Страница 15 из 17
Вначале "Beatles" восславили любовь. Это была обычная человеческая любовь, но она имела несомненное достоинство: ее "нельзя было купить", - так пели четыре юных ливер-пульских парня в самом начале своего музыкального творчества.
Джордж Харрисон был личностью, которая даже среди битлов выделялась философской настроенностью. Он всегда стремился к более глубокому пониманию всего происходящего вокруг. И мне, как православному священнику, глубоко жаль, что, интересуясь различной философией, Харрисон так и не достиг подлинной философии и истинной мудрости - жизни во Христе, которая есть православное христианство.
Случилось так, что в подкоммунистической России, где всякое стремление к какой-либо философии, кроме советско-марксистской, было запрещено, музыка "Beatles", а позже и других рок-музыкантов, для многих стала своего рода откровением. Однажды я услышал битловскую фразу: "nothing gonna change my world" (ничто не может изменить мой мир) - и, может быть, впервые в жизни серьезно задумался над своим внутренним миром. Возникло желание его сберечь, но, что именно беречь и как, я тогда еще не очень ясно сознавал.
Слова же Харрисона из одноименной песни: "Я, мне, мое" - вообще заставили начать с особым почтением относиться к личности человека в принципе. О душе я тогда просто не имел никакого представления.
В период, когда "чуткие" идеологи социалистической культуры искореняли все "идеологически вредное", не говоря уже о вере, а творцы социалистического реализма создавали произведения, весьма далекие от реальной жизни, "Beatles" и рок-музыка оказались единственной живой струей, как-то объясняющей нам реальное положение вещей и дающей достаточно ясные представления о неких жизненных ценностях. Рок-музыка таким образом оказалась явлением из другого мира, а рок-культура в России поэтому всегда казалась явлением "не от мира сего". Она разбудила нас, она научила нас задумываться "о чем-то большем" (Б. Гребенщиков), она вообще заставляла думать, а великолепные пассажи многих виртуозов напоминали нам о "иной красоте". Красота же в России всегда осознавалась как явление нравственное. Помните, по мысли Достоевского: "Христос - это та Красота, которая спасет мир".
Мы порой не понимали текстов, но "читали" музыкальное содержание композиций. Нам хотелось уловить все самое лучшее, самое "подлинное". Рождались странные, возможные только на почве русской культуры философские восприятия: "Deep Purple" - виртуознее, но "Led Zeppelin" - это, как бы, более глубокая и одухотворенная музыка.
Мы окунулись в этот, по-своему грандиозный и прекрасный, мир. И именно здесь, в России, нам все содержание рок-культуры казалось весьма серьезным, и совсем не пусто-романтичным. Вслед за Блэкмором и Дио нам хотелось схватить свою радугу - ту гармонию, которой наполнила рок-музыка нашу жизнь. Вслед за Пэйджем и Плантом мы думали о "Лестнице на небеса". Поэтому рок-культура в России была далеко не узко-музыкальной или замкнуто-корпоративной. Это был своего рода порыв людей, ищущих подлинные непреходящие ценности.
Слава Богу, пришло время, и они нам открылись. Чувства, возникшие после первого серьезного разговора о вере и о Боге - это тайная радость о том, что сбылись все таинствен-ные чаяния, все глубокие сокровенные мечты. Так, милостью Божией, удалось прикоснуться к Небесам - объять небесную радугу. Господь Сам протянул мне, как и всем верующим, подлинную лестницу на Небеса. Она не покупается, как хотелось этого известной "леди", но открывается всякому ищущему высших ценностей, в избытке хранящихся в Евангельских заповедях.
Встав на ступени этой лестницы, видишь путь к настоящей гармонии - богопознанию. Там, где Бог, там радость, мир, тишина, подлинное счастье, подлинная жизнь и мудрость. Там обретаешь себя и обретаешь смысл своей жизни на земле, да и смысл всего бытия. "Один Бог - предмет, могущий удовлетворить духовному стремлению человека", - пишет святитель Игнатий (Брянчанинов). Я не хотел бы быть навязчивым, но не могу не поделиться радостью осознания этого.
