Соловецкий патерик

По выздоровлении, старец оставил свое уединение и стал допускать к себе всякого приходящего, кто бы он ни был. Посетителей опять стало являться много; в беседах с ними он проводил целые дни и ночи, поучая страху Божию и благочестию. Разставаясь с посетителями, он прощался с воздыханием и особенною какою то печалью, как будто бы не имел надежды видеться более ни с кем. В самом деле, час испытания Иоанна, почти приблизившегося уже к концу жизни, настал неожиданно. Не только невинного ни в чем, но еще украшенного высокими христианскими добродетелями старца, враги его обвинили в сношениях с вором Гришкою Талицким, о чем и донесли Петру I. Государь, поверив этому лживому доносу клеветников, разгневался и немедленно повелел шестидесятилетнего старца отослать при грамоте Холмогорскому архиепископу Афанасию для пострижения в монашество в Соловецком монастыре. Выслушав это и видя в нем как бы призвание Промысла Божия, о. Иоанн с полною готовностью отправился в назначенный путь. Это было в 1701 году. 13 марта старец прибыл в Холмогоры к преосвященному Афанасию, с царскою о себе грамотою. Добрый архипастырь, приняв его братски, препроводил в Соловецкий монастырь с грамотою от себя, в которой писал, чтобы Иоанна постригли и отдали на послушание опытному старцу. С духом кротости и упования на Промысл Божий о.

Иоанн предстал пред настоятелем обители, архимандритом Фирсом, который предложил ему пострижение в монашество, согласно воле Государя. «Промыслитель Христос Бог», – отвечал о. Иоанн, – «привел меня к твоей святыне, произволяя спастись мне тобою; поэтому, что ты мне недостойному повелишь, то и сотворю», и поклонился своему новому пастырю. «Благословен Бог укрепляющий тебя на подвиги; вот для тебя место спасения», – сказал архимандрит. Старец еще раз поклонился архимандриту до земли, прося удостоить пострижения. Апреля 3 смиренный старец был пострижен в монашество в соборном храме архимандритом Фирсом наречением ему в монашестве имени «Иов», о чем и донесено было Государю.

Новый инок для научения отдан был старцу монаху Ионе. Предав себя всецело в волю своего старца, он, по мере своих сил, начал трудиться с твердым желанием угождать во всем Господу Богу, и постом, ночным бдением, покорностию и смиренным послушанием изумлял всю братию. Инок, с которым новый труженик жил в одной келье, свидетельствовал, что этот сокровенный раб Христов, кроме хлеба и воды, не вкушал ничего, – и братия прозвали о. Иова постником. На первое время послали о. Иова на послушание в братскую поварню. Ревностный инок охотно трудился в этом послушании; являлся на работу прежде других; своими руками рубил дрова, и на старческих раменах носил их по высоким лестницам в поварню. С таким же усердием исправлял он и другия трудныя работы. Из поварской, в коей потрудился не мало, о. Иов скоро был переведен на другое послушание, именно в братскую трапезу. И это дело он проходил с таким же примерным усердием и смирением, как и прежде.

Но исконный враг людей, желающий погибели душ человеческих, видя подвиги избранных Божиих, не дремлет и старается всячески отвлечь их от спасительного пути. Так, во время смиренного прохождения о. Иовом сказанных послушаний, не однажды являлся ему ненавистник добра – искуситель, в образе известнаго ему в мире врача, и говорил, как бы с состраданием: «возлюбленный! следует тебе поберечь здоровье свое, чтобы, изнуривши плоть трудом и воздержанием, не ослабеть под игом, которое ты взял на себя Христа ради. Бог не желает трудов или поста выше сил, а ищет сердца чистаго и смиреннаго. Ты, при старости своей, работаешь черноризцам как купленный раб, не привыкши прежде к таким трудам. Не следует тебе так трудиться и потому, что ты священноинок. Довольно с тебя и того, что, оставив славу и честь в мире, ты пришел в убожество и принял на себя тяжкие труды ради пищи. Я даже удивляюсь, как ты можешь принимать суровую пищу после сладких брашен. Блюдись, чтобы недуги твои не умножились сверх меры – тогда и я не возьмусь помочь тебе, и ты прежде времени умрешь. Если совета моего не послушаешь, то мне будет очень жаль». «Хорошо не щадить плоти, чтобы она не возставляла брани, – отвечал о. Иов мнимому своему знакомцу, – впрочем, хотя бы плоть и изнемогала, но сила Божия в немощах совершается. Св. Апостол сказал более: «недостойны страсти нынешнего времени к хотящей славе явиться в нас».

