Страница 112 из 141
Во главе этой группы великих друзей Христовых стоит ап. Павел, которого многие духовные писатели именуют «божественным».
Святитель Григорий Великий называет и прп. Антония Великого не иначе, как «божественный Антоний».
Богородица — Преблагословенная Приснодева Мария — занимает совершенно исключительное, особое место как Матерь Божия, и на земном, ограниченном и слабом человеческом языке невозможно поведать о Ее величии во всех христианских добродетелях, совершенстве, красоте, святости и значении для дела спасения всего рода человеческого.
* * *
Хотя и много ступеней спасения, но никому нельзя думать о том, что он их уже достиг. Как часто в истории Церкви бывали случаи, что даже и великие подвижники падали, а другие впадали в прелесть (см., например, житие св. Иакова Постника). Дух гордости подстерегает всех, и гордость св. отцы называют «крушением у пристани» («Лествица»).
Вместе с тем никого нельзя осудить как погибшего: вспомним благоразумного разбойника на кресте и житие св. Таисии.
Поэтому у иноков Старого Афона было правило: думать о достижении спасения человеком не ранее того, как он умрет телом.
Приложение к главе 11-й
Состояние великой святости по св. отцам — прп. Исааку Сириянину и Макарию Великому Египетскому
После испытания святых в терпении, смирении, любви к Богу и ближним, после совершения ими великих подвигов Святой Дух исполняет их особыми благодатными переживаниями.
Про эти переживания, свойственные святым, уже приблизившимся к совершенству, так говорят прп. Исаак Сириянин и Макарий Великий.
Как пишет прп. Исаак Сириянин:
«Истинные праведники всегда помышляют сами в себе, что недостойны они Бога. А что истинные они праведники, дознается это из того, что признают себя окаянными и недостойными попечения Божия, и исповедуют это тайно и явно, и умудряются на это Святым Духом, чтобы не остаться без подобающей им заботливости и трудничества, пока они в этой жизни.
Время же упокоения Бог соблюл им в будущем веке. И имеющие в себе живущего Господа, по сему самому не желают быть в покое и освободиться от скорбей, хотя по временам и дается им утешение в духовном…
Предварительно удостоверяется человек в промышлении Божием о человеке, просвещается любовью Его к твари, и удивляется и устроению существ разумных и великому о них попечению Божию.
С этого начинается в нем сладость Божественная, воспламенение любви к Богу, возгорающейся в сердце и попаляющей душевные и телесные страсти.
Эту силу ощущает в себе человек, как скоро о всех тварных естествах и о всяком встречающемся ему предмете станет размышлять разумно, входить о них в исследования и рассуждать духовно.
Посему-то человек, при такой сильной и Божественной рачительности и доброй совести, начинает тогда возбуждаться к Божественной любви и сразу упоевается ею, как вином: расслабляются его члены, мысль его пребывает в изумлении, сердце его отводится в плен Богу, и таким образом, как сказал я, уподобляется он упившемуся вином.
И в какой мере усиливаются внутренние ощущения, в такой усиливается это созерцание. И в какой мере человек старается о добром житии, о хранении себя, о том, чтобы проводить время в чтении и молитвах, в такой же утверждается и упрочивается в нем сила их.
И совершенно справедливо, братия, что временем приходится ему не помнить о себе самом, что носит это тело, и не знает, в этом ли он мире.
Вот начало духовного созерцания в человеке, а это — начало всех откровений уму. И этим началом ум возрастает и укрепляется в сокровенном; им-то возводится к иным, превышающим человеческую природу откровениям. Короче сказать, таким путем сообщаются человеку все Божественные созерцания и откровения Духа, какие приемлют святые в мире этом, и все дарования и откровения, какие только естество может познать в жизни этой. Вот — корень нашего блаженного состояния, влагаемый в нас Творцом нашим.
Блажен человек, который сохранил это доброе семя, как скоро пало оно в душу его, и возрастил его, и не расточил его из себя суетою и парением мысли во преходящем и тленном».
Однако и здесь праведнику и святому надо охранять себя, так как, пишет прп. Исаак Сириянин:
«Когда приосенит тебя благодать и приблизятся к тебе святые ангелы, ограждающие тебя, и при сем приближении отступят все искушающие, то не превозносись, и не помышляй в душе своей, что достиг необуреваемой пристани и неизменяемого воздуха, и совершенно исшел из этого недра противных дуновений, и нет уже более врага и злой встречи; потому что многие возмечтали это и впали в беды».
* * *
А вот что пишет про состояние великих святых еще в этом мире прп. Макарий Великий:
«Разнообразно действует в людях благодать и многими способами путеводит душу, упокоевая ее по воле Божией, и различно упражняет ее, чтобы совершенною, неукоризненною и чистою представить Небесному Отцу. Разнообразные упокоения благодати различно выражаются в людях и совершаются непрерывно, так как одно действие следует за другим.
Когда душа взойдет к совершенству Духа, совершенно очистившись от всех страстей и в неизреченном общении пришедши в единение и срастворение с Духом Утешителем, то сама сподобится стать духом.
Тогда делается она вся светом, вся оком, вся духом, вся радостью, вся упокоением, вся радованием, вся любовью, вся милосердием, вся благостью и добротою.
Как в морской бездне камень отовсюду окружен водою, так и люди эти, всячески срастворенные Духом Святым, уподобляются Христу, непреложно имея в себе добродетели духовной силы, внутренно пребывая неукоризненными, непорочными и чистыми.
Эти, помазуемые елеем небесного насаждения, древа жизни Иисуса Христа, бывают сподоблены войти в меру совершенства, т. е. царствия и усыновления, так как, находясь еще в этом мире, они уже сотаинники Небесного Царя, имеют дерзновение перед Вседержителем, входят в чертог Его, где ангелы и духи святых.