Я не знаю, что было бы со мной, если бы я не услышал однажды "Любовь нельзя купить" и песню Харрисона "Как нежно плачет моя гитара", что я, на самом деле, всегда воспринимал: "как тихо плачет моя душа". Возможно, тогда могло быть все по-иному. Но я вижу, что далеко не случайно Господь допустил в моей жизни замечательную встречу с удивительной музыкальной культурой. Она сыграла свою роль. Она научила не удовлетворяться поверхностным, слишком простым, неосмысленным, по-своему называя подобные вещи "попсой". То есть, научила задаткам того, что в христианстве называется "духовным гладом" - голодом души по высшим духовным ценностям. Этот глад полноценно удовлетворяется только в вере.
Насыщаясь верой, дарованными ею истинами и нравственными ценностями, всячески желаю того же и каждому. Особенно желаю это осознать и почувствовать тому, кто связал свою жизнь с таким серьезным явлением, как рок-музыка. Ведь если музыка так и останется хобби или "обычной работой", не окажется ли это остановкой на полпути в наших поисках красоты, гармонии, истины, поисках высших ценностей? Не будет ли это тем самым "to be a rock, and not to roll", о чем предупреждал "Led Zeppelin"?..
"Изящные произведения искусства услаждают не только красотой внешней формы, но особенно - красотой внутреннего содержания, красотой умно-созерцательной, идеальной. Откуда такие явления в душе? Это гости другой области, из области духа. Дух, знающий Бога, естественно постигает красоту Божию и хочет насладиться ею одной.
...У художников в душе всегда есть жилка аскетизма, и чем выше художник, тем ярче горит в нем огонек религиозного мистицизма.
Поэты и художники, которые удовлетворялись только восторгами, получаемыми от искусства, подобны людям, дошедшим до портика Царского дворца, но не вошедшим внутрь чертога, хотя им и предлагали".
Преподобный Варсонофий Оптинский.
“МЫ — ПРАВОСЛАВНЫЕ”
Интервью с рок-музыкантом Константином Кинчевыгм
- Как известно, в рок-тусовке про музыкантов всегда ходит множество различных слухов и сплетен. Про Вас существует такая легенда: что Вы стали христианином после того, как, приехав на Святую Землю в паломничество, подошли к горе Фавор, и Вас туда не пустило. Это Вас так потрясло, что Вы все бросили (даже рок) и круто изменили свою жизнь. Действительно ли это так?
- Да нет, к сплетням надо относиться как к сплетням. В любой сказке есть доля правды и доля вымысла. А мифология народная на этом и базируется, и таким образом мифы и легенды появляются на свет. К определенным ситуациям, которые действительно имели место, приплетается еще что-то такое, чего и быть не могло. Действительно, получилось так, что после того, как я впервые побывал в Иерусалиме, я принял Крещение, чему несказанно рад. Удивительное состояние было в Гефсиманском саду - там такое звездное небо. Я перелез через ограду, и мысли шальные меня посетили: "Вот здесь бы остаться, и ничего мне больше не надо". А насчет того, что я бросил рок, знаете, давайте я дам Вам послушать новые песни. Они войдут в следующий альбом.
"...Рождество. Снег.
Чистым январем духом воспрять.
От всенощной выйти другим,
Снегом скрипеть до рассвета.
Да любовь нести прямо к весне,
Солнце вместе с нею встречать.
Благодарить песней этой
СЛОВО".
("Рождество" 1997 г., альбом "Солнцеворот".)
- Эти песни, они другие, не правда ли?
- Не другие, они такие же, просто каждому возрасту - свои песни.
- На рок-концертах, бывало, стоишь и смотришь, как молодежъ воспринимает музыку: она вопит, кричит, свистит... Один разя выходила из зала, и сзади меня один подросток говорит другому: "Ну, наорался, даже горло болит, теперь я, наверное, целую неделю говорить не смогу". Так не обидно ли свои песни, в которые вкладываешь душу, петь в таких аудиториях?
- Нет, не обидно. Я к своей профессии отношусь со всем пониманием этой профессии, со всем вытекающим негативным и позитивным. Такая аудитория, и замечательно, что она такая. Вот человек после концерта домой придет, вдруг он захочет и дома послушать, а когда дома послушает - может, хоть в чем-то разберется. Моя задача - поменьше путать сознание молодежное, то есть всех тех, кто меня слушает. То есть, сжато и концентрированно доносить свою идею, мысль, которую я хочу высказать в той или иной песне. До конца ее расшифровывать, я, естественно, не буду, поскольку это будет отталкивающая агитация, что, на мой взгляд, не нужно в той области, в которой я занимаюсь.