Страница 21 из 45
Через 1-3 дня через катетер эмбрион доставляют в полость матки. Неудачная попытка воспроизводится через 3-4 месяца до четырех раз. Далее целесообразность пользования методом ЭКО и ПЭ, для данного случая, ставится под сомнение. За простотой этого схематичного описания методики ЭКО и ПЭ, как достижения "цели" - желанной беременности, стоит и конкретная "цена" И дело не только в рублевой стоимости процедуры, хотя она достаточно велика (1 млн. рублей - начало 1995 года). В понятие "цены" входит здоровье и даже жизнь женщины. Показательно в этом плане, что в одном из центров по лечению бесплодия перед началом процедуры женщина и ее супруг в обязательном порядке должны оформить заявление, которое начинается так: "Мы предупреждены о том, что оперативное вмешательство, применяемое для такого лечения, может сопровождаться осложнениями". Под осложнениями имеется ввиду прежде всего риск многоплодной беременности, который в 20 раз превышает ее возникновение в норме. В понятие осложнений многоплодной беременности входит: угроза преждевременных родов, смертность женщин и детей, малая масса детей (в 10 раз чаще, чем в популяции) [14] и т.д.
Очевидно, что осознаваемая степень риска вынуждает организаторов центров искусственного оплодотворения вносить в документ и такие пункты: "Заявляем, что мы не будем возбуждать уголовное дело против сотрудников Центра, не предпримем каких-либо действий, судебных преследований, исков или счетов, связанных с проводимым лечением... нам известно, что в связи с трудностями процедуры может потребоваться не одна попытка для достижения беременности, а также, что лечение бесплодия может оказаться безрезультатным... Мы предупреждены о том, что... дети, рожденные в результате ЭКО... могут иметь отклонения в развитии". К этому выводу, несмотря на ряд обнадеживающих результатов, приходит и В.Бахтиарова: "Каждый из методов ИО увеличивает риск перинатальной патологии и тяжелую неврологическую инвалидность с детства" [15]. В нравственное наполнение понятия "цены" входит и судьба человеческих эмбрионов - запасных, лишних, оставшихся невостребованными. Это - либо уничтожение, либо "служение науке", что, впрочем, одно и тоже. "Особый фундаментальный интерес" к человеческим эмбрионам и возможность его "фундаментальных" последствий для культуры определила самоограничивающее решение международной общественности: срок проведения фундаментальных исследований эмбрионов - до 14 дней [16]. Сама по себе эта цифра загадочная и, очевидно, относительная.
Но факт этического самоограничения биомедицинской науки - налицо. Есть основание рассматривать это скромное достижение науки на пути ее нравственного наполнения началом тенденции, определяющей развитие науки в XXI веке.
Либеральная позиция и законы
Определяющим мировоззренческим контекстом "новых технологий зачатия" является либеральная идеология с ее высшими ценностями "прав и свобод" человека и метафизическо-материалистическим основанием. Основной принцип либеральной позиции по отношению к искусственному оплодотворению - это "право каждой женщины иметь ребенка" Или, как констатировала доктор А.А. Шорохова в 1925 году: "Материнское счастье есть неотъемлемое право всякой женщины" [17]. Основанием этого права в рамках либеральной идеологии является естественно-биологическая функция деторождения. Определенным образом на методику искусственного оплодотворения работает и материалистический мировоззренческий принцип понимания человека не как "образа и подобия Божия", а как образа и подобия обезьяны. Под знаком именно этого принципа в 20-е годы в России по инициативе И. Иванова, уже упоминавшегося профессора экспериментальной зоотехники, и с санкции Совнаркома СССР начали проводиться практические опыты получения "новогибридного человека" путем скрещивания людей с антропоморфными обезьянами. Перенос положительного опыта из зоотехники и ветеринарии на "человеческую модель" - факт эмпирической науки. Доктор А.А. Шорохова писала: "Женщина не исключение из общего для всего животного мира правила относительно возможности зачатия от искусственного оплодотворения" [18].
