Страница 108 из 220
И назвал свет истины днем, а сеннообразную тьму — ночью. «И назвал бог свет — днем…» Но дабы опять не последовал раздор, разрывающий двоицу сопряженных воедино естеств, сделан из тьмы и света, из дня и ночи, из вечера и утра «день единый». Сей есть мир божий! Лето радости и веселия, время вожделенное, день господень. Один он в тысяче лет, а 1000 лет в нем.
Сей день сотворил господь из противных натур: из лукавой и доброй, тленной и нетленной, из голода и сытости, из плача и радости в неслитном соединении.
Между водою подлою и небесною как разделяющая, так и соединяющая укреплена вечная твердь. А на все сие смотрит создатель как на доброе, не как на лукавое.
В сем первом дне явилось фигур 6: тьма, свет, ночь, день, вечер, утро.
Из тех фигур символов 3: тьма и свет, ночь и день, вечер и утро.
Символ составляется из фигур двоих или троих, означающих тлень и вечность. Сюда‑то смотрит божий тот запрос к Иову: «В какой земле вселяется свет?» «Тьме какое есть место?» Например: вечер и утро; вода, твердь и облако; море и суша.
Вечер есть дом тлени, а утро — град вечности. «Вечером водворится плач, а заутра — радость».
В воде и море вместились тьма и смерть, а на суше, на небе и в облаке вселились свет и жизнь.
«Когда в реках ярость твоя?» «Над небесами слава его».
Предел 7–й О СИМВОЛАХ, ИЛИ ОБРАЗАХ. КАК ОНЫЕ НАЗЫВАЛИСЯ У ЭЛЛИНОВ? А КАК НАЗЫВАЮТСЯ В БИБЛИИ?
Такие фигуры, заключающие в себе тайную силу, названы от эллинских любомудрцев: emblemata, hierogly- phica.
А в Библии называются: чудеса, знамения, пути, следы, сень, стена, дверь, оконце, образ, предел, печать, сосуд, место, дом, град, престол, конь, херувим, сиречь колесница и проч… Они‑то суть скоты, звери, птицы, чистые и нечистые, а Библия есть ковчег и рай божий, проще сказать — зверинец.
«Насадил господь бог рай в Эдеме, на востоке».
Сюда ж в число ввел и человека. Должно трезвенно поднимать очи, когда здесь начитать: одеяние, мех, рубище, пелены, ясли, коробочка, корзинка, гнездо, нора, расселина, пещера, гроб, ров, темница, узы, сеть, плетень, куща и сим подобное.
«Сколь добры дома твои, Иаков, и кущи твои, Израиль!..» Также, когда начертается фигура циркульная, плоскокруглая, шаровидная, какая есть перстень, хлеб, монета и проч., или виноградные и садовые плоды с ветвями и семенами и проч. Смотри бодро! Например, когда миловидная женщина Авигея привезла Давиду, между прочим, 200 хлебов, корзину гроздей и 200 вязанок смокв. «Привязывающий к лозе жеребенка своего». «Тебе и семени твоему…»
Сей есть природный стиль Библии! Историальною или моральною лицемерностью так сплести фигуры и символы, что иное на лице, а иное в сердце. Лицо, как шелуха, а сердце есть зерно, и сие‑то значит: «Вениамин — волк, хищник рано ест, еще и на вечер дает пищу».
И не дивно, что весь Израиль толчет в ступах мапну[472]. Манна значит что то? Сиречь чудо, а чудо есть образ или фигура.
Сама се о фигурах речь дышит гаданий мраком и самая кратчайшая сказочка заключает в узле своем монумент сладчайшей вечности; как корка зерно, а жемчуга мать жемчужину и как луна солнечный свет отдает по всей земленности своей. Например.
Предел 8–й ПЕРВЫЙ ОПЫТ, ИСПЫТЫВАЮЩИЙ СИЛУ СЛЕДУЮЩЕГО СЛОВА: «СОВЕРШИЛИСЯ НЕБО И ЗЕМЛЯ…»
Под сим историчным видом закрылось то же, что под тем: «Вначале сотворил бог…» Совершение, верх, конец и начало есть то же. Иаков, благословляя, сиречь делая фигурою божиею Иосифа, переносит на верх главы его силу, вечность образующих холмов или горних верхушек, являющихся из‑под потопа. То ж делает и Мойсей? «От верха гор начала и от верха холмов вечных земля есть Иосифова», — говорит Мойсей. Также кланяется Иаков верху жезла Иосифова. Вспоминает и Давид верх волос… Но все сие: «Изнемог — ты же совершил».
Верхи гор, волосы голов, лучи зари и солнца — все сие ничто есть. Но сии фигуры текут к вечному, его ж силою влекомые, как гласит запрос его к Иову: «Вечернюю звезду за волосы ее привлечешь ли?» Он один совершение и конец светилам и знамениям. «Да станет солнце! И стало солнце и луна». «Пока пришедши, стал вверху… Се ныне!»
«Совершилися небо и земля и все украшение их». Спаситель, умирая, последний испустил вопль: «Соверши- лося», сиречь сия история с нравоучением создана вначале: то есть в боге, отце моем. «Вначале было слово». И все сие идет к вечного точке, как к своему совершению. Все сие ныне совершенно уже и отделано. «Совершилися небо и земля».
