Солнце мертвых
Содержание
- Страница 1 из 41 — Солнце мертвых Эпопея «Солнце мертвых» – безусловно, одна из самых трагических книг за всю историю человечества. История
- Страница 2 из 41 — Я надеваю тряпье… Старьевщик посмеется над ним, в мешок запхает. Что понимают старьевщики! Они и живую душу крючком заце
- Страница 3 из 41 — Меня немного мучает совесть, но я не смею мешать индюшке. Не мы с нею сделали жизнь такою! Воруй, индюшка! Павлин тоже п
- Страница 4 из 41 — Ни дамских зонтиков на песке, жарких цветов полудня, ни человеческой бронзы, которую жарит солнцем, ни татарского старич
- Страница 5 из 41 — Цела Европа? Не видно из Виноградной балки. Как там – с …«правами человека»? В Великих Книгах – все ли страницы целы?..
- Страница 6 из 41 — – …Пуль-фье… пуль-фье… Эх вы, горевая птица! Ты, беленькая Торпедка, совсем ослабла: стоишь, пленкой затягиваешь глазки…
- Страница 7 из 41 — Вот теперь сижу я на краю Виноградной балки, вглядываюсь в солнечные горы… Те ли самые эти горы, какие были совсем недав
- Страница 8 из 41 — А еще совсем недавно она ждала, что всем раздадут и дачи, и виноградники, всем, как она, «трудящим», и будут они жить, к
- Страница 9 из 41 — Бежали – зрячие. Под землю ушли – слепые. «Читают» что-то за воблу, табак и полфунта соли – уставшие. Дачки, дачки… Из т
- Страница 10 из 41 — У доктора дрожат руки, трясется челюсть. Губы его белесы, десны синеваты, взгляд мутный. Я знаю, что и он – уходит. Тепе
- Страница 11 из 41 — И еще… ах-ха-ха-а!.. с… с абри… косовым… вареньем… в мешковине…из-под картошки в мешочек обряжена!.. ведь все, все забра
- Страница 12 из 41 — Действительно, вырезано под крышкой: «Гладстоун» и замок на горе. А может быть, и сам, мошенник, вырезал. Ирландец был р
- Страница 13 из 41 — – Постойте, доктор… Вам не кажется, что все небо в мухах? Мухи все, мухи… – А-а! … мухи! И у вас мухи? Так это же анемия
- Страница 14 из 41 — Я долго еще сижу на краю балки, смотрю на леса в горах. Веки мои устали, глаза не видят. Сплю и не сплю, сижу. Поторкива
- Страница 15 из 41 — А на театре – хрипу и визгу больше, удары чаще. – Люди добрые… заступитесь!.. – Печенки вырву!.. ска-жешь, вырод гадючий
- Страница 16 из 41 — ЧУДЕСНОЕ ОЖЕРЕЛЬЕ Да когда же накроет ночь это ликующее кладбище?! Солнце остановилось над Бабуганом, не уходит. Не насм
- Страница 17 из 41 — Ему совали деньги и говорили: «Мерси, месье!» Скоро сорок лет, а я все помню мою весну. Ели мороженое из земляники, и Ва
- Страница 18 из 41 — – друзья, союзники! покорились! Их кормили бараниной и поили вином – братались. И тенью следовали за ними ясноглазые люд
- Страница 19 из 41 — Иссякло море. Согнали коров во всенародное стойло, и усохло море молочное… Ветром развеяны коровы. Заглохла ферма. Раста
- Страница 20 из 41 — Жребий выпал татарину. Они все – там были и русские, и татары, и чеченцы… они обнялись и поцеловались… простились перед
- Страница 21 из 41 — Потом – прикончилось. Он с благоговением относился к европейской политике и европейской жизни. – Господину профессору Ко
- Страница 22 из 41 — – Да, плохо, Дрозд. – Позвольте, что я вам хочу сказать… Вся ци-ви …ли-зация приходит в кризис! И даже… ин-ти-ли-генция!
- Страница 23 из 41 — Она плутовато усмехнулась: – А так… татары нарядили… Татары?! Я еще ничего не понимаю. – Да как накорми-ли нас! Всю ночь
- Страница 24 из 41 — Даже почет вам будет!» Ка-ак он вспрыгнет! «Вон, – кричит, – с-сукин сын!» Затопотал, так и налился, как гусь… руками на
- Страница 25 из 41 — – Что, Кулеш… живешь? – Помираем… – чуть говорит он, усилием собирая неслушающиеся губы. – Испить нет ли… Его подкрепляе
- Страница 26 из 41 — И лежит раздутый Кулеш в хрустальном дворце – ждет свиты. Рядышком с ним лежит портной Гвоздиков, по прозванию – Шест-Гл
- Страница 27 из 41 — Сосед Верба, сумрачный винодел-хохол, нарочно зашел к Прибыткам. С год не захаживал – все серчал, что перебили у него ар
- Страница 28 из 41 — Пора… В руке у меня миндалик, давняя радость детская… Теперь я знаю, как он растет… Нет никого, и Ляля убежала. Только з
- Страница 29 из 41 — Уйти? Бросить осиротевший домик и балочку, где орех-красавец? Последнее поминание… Размечут, порубят, повырывают – сотру
- Страница 30 из 41 — – Знаю я Синявина, очень хорошо знаю… и не врите!.. – Вы все-о знаете… А вот вы чого не знаете! Как матросики в восемнад
- Страница 31 из 41 — Сказал тебе товарищ Деряба: – Что я вам… рожу хлеба?! Кулаком на тебя стучал товарищ Деряба. Не дал тебе ни баранины, ни
- Страница 32 из 41 — – А рубахи нету? – спросили. – Рубахи очень нужны шахтерам, товарищ!.. – По-следняя! – дрогнувшим голосом сказал Прокофи
- Страница 33 из 41 — – Конечно, отвлеченности теперь страшно утомляют, но без них нельзя даже здесь! А теперь обобщения неизбежны, ибо итоги,
- Страница 34 из 41 — Может быть, „тайну“ ухватишь – и примиришься. Понимаю, почему и Огню поклоняются! Огонь от Него исходит, к Нему возвраща
- Страница 35 из 41 — Стоит учительница у изгороди: – Украли Бубика нашего, всю надежду… Мама лежит, избегалась по балкам. Свой это человек, а
- Страница 36 из 41 — Радуется Тамарка. С утра и до ночи ходит, ходит… размякшие ветки гложет, чуть теплится, вся в буграх. Всюду ее копытца,
- Страница 37 из 41 — Вызвездило от ветра. Млечный Путь передвинулся на Кастель – час ночи. А я все жду… Шаги, тяжело дышит кто-то, спешит… Эт
- Страница 38 из 41 — Лизавета кричит истошно: – Он, Андрюшка-злодей! Сейчас дознаем… Он! он!.. – Его три дня не видим… ушел на степь, как обы
- Страница 39 из 41 — Побежали под утро, без хлеба, без одежи, на перевал, в снега: нянькин сын Яшка, вдова, – корякова дочь, – и сам Коряк, –
- Страница 40 из 41 — Помер и Одарюк. Две недели места не мог найти: и ходить, и сидеть, и лечь – все больно. Жаловался, что «клинья вогнали в
- Страница 41 из 41 — Чужая земля, татарская… Да, смертеныш… Я сидел на бугре и думал. И вдруг – шорох за мной, странный, подстерегающий. За м