Экспериментальные поиски оптимальной "культурной среды" для искусственного оплодотворения яиц человека привели Р. Эдвардса к выводу: "Совершенно очевидно, что для оплодотворения яиц человека требуются условия, сходные с теми, которые необходимы для яиц хомячка" [19]. Сведение ряда эмпирических фактов разных уровней организации жизни к общим закономерностям - безусловно достижение эмпирической науки. Но для человеческой культуры имеет значение не только познание или констатация какого-либо факта или общего закона конкретной наукой. Вл. Соловьев справедливо полагал, что "такая наука не может иметь прямого отношения ни к каким живым вопросам, ни к каким высшим целям человеческой действительности, и притязание давать для жизни идеальное содержание было бы со стороны такой науки только забавным" [20]. Примером такого рода "притязаний" является вопрос доктора А.А. Шороховой: "Есть ли основания отказывать в искусственном оплодотворении женщинам, желающим иметь ребенка не половым путем?" [21]. Естественно, что находясь в рамках ориентаций эмпирической науки - нет оснований. Таким образом был открыт переход с одного - более конкретного и низшего уровня рассмотрения жизни на другой - социальный и нравственный.
Первое положение статьи 35 "Искусственное оплодотворение и имплантация эмбриона" в "Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан" (1993 г.) гласит: "Каждая совершеннолетняя женщина детородного возраста имеет право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона" [22]. За этой "каждостью" и этим ничем неограниченным (даже медицинскими показаниями, не говоря уже о морально-этических) "имеет право" стоит ряд возможных непредсказуемых изменений социальных и половых ролей в человеческих отношениях. О чем идет речь? Во-первых, о косвенной поддержке инвертированных лиц (гомосексуализм мужской и женский). Во-вторых, о весьма проблематичной в нравственном отношении перспективе воспитания детей в неполных семьях. В-третьих, о возможных деформациях института семьи в сторону увеличения неполных семей и реальном росте числа детей, рожденных вне брака. В-четвертых, о неизбежных изменениях нравственного сознания, которые будут связаны с обесцениванием таких ценностей, как "любовь", "братство", "альтруизм", "милосердие" и других, близких к ним, понятий, коренящихся в биофизиологической "плоти" человеческих взаимоотношений. О. Хаксли в своем романе-антиутопии "О дивный новый мир" разворачивает до логического предела возможности и последствия искусственного оплодотворения, ставшего законодательной нормой "Мирового Государства".
Семья, материнство, единобрачие здесь запрещены и рассматриваются как источник сильных и нежелательных эмоциональных переживаний, душевной боли, и в результате, всевозможных болезней. Место "любви" в иерархии ценностей данного общества занимает понятие "взаимопользование", фиксирующее презрение к достоинству человека и отрицание личной свободы [23]. Сто лет разделяют юридический запрет на искусственное оплодотворение (1883 г., Франция) и его законодательное признание, в частности, в России. Шестьдесят лет отделяют утопическую ценность "взаимопользование" (1932 г. - выход в свет романа О. Хаксли) от взаимовыгодного рынка половых клеток, донорства, заказных родов. Новый вид международного бизнеса - "зачаточного" или "репродуктивного" - получает широкое распространение в Европе. Реклама фирм, занимающихся подобной практикой, например "Польско-Нидерландского контактного бюро", с указанием цены за суррогатное материнство - 22,5 тысячи долларов, становится типичной и для российской прессы [24]. Сколько лет понадобится для полного выхода "терапии бесплодия" на уровень социально-нравственного принципа "асексуального размножения" или "техногенного" деторождения?
Консервативная позиция
Вл. Соловьев, предвидя практически 100 лет назад технологическую экспансию ("абсолютизм эмпирической науки"), полагал: "Избежать этого можно, только признавая выше человека и внешней природы другой, безусловный, божественный мир, бесконечно более действительный, богатый, живой, нежели этот мир призрачных поверхностных явлений, и такое признание тем естественнее, что сам человек по своему вечному началу принадлежит к тому высшему миру и смутное воспоминание о нем так или иначе сохраняется у всякого, кто еще не совсем утратил человеческое достоинство" [25]. В настоящее время российская общественность располагает конкретной оценкой искусственного оплодотворения с христианской, православной точки зрения. Эта оценка формируется в границах основополагающих постулатов христианства. Один из них - таинство брака, через которое "дается объективное божественное основание для благодатной жизни" [26]. Через таинство брака мужчина и женщина становятся "уже не двое, но одна плоть" (Мф. 19,6). И это- тайна, "тайна сия велика" (Еф. 5,32). Освящение союза мужчины и женщины описано в первой книге пророка Моисея "Бытие": "И благословил их Бог и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь" (Быт. 1,28). Благословение деторождения так описывается пророками.