Пост есть мать целомудрия, – ты внимай себе с подобными». Услышав такой ответ, враг тотчас исчез.

Среди этих подвигов, дух о. Иова более и более утверждался в иночестве. В преизбытке святой ревности, он вспомнил слово св. Апостола: «никто же, воин, бывая обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет» (2 Тим. 2, 4), оставшееся у него имение раздал нищим и монастырской братии, а сам вовсе обнищал, чтобы еще безпрепятственнее служить обнищавшему нас ради Христу. После многих испытаний в трудах жизни иноческой, настоятель обители и братия, признав новаго постриженника совершенным инокомъ единогласно освободили его от монастырских послушаний и разрешили пребывать в келье одному и внимать своему спасению. Безмолвствуя в тишине своей кельи, о. Иов занимался непрестанно Иисусовою молитвою, чтением св. Евангелия, Апостола, Псалтири, жития преподобных Зосимы и Савватия и рукоделием. Пищи он принимал мало от общей братской трапезы, а особо для себя не приготовлял ничего.

Слава о Соловецком подвижнике разнеслась повсюду и проникла опять до слуха Государя. Петр I, удостоверясь в клевете на бывшаго духовника своего, хотел возвратить его к царскому двору на прежнее служение; но согбенный под бременем лет и трудов Иов просил позволить ему остаться в Соловках. Желание еще большего безмолвия с этого времени совершенно овладело им. В 1702 году, по благословению архимандрита Фирса, он переселился на жительство в Анзерский скит.

В ските старец опять предался подвигам иноческим с новым рвением. Считая себя среди скитской братии только лишь пришедшим послушником, он всем служил и особенно старался помогать немощным. При этом церковных служб и келейнаго правила он никогда не опускал.

Вскоре по прибытии Иова в скит, скончался Анзерский строитель. Холмогорский архиепископ Варнава, знавший благочестивую и подвижническую жизнь о. Иова, предложил Соловецкому архимандриту Фирсу почтить должностью строителя Анзерскаго скита священноинока Иова. Вызванный в Соловецкую обитель, Иов, по выслушании от настоятеля воли архипастыря, из послушашя принял это назначение. Вместе с тем он просил, чтобы удостоили его пострижения в схиму, но в этой просьбе настоятель ему отказал. По принятии благословения от настоятеля на строительскую должность, он отправился в скит. Спустя несколько времени, архимандрит Фирс опять вызвал о. Иова в обитель, вместе с некоторыми из братии Анзерскаго скита. Окончательно благословляя на должность, архимандрит сказал новому строителю: «предаю тебе Анзерстй скит Святыя Троицы, осторожно блюди его, как все устроено, так и да будет, устава церковнаго не изменяй, но твори все по правилам св. отец». Старец, простившись с архимандритом и Соловецкими старцами – своими сожителями, отправился опять в скит.

Здесь, созвав в соборную церковь братию, Иов с коленопреклонением совершил молебен Святой Троице, затем и преподобному Елеазару, как первоначальнику и покровителю скита, и потом, приветствуя братию, предложил им следующее поучение: «Молю вас, братия мои возлюбленные, поспешим к наследию царства небеснаго постом и молитвою, позаботимся о спасении душ наших; оставим все дурное и путь лукавый, т. е. любодеяния, татьбу, клевету, празднословие, ссоры, пьянство, объядение и братоненавидение, уклонимся и возгнушаемся этим, братия, чтобы не осквернить душ своих, но пойдем по пути Господнему, ведущему нас в отечество небесное. Взыщем Бога рыданием и слезами, пощением, бдением, покорностию воле Его и послушашем, да обрящем милость у Господа. Возненавидим прелестный мир, вспоминая слова Господа: «Аще кто грядет ко мне и не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и чад, и братий, и сестер, еще же и душу свою – не может Мой быти ученик (Лк.14:26). Мы, братия отрекшись мира, отречемся и всех худых дел его». Никто же, говорит Господь, возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в царствии Божии (Лк.9. 62). Как убежим безконечной муки, проводя жизнь свою в лености? Нам, братия, нарекшимся иноками, прилично каждый день плакать и каяться о грехах своих. Покаяние есть путь, приводящий к царству небесному; покаяние есть ключ царства небесного, без которого никому нельзя войти туда.