Страница 3 из 7
Ученик. Батюшка, а всегда ли бывает на душе отрада?
Старец. Если бы всегда была отрада на душе, то мы бы забылись; а когда у нас ее нет, тогда начнем ее искать.
Ученик. Батюшка, простите меня и помолитесь: все что-то плохо живется, и ничего не прибавляется к моим добрым делам.
Старец. Больше молчи и не внимай никаким помыслам, даже и добрым, никого не осуждай и не раздражайся. Авва Арсений сказал одному брату: "Молчи, непрестанно молчи".
Ученик. Батюшка, я вижу, что не имею смирения, во всякое доброе дело вмешивается помысл тщеславия. Очень скорблю об этом.
Старец. Оставь слезы, лучше смиряйся. Я расскажу тебе случай. Ко мне пришел один клиросный брат и сказал про себя, что он имел такой дар слез. "Однажды, - говорил он, - стоял я с братьями посреди церкви на пении и не мог удержаться от слез; вдруг вижу видение: Матерь Божия стоит на воздухе, пред Ней на коленях стоял монах и просил помилования. Она, показывая на меня, сказала: "Вот проси его, он достоин: Я послушаю его". Вот видишь ли, враг везде строит козни, и слезы не всегда бывают полезны".
Ученик. Батюшка, простите мое любопытство: были ли вам в жизни вашей какие-либо страхования или видения?
Старец. Были помыслы; враг говорил мне: "Ты чудотворец" - но я ограждал себя крестным знамением, с самоукорением говорил себе: "Может ли быть, чтобы великий грешник был когда чудотворцем?" - и эти помыслы скоро всегда проходили; или псалом говорил: "Боже в помощь мою вонми" (Пс. 69).
Ученик. Как же в прежние времена были святые мужи, как преп. Антоний Великий, преп. Сергий и др., которым были видения и страхования?
Старец. Они жили тогда в глубокой пустыне и людей не видели, а если видели, то мало; а мы живем в общежитии и боремся общими силами; Господь не попускает нам искушений сверх сил наших.
Один ученик старца, придя к нему, говорит: "Батюшка, помолитесь обо мне: я сильно обуреваем помыслами". Старец ответил: "Терпи, чадо, и Господь тебе поможет; я бы и сам рассказал кому свой помысл, чтобы получить наставление и утешение. С тобой борется простой бесенок, а к нам приступают князья бесовские, с ними борьба и страшнее, и опаснее".
При этом старец начал отирать рукой ланиты и глаза свои, наполненные слезами.
Когда старец сказал одному ученику: "Если бы кто знал, какие враг делает усилия, чтобы отклонить человека от молитвы (и от добродетели вообще), что он готов для того дать человеку все сокровища мира" - то ученик спросил старца: "Батюшка, неужели такую враг имеет силу и власть?"
Старец ответил: "От врага сила не отнята, как мы видим из жития преп. Евдокии (1 марта). Когда Архангел Михаил вознес душу преподобной Евдокии на воздух, тогда явился страшный образом и говорит Архангелу: "Оставь ярость и послабь немного узы, которыми я связан. Увидишь, что я в мгновение ока истреблю от земли человеческий род, и следа его не оставлю". Видишь ли, что силу он имеет, только власти не имеет, даже и над свиньями, как видно из св. Евангелия" (См. Мк. 5; 12-13).
О том, что без смирения и внимания к себе невозможно приобрести истинной добродетели
Один ученик спросил старца: "Что необходимо потребно для спасения?" Старец на это отвечал: "Необходимо потребно для спасения смирение: насколько человек смирит себя пред Господом, настолько и обрящет благодать. В житии св. Евстафия Плакиды (20 сентября) мы читаем, что Господь явился ему и сказал: "Когда ты приидешь в глубину смирения, Я вознесу тебя и прославлю на небесах пред Ангелами Моими".
"Многие,- говаривал старец,- творили великие добродетели и даже претерпели некоторые мучения, как видим мы из "Слов пятидесяти" св. Макария Египетского, а после впали в гнусные страсти и погибели".
"Батюшка, это страшно, как же спастись можно?" - спросил однажды по поводу этих слов ученик. "Со смиренномудрием легко можно спастись, если захотят; надо полагать, - отвечал старец, - они погибли, не имея этой добродетели, т.е. смирения, понадеялись на себя и развратились".
И вообще старец постоянно внушал ученикам своим, что смирение есть наиболее удобный путь ко спасению; "Смирение, - он советовал, - пусть восполняет недостаток других добродетелей".