Не наше сие и не до нас. Божие есть время и дело, и слава. «Совершил бог в день шестой дела свои».
Когда весь символический мир устроен в течение к божественному центру, можно сказать: «Совершилося небо и земля». II когда уже вся тварь приспела к намеренной своей точке и покою, достойно сказать: «Совершилося».
Как исчезает стебель при зрелости пшеничного зерна, а правдивее сказать, скрывается в зерне, так вся фигуральная мертвенность, доплыв к своему пристанищу, пожертая жизнью, истребляется. Сего просит возлюбленный, находясь фигурою его. «Ослабь меня, да почию…» «Исчезли очи мои…» «Кто даст мне крылья?»
Отсюда речи пророков: «звезды надут»; «солнце померкнет»; «совьется небо, как свиток» и прочее —- дали повод думать, будто мир обительныи когда‑то погибнет.
В умирающей на кресте Христовой плоти умирает весь вздор историальный, и достойно испущен голос сей: «Совершилося».
Тогда померкнет солнце, раздирается вся фигуральная завеса, а светает утро всемирного и иремирного воскресения.
«Зима прошла, дождь отошел… цветы явилися на земле. Время обрезания гроздей приспело». «Совершилося».
Пример второй.
Предел 9–й ИСПЫТЫВАЕТСЯ СИЛА СЛЕДУЮЩЕГО СЛОВА: «ПОЧИЛ В ДЕНЬ СЕДЬМОЙ ОТ ВСЕХ ДЕЛ СВОИХ»
Вот встречает смешным лицом историчный вздор! Глупость сим довольна, а сами премудрые, не раскусив, соблазняются. Кроме наличности, нет ничего тут нелепого, все простое для разумеющих. Просто сказать: бог, всю тварь сделав славы своей фигурами, сделал особенным портретом день субботний.
Как лев в ложе своем, так образуемая сила его в фигуре почивает. Сие‑то значит е{АрХт];1л, emblema[473] [474]. II не о тлени написано: «Возлег, почил, как лев». «Возложив Иаков ноги свои на одр, умер». «Погребли его в пещере обширной, которую нашел Авраам».
Вспомни село крови, то есть всю фигуральную тлень. Но не забывай: «В какой земле вселяется свет? Тьме же какое есть место?» А суббота есть всех чистых фигур изряднейшая и пресветлейший упокоения чертог. «Благословил бог день 7–й».
И не дивно: от всех дел своих избрал сию обитель. Сутки состоят из тьмы и света. Обе части, а чаще свет называется днем. Но источник и центр света есть солнце.
Сия благороднейшая и прекраснейшая тварь в мире есть то, что в теле око. «В солнце положил селение свое». День есть малое коло [475], обращаемое в 24 часа. Оно составляет круги веков и тысячи лет, как одна форма — миллионы монет. Равный и примерный течения бег обращает все дни. И время, и мера, и движение — сходное.
Как седьмой день, так и пятидесятая суббота, седмиц седмицу заключающая, есть покой, святой господу и пятидесятый год есть его ж радостное лето (jubilaeus). Итак, суббота есть праздников праздник, сиречь покой покоев, и обитель обителей божиих, так как песнь песней — главнейшая и символов символ, сличающий тлень с вечностью, да памятуем нетление ее. «Да будет свет, и был свет».
Тьма ее и вечер приводит в разум, плач всей тлени, а утро и светолучное солнце громко проповедуют радость сияющей вечного славы. «Небеса поведают славу божию…»
«День дню отрыгает слово, а ночь ночи возвещает разум». «И был вечер, и было утро — день…»
Каждый же день фигурной сей седмицы, имея солнце, есть суббота и покои божий. «Очень рано в одну из суббот пришли на гроб, когда воссияло солнце». Очень рано воссияло солнце… По наружности есть вздор, но в боге есть возможное и то же. «Положил мне утром утро». «Правда твоя, как полдень». «Где почиваешь? В полудне».
Если кто из одной сих светлых суббот субботы увидит восстающего жениха, сей может и из прочих фигуральных сосцов высосать сладчайшую сотов и муста вечность. «Выпустил ты узников твоих из рва…» «Гробы открылись».
Предел 10–и О ЗАХАРИЕВСКОМ СВЕЧНИКЕ
Сей семичисленный вечности венец, сквозь завесу прозрев Захария, слышит от бога: «Семь сии очи господни суть». Семь в седмице солнцев и одно солнце. Семь очей вечности и одно недремлющее око. Сия ж седмица у Заха- рии уподобляется семилампадному свечнику: «Видел и се свечник золотой весь».
Искал он, но у бога что сие значит? И сыскал, что всех сих мыслей стрела напряжена в один только центр вечности, презрев всю стихийную грязь. «Сие слово господне не в силе великой, не в крепости, но в духе», — говорит господь.
Сей светосолнечный свечник просвещает исходы и входы в сию запечатленную книгу, а сие семивзорное око весь дом сей свой в целости доселе сохраняет. «Господняя земля…» Сие око открывается по всей его земле сей с нагрузкой ее. Семь сих очей господних суть, взирающих на всю землю.