Сочинения

11. Не удивляйтесь, что я подробно излагаю наше учение: я хочу, чтобы вы не увлекались общим безрассудным мнением, и могли знать истину. И самыми правилами, которыми мы руководствуемся, правилами, который не от человека происходят, но изречены и преподаны Богом, мы можем убедить, не почитать нас за безбожников. Какие же эти правила, в которых мы воспитываемся? «Говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, молитесь за гонящих вас: да будете сынами Отца вашего, Который на небесах, Который повелевает солнцу Своему восходить над злыми и благими и посылает дождь на праведных и на неправедных» (Мф. 5:44–45). Здесь позвольте мне, как защищающему дело перед царями–философами, возвысить голос и смело во всеуслышание сказать: между теми, которые разбирают силлогизмы, разрешают обоюдности, показывают происхождение слов, или объясняют слова подобозначущия и однозначущия, и категории и аксиомы, что такое подлежащее, и что такое сказуемое, и которые обещают,такими и подобными речами сделать слушателей счастливыми; есть ли между ними столь очистившиеся в душе, чтобы не только не ненавидели врагов, но и любили их; не только не злословили тех, которые наперед злословили их, — это еще не так важно, — но и благословляли и молились за тех, которые злоумышляют на их жизнь?

Напротив, они постоянно заняты изысканием этих тонкостей со злым намерением, и всегда стараются сделать какое–нибудь зло, считая делом своим искусство в словах, а не доказательство посредством дел. А у нас вы найдете людей необразованных, ремесленников и стариц, которые, правда, не в состоянии доказать пользу нашего учения словом, но делом подтверждают его нравственную благотворность. Они не слова затверживают, но совершают добрые дела; не ударяют, когда их бьют; не жалуются в суде, когда отнимают у них имение; подают нуждающимся, и любят ближнего, как самих себя.

12. Итак, стали ли бы мы соблюдать себя в такой чистой, если бы мы не признавали, что Бог бодрствует над человеческим родом? Конечно, нет. Но так как мы веруем, что отдадим отчет во всей настоящей жизни Богу, сотворившему и нас, и мир, то мы избираем жизнь воздержную, человеколюбивую и уничиженную, — зная, что здесь не можем потерпеть, хотя бы нас лишали жизни, никакого зла, которое бы сравнилось с благами, нам уготованными там от Великого Судии за кроткую, человеколюбивую и скромную жизнь. Платон сказал, что Минос и Радамант будут судить и наказывать злых [16]; а мы говорим: «Минос ли какой или Радамант или отец их — и он не избегнет суда Божия». Почитают благочестивыми таких людей, которые настоящую жизнь полагают в том, чтоб «есть и пить, ибо утром умрем» (Ис. 22:13; 1 Кор.

15:32), которые смерть почитают глубоким сном и забвением, (сон и смерть суть близнецы [17]), а нас, людей, которые настоящую жизнь почитают маловажною, которые стремятся к тому одному, чтобы познать Бога и Его Слово, и какое единение Сына с Отцом, какое общение Отца с Сыном, что такое Дух, в чем единство этих Существ и различие соединенных Духа, Сына и Отца, — которые знают, что ожидаемая жизнь много выше всякого выражения, если только мы перейдем туда чистыми от всякой неправды, которые до того человеколюбивы, что любят не друзей только («ибо если любите любящих вас, — говорить (Писание), — и если взаймы даете тем, которые дают вам, какую награду будете иметь» (Мф. 5:46; ср. Лук.6:32, 34)), нас, когда мы таковы и ведем такую жизнь, чтоб избежать осуждения, нас не считают благочестивыми? Вот малое из великого и немногое из многого, чтобы не утомить вас большим. Те, которые испытывают мед или молоко, и по малой части узнают обо всем, хорошо ли оно.

13. Впрочем, так как многие из обвиняющих нас в безбожии, которым и во сне не приснилось познать Бога, по своему невежеству и несмыслию в предметах естественных и божественных, измеряют благочестие числом жертв, и обвиняют нас в том, что мы не признаем тех же богов, каких чтут ваши города, то прошу вас, самодержцы, обратите внимание на два предмета, и во–первых на то, почему мы не приносишь жертв. Создатель вселенной и Отец не имеет нужды ни в крови, ни в дыме, ни в благоухании цветов и курений, будучи Сам — совершеннейшее благоухание и не имея недостатка ни в чем внутри или вне. Но для Него самая большая жертва та, если мы знаем, Кто распростер и окружил небеса и, утвердил землю на подобие центра, Кто собрал воду в моря и отделил свет от тьмы, Кто украсил эфир звездами и повелел земли производить всякие семена, Кто сотворил животных и создал человека. Если мы, признавая Бога Создателем, Который все содержит и наблюдает ведением и всеуправляющей мудростью, воздеваем к небу чистые руки, то какие еще нужны Ему жертвоприношения?И богов — приношением жертвы, обетом смиренным

Вин возлияньем и дымом курений смягчает и гневных

Смертный молящий, когда он пред ними виновен и грешен [18].

