Сочинения

что он сам бросился в огонь около Олимпии — то говорят, что статуя Протея издает прорицания, а в честь статуи Александра [«жалкий, лишь с виду бесстрашен он, женолюбец»] [64], устрояются на общественный счет жертвоприношения и праздники, как будто внемлющему Богу. Кто же Нериллин ли, Протей и Александр производят это в статуях или природа вещества? Но вещество их — медь, что же может сделать сама по себе медь, которую можно снова изменить в другую форму, как Амазис у Геродота [65] превратил таз в изображение бога? И сами Нериллин, Протей и Александр, что больше могут сделать для болящих? Ибо что теперь, по рассказам производить статуя, то производила она и тогда, когда Нериллин был еще жив и болен.

27. Итак, что же? Прежде всего неразумные и мечтательные движения представлений души то такое, то другие образы частью заимствуют от вещества, частью сами по себе создают и производят. Это случается с душою особенно тогда, когда она прилепляется к духу вещества и смешивается с ним, когда она взирает не на небесное и Творца вселенной, а долу, на земные вещи, вообще на землю, как будто она только плоть и кровь, а не чистый дух. Такие неразумный и мечтательный движения души производят видения, соединенные с страстным влечением к вещественным изображениям. Когда нежная и удобопреклонная душа, неведущая и неопытная в твердом учении, чуждая истины и не постигающая Отца и Творца вселенной, исполнится ложных о себе представлений, то обращающиеся около вещества демоны, жаждущие жертвенного дыма и крови, обольстители людей, — призвав себе на помощь эти увлекающие толпу обманчивые движения души, и действуя на умы людей, внедряют в них эти видения, как бы они происходили от идолов и статуй; и когда душа сама собою, как бессмертная, разумно движется, предузнавая будущее или испытуя настоящее: то демоны присвояют себе эту славу.

28. Но необходимо также, согласно с обещанием нашим, сказать несколько об именах богов. Геродот и Александр, сын Филиппа, в письме к матери [66], — об них обоих говорят, что они в Илиополе, в Мемфисе и Фивах входили в беседу с жрецами, — уверяют, будто они слышали от этих, что боги были люди. Геродот говорить: «они доказывали, что те, изображения коих существуют, были действительно такими, но от богов весьма отличны; что прежде этих людей царствовали в Египте боги, которые не имели ничего общего с людьми и всегда управлял который–нибудь один из них; и что потом царствовал там Ор, сын Озириса, которого эллины называют Аполлоном; он, по низвержении Тифона, был последним царем в Египте. Озирис же по–гречески назывался Дионис. Таковы были как прочие, так и последний царь Египта» [67]. От них имена богов перешли к эллинам. Аполлон был сын Диониса и Изиды, как говорить тот же Геродот: «Аполлона и Артемиду почитают детьми Диониса и Изиды, а Латону их кормилицею» [68]. Их почитали происшедшими с неба первыми царями, и частью по незнание истинного богопочитания, частью же из благодарности к их начальствованию возводили в богов и вместе с женами. «Теперь все египтяне приносят им в жертву волов чистых и тельцов; самок же не позволительно приносить им, так как он посвящены Изиде, которой статуя имеет вид женщины с бычачьими рогами, как греки изображают Ио» [69].

Кто же больше заслуживает доверия к своим рассказам, как не и, которые, по преемству рождения, сын от отца, приняли как жречество, так и историю? Не вероятно, чтобы жрецы, почитавшие идолов, лгали, когда говорили, что это были люди. Если бы один только Геродот говорил, что по сказаниям египтян, боги их оказываются людьми, и так как он сам свидетельствует: «Я не намерен передавать сказаний о богах, какие слышал я, кроме только их имен» [70], — не следовало бы еще верить ему, как баснописцу. Но так как Александр и Гермес, прозванный Трисмегистом, и весьма многие другие — я не буду перечислять каждого порознь, — приписывали им вечное происхождение, то не остается никакого основании сомневаться, что цари были возведены в богов, что боги были людьми; это говорят и ученейшие из египтян, которые, называя богами воздух, землю, солнце, луну, считают прочих богов смертными людьми, и храмы гробницами их. То же говорить Аполлодор в книге о богах. Геродот же называет страсти их мистериями. «Как совершается празднество в честь Изиды в город Бузирисе, — я уже прежде сказал. после жертвоприношении бичуют себя все мужчины и все женщины, многие тысячи людей; а как именно бичуют себя, неприлично, мне рассказывать» [71]. Если они боги, то бессмертны; если же бичуются ради их страданий и это составляет их мистерии, то они — люди».

