиотской, потому что я прожил в ней десять лет.

68.

Авраамий, настоятель киновии Пресвятой Богородицы Марии «Новой», разсказал нам об этом аввеФеодосии, что у него не было зимнего плаща, и он купил ему. Однажды, прикрывшись им, старец заснул, а спал он при храме. Пришли разбойники, сняли с него плащ и ушли. И старец ничего не сказал об этом.

69. Жизнь аввы Палладия и солунского затворника Давида.

Вместе с господином софистом Софронием, еще до отречения его от мира, прибыли мы в Александрию, к авве Палладию. Этот боголюбивый муж и раб Божий имел свой монастырь в Лифазомене. Мы просили его сказать нам назидание, и старец начал говорить нам: «чада, временная жизнь наша кратка: будем недолгое время здесь подвизаться и трудиться, чтобы удостоиться великих благ в вечности! Посмотрите на мучеников, посмотрите на святых, посмотрите на подвижников: как они были мужественны! Их хорошо знали минувшие века—мы также не перестаем никогда удивляться им. И кто бы ни слышал об них—изумляется терпению блаженных мучеников: — терпению, превышающему силы человеческие. Чего только не претерпели они! Одним выкалывали глаза, другим перебивали голени; одним отрубали руки, другим—ноги. Однихскоропожиралопламя,других сожигали на медленном огне. Топили их в реках и в морских пучинах. Иных, как злодеев, живых терзали кровожадные звери, других, после всевозможных мук, по смерти пожирали хищные птицы. Словом—нельзя ни вообразить, ни пересказать все виды мук, каким враг диавол подвергал боголюбезных мучеников и подвижников. Но с каким мужеством и терпением они подвизались, торжествуя силою духа над немощью плоти! И вот теперь они получили награды за свои подвиги, несравненно большие, чем ожидали.

Своими подвигами они оправдывают несокрушимую веру, во–первых, в то, что, пострадав здесь короткое время, можно достигнуть вечных благ, во–вторых, — что врага можно одолеть: сверхчеловеческие муки, которым враг наш диавол подвергал их, мужественно перенесены. Таким образом,если и мы перенесемвсе скорбиипребудем тверды в испытаниях, то воистину «други Божии» будем, Сам Бог будет споборствовать нам и преизлиха воздаст нам за подвиг… Мы знаем, каких трудов требует настоящая жизнь: испытаем самих себя в безмолвии! Прежде всего нам необходимо искреннее раскаяние, чтобы сделаться храмами Божиими, потому что великая награда ожидает нас в вечности…»

«Вспомним о Том, — продолжал старец, — Кто не имел, где главу преклонить…»

«Скорбь, по слову Апостола. порождает терпение, — сказал еще старец, — сделаем наш дух причастным царствия небесного…»

«Чада, не будем любить мира, ни того, что в мире…»

«Будем хранить себя от помыслов, — сказал в заключение старец, — это—спасительное средство ко спасению…»

— Сделай милость, отче, скажи нам, зачем, по каким побуждениям принял ты иночество? — спросили мы.

— В моем отечестве—старец был из Фессалоник—за три версты от городской стены жил отшельник, родом из Месопотамии, по имени Давид. То был муж весьма добродетельный, любвеобильный и строгой жизни. Он провел в затворничестве около семидесяти лет. Однажды ночью военная стража охраняла стены города от варваров. Воины стояли на стене, обращенной к той стороне, где в затворе жил старец. Вот и видят воины в одну ночь, что огонь исходит из всех окон келлии. Вообразив, что варвары подожгли келлию старца, лишь только разсвело, они бросились к келлии и, найдя, что старец–невредим и келлия цела, остановились в изумлении. В следующую ночь воины снова; видят огонь в келлии старца—и это повторялось потом не раз. Необычайное явление стало известно всему городу и всей той стране, так что многие проводили ночи на стене, чтобы видеть дивный огонь. Явление продолжалось до самой кончины старца. Я сам видел это чудо не раз и не дважды, а много раз. И сказал я сам себе: если ив этом еще мире Бог прославляет рабов Своих столь великой славой, что же будет в грядущем веке,когда лице их просияет,как солнце! ? Вот, чада мои, это и было поводом к тому, что я принял иноческий образ.

70. Жизнь затворника Адолы.

Вот что еще разсказывал нам старец. После аввы Давида пришел некий инок, по имени Адола, также родом из Месопотамии. Поселившись в окрестностях города затворником в кленовом дупле, он устроил себе оконце, чрез которое и говорил с приходившими к нему. Однажды во время варварскаго нашествия та местность подверглась страшному погрому. Варвары случайно проходили мимо затворника. Увидав выглянувшего из оконца старца, один из варваров извлек меч и замахнулся, чтобы поразить отшельника, но его простертая рука вдруг осталась без движения. При виде этого чуда пораженные изумлением остальные варвары поверглись пред старцем с мольбою. Сотворив молитву, старец исцелил наказанного и отпустил их с миром.