Что мне всесожжения, в которых Бог не нуждается? Ему нужно приносить жертву бескровную и служение разумное.

14. А что мы не признаем и не чтим тех богов, каких чтут ваши города, — это упрек совершенно безрассудный. Сами те, которые обвиняют нас в безбожии за то, что мы не почитаем тех богов, которых они признают, не согласны между собою касательно богов. Так, афиняне признали за богов Келея и Метаниру [19], лакедемоняне — Менелая, и ему приносят жертвы и совершают празднества; а троянцы, не желая даже слышать это имя, прославляют Гектора, жители Кеоса — Аристея, которого почитают за Зевса и Аполлона; фасцы — Феагена, который совершил убийство на олимпийских играх; самосцы чтут Лизандра после столь многих убийств и других злодеяний; [Алкман и Гесиод] [20] Медею; киликийцы — Ниобу; сицилийцы — Филиппа, сына Вутакида [21]; амафусийцы — Онесила [22]; карфагеняне — Гамилькара [23]. Но и целого дня не достанет, чтобы пересказать обо всех народах. Итак, если сами они разногласят между собою касательно своих богов, то зачем обвиняют нас, что мы не согласны с ними? А не смешно ли то, что делается у египтян? В храмах, во время торжественных собраний, они бьют себя в грудь, плача по ним, как по умершим, и вместе приносят жертвы, как богам. И нисколько не удивительно: они и животных признают богами, и по смерти их стригут себе голову, погребают их в храмах и устанавливают общественный плач.

Итак, если мы нечестивы потому, что не чтим тех богов, каких чтут другие, то нечестивы и все города, все народы, потому что все они почитают не одних и тех же богов.

15. Но пусть они почитают одних и тех же богов.

Если же они весьма различны между собою, различны столько, сколько художник и материал для его работы, то за что пас обвиняют? Ибо как горшечник относится к глине — глина есть материал, а горшечник–художник, — так относятся между собою и Бог Создатель и вещество, повинующееся Его художеству. Но как глина сама собою, без помощи искусства не может сделаться сосудом: так и удобоизменяемое вещество без художника — Бога не получило бы ни разнообразия, ни формы, ни красоты. Не ставим мы глиняного сосуда выше горшечника, ни чаш и золотых блюд выше сделавшего их художника; но если есть в них что–нибудь хорошее по искусству, хвалим художника, и он пользуется славою за сосуды; так и относительно вещества и Бога, — слава и честь устроения мира по справедливости принадлежать не веществу, а Богу, его Создателю. Посему, если бы мы те или другие виды вещества принимали за богов, то мы оказались бы не имеющими никакого понятия о Боге истинном, ибо в таком случай мы равняли бы с вечным разрушимое и тленное.

16. Прекрасен мир, как своим величием и расположением звезд, которые находятся в наклонном круги (Зодиака) и у севера, так и сферическим видом своим; но не ему, а Создателю его должно покланяться. Подданные, приходя к вам, не останавливаются на великолепии вашего жилища, пренебрегши воздать почтете вам, правителям и владыкам, от которых могут получить себе нужное: но, мимоходом взглянув на царское жилище и подивившись великолепному убранству его, вам, средоточию всего, воздают почести. Впрочем, вы, цари, строите царские жилища для самих себя, а мир сотворен не потому, чтобы Бог имел в нем нужду; Бог Сам для Себя есть все, свет неприступный, мир совершенный, дух, сила, разум. Посему, если мир есть орган благозвучный и стройный: то я покланяюсь не органу, а тому, кто настроил его и извлекает звуки, и производить согласную песнь. И на состязаниях распорядители игр не увенчивают цитр, минуя художников, играющих на них. Если мир, как говорить Платон, есть художественное произведение Божие: то удивляясь его красоте, я возношусь к его Художнику. Или пусть мир будет сущностью и телом Бога, как думают перипатетики; вместо того, чтобы поклоняться Богу, причини движения в этом теле, — мы не будем припадать к этим бедным и слабым стихиям, не будем поклоняться бесстрастным воздухом (ср. Гал. 4:9). как выражаются они, страдательному веществу. Или пусть кто признает части мира силами Божиими.