Когда, например, один ученик высказывал старцу: "Батюшка, у меня нет ни молитвы, ни чего доброго, и оттого я бываю в великой печали, и о сем скорблю" - то старец ответил: "И у царя земного не все воины бывают генералами, есть и офицеры, и простые солдаты; так и у Царя Небесного: если не будешь генералом, то будешь простым солдатом, а все будешь воин Небесного Царя. Смиряй и укоряй себя во всем, как непотребного раба".
Другой ученик говорил: "Батюшка, простите меня, я все предаюсь лености и нерадению, у меня нет ни поста, ни молитвы, ни воздержания". Старец отвечал: "Заготовляй себе более смирения и самоукорения; придет время, и ты будешь поститься, а то теперь ты будешь поститься, а прочих зазирать и осуждать. Многие плоть свою постом иссушили, а страсти ни одной не победили; ибо без смирения трудно спастись".
То же говорил старец и монахине Каллисфении. "Батюшка, прошу я Господа, - высказывалась она пред старцем, - дай мне положить начало благое во спасение, согрей оледенелое мое сердце, а все холодно на сердце, и не имею чистой молитвы. Помыслы обуревают меня, забываюсь, замедление и услаждение постигают меня, простите и помолитесь за меня".
"Немощнейшее дитя мое, - говорил старец, - хотя и ревностно твое устроение, но слабо, смиряйся и не осуждай других. Смирение и одно сильно представить пред Богом". (Письмо к монахине Каллисфении.)
Нередко старец говаривал: "Если в мирской жизни торговец торгует каким-либо товаром и видит, что у него есть избыток и барыш от торговли, то он радуется этому, потому что приобретает богатство. Так и монах или обыкновенный добродетельный человек, если живет благочестно и приобретает истинное смирение от дел своих, то пусть радуется, что не с пустыми руками отыдет от здешней жизни, а если нет смирения, то всуе все его труды и подвиги, предпринятые им в здешней жизни".
Поэтому старец всегда внушал ученикам, чтобы они не надеялись на какие-либо внешние добродетели, коль скоро с ними не соединяется смирение и самоукорение.
Однажды пришел к старцу некоторый брат и говорит: "Батюшка, я думаю, достаточно для спасения того, что я хожу ко всем церковным службам, полагаю известное число поклонов в келье и прочее, что требуется по правилам и монашеским уставам, исполняю тщательно".
Старец. Не за то мы будем осуждены, что не совершили великих подвигов внешних и добродетелей (это все хорошо, но при внутреннем делании, и когда совершается со смирением) или не творили чудес, а за то, что не плакали о себе, как говорит св. Иоанн Лествичник (Степ. VII, ст. 70). Будем осуждены за наше неправильное (высокое) мнение о себе и за успокоение себя и совести своей такими помыслами (т.е. будто достаточно одних внешних добродетелей).
Брат. Как же сказано в св. Евангелии: Да не смущается сердце ваше... В доме Отца Моего обителей много (Ин. 14; 1-2)?
Старец. Это сказано тем, которые сетуют и плачут о грехах своих и познали свою нищету духовную, а не для тех, которые успокаивают свою совесть одними внешними добродетелями.
Другой брат сказал старцу, что он столько-то лет не ест ни мяса, ни рыбы, в известные дни вкушает с маслом, в прочие же дни сохраняет пост и воздержание; но он не может спокойно выносить от кого-либо слова против него, как бы забывает себя при этом от сильного гнева и ярости.
Старец. Поститься ты научился, но смирять свое сердце не научился; полной пользы не получим от поста, если не научимся смиряться и укорять себя во всем и если не обратим все наше внимание на внутреннее делание наше. Многие много сеяли, но, когда пришло время жатвы, ничего не могли пожать: так как сеяли они неразумно, то и ничего не пожали. Но ты, если хочешь послушать меня, исправь то, что неразумно в твоем посте. Пост бывает разумен, когда человек при сем смиряет своего внутреннего человека и очищает сердце свое от страстей.
Ученик. Батюшка, некоторые старцы советуют иметь в своей келье святую воду или просфору для того, чтобы, если случится какое искушение или что другое, употреблять это как средство.
Старец. Никто да не отвергает того, что установлено Святой Церковью для очищения всякого христианина. Но еще лучше, если мы стяжем Господа в уме и сердце и будем Его иметь всегда пред собой, и молитвой к Нему возноситься всегда, и стяжем нищету духа. Нам старцы советовали более заботиться о внутреннем человеке, а внешнее само собой придет. Когда мы стяжем Господа в разуме, тогда возрадуемся радостью неизглаголанной. Наши старцы нам не велели держать в келье воды святой без нужды, а довольствоваться тем, что во храме употребляется.