Еще тот же Геродот говорить: «в городи Саисе, в храме Афины есть и гробница того, чье имя назвать считаю неприличным в этом случае, — подле святилища, у задней стены храма Афины. Есть также озеро, обложенное кругом камнем, такой величины, какой, как мне кажется, озеро в Хелосе, называемое круглым. В этом озере представляют ночью страдания его [72], и это египтяне называют мистериями» [73]. И показывают не только гробницу Озириса, но и то, как он набальзамирован. «Когда к ним приносят труп, то они показывают принесшим деревянный изображения умерших, отделанные посредством живописи. и превосходнейшим называют изображение того, чье имя сказать считаю неприличным при этом случае» [74].

29. Так же говорят и из эллинов важнейшие поэты и историки, например, о Геракле:

Зверский Геракл посрамивши Зевесов закон и накрытый им гостелюбно для странника стол, убийство свершил… [75].

Не удивительно, что оп будучи таков, пришел в неистовство, и воспламенив костер, сжег себя. Об Эскулапе Гесиод говорит:

«Отец людей и богов воспламенился, и устремившись с Олимпа ослепительною молниею, умертвил любезного сына Леты, движимый гневом».

И Пиндар: «И мудрость побеждается корыстью. Развратило и его (Эскулапа) обильною наградою золото, показанное в руках. Кронион бросив руками молнию, мгновенно лишил дыхания, и она нанесла смерть» [76]. Итак, они были или боги: тогда не питали бы страсти к золоту, — «о золото, высшее сокровище смертных, вред которым ни мать, ни дети не имеют такой привлекательности» [77], ибо божество ни в чем не нуждается и выше пожелания, — так же были бы и бессмертны; или были люди и потому они злы по неразумие и жадны до богатства. Говорить ли мни много о Касторе, или Полидевке, или об Амфиарее, которые, так сказать, вчера или третьего дня родились людьми от людей, а теперь почитаются за богов, если и Инона после ее неистовства и страданий почитаются божеством? «Мореплаватели назвали ее Левкатеей», и сын ее «божественный Палемон призовется мореходцами» [78]?

30. Если люди самые гнусные и богоненавистные удостоились чести быть богами; если Семирамида, дочь Дерцеты, женщина сладострастная и кровожадная, признана богинею Сирийскою, и если из–за Дерцеты сирияне поклоняются голубям и Семирамиде; ибо, по баснословию Ктезия, эта женщина, что впрочем, невозможно, превратилась в голубя: — то что удивительного, если одни за власть названы богами от подвластных им? Сивилла, о которой упоминает и Платон, говорит: «было десятое поколете смертных людей после того как случился потоп первых людей, и царствовали Сатурн и Титан и Иапет, которых люди называли лучшими детьми земли и неба, прилагая им имена земли и неба, так как они были первые из людей» [79]. Другие признаны богами за силу, как Геракл и Персей: иные за искусство, как Эскулап? Такую часть предоставляли им или подчиненные, или сами начальствующее, и из сих — одни по страху, другие по уважению к ним приобрели это название. Антиной за человеколюбие ваших предков к своим подданным достиг того, что его признали богом [80], а потомки их без исследования приняли это. «Критяне всегда лживы, ибо тебе, царь, сделали критяне гробницу, ты же не умер» [81]. А сам ты, Каллимах, веруя в рождение Зевса, как не веришь его погребению, и таким образом затемняя истину, проповедуешь и неведущим о смерти его?

Когда ты видишь пещеру, то вспоминаешь о Реи; а когда видишь гробницу (Зевса) — стараешься скрыть его смерть. Разве не знаешь, что вечен только безначальный Бог? Подлинно, или недостоверны мифы о богах, рассказываемые народом и поэтами, и потому излишне и почитание их; — ибо те и не существуют, о которых ложны сказания; — или, если несомненно их рождение, их любовные дела, человекоубийства, похищения, отсечения членов, молнии, то они уже не существуют и окончили жизнь; так как они получили начало бытия, а прежде не существовали. Какое же основание — одним событиям верить, а другим не верить, когда поэты рассказывают об них для большого прославления богов? Ибо не лгали же о страстях их т. которые считали их богами, и прославляли их деяния. — Итак, мы не безбожники, так как признаем Бога, Творца вселенной, и Его Слово: это доказано по мере моих сил. хотя и не вполне соответственно важности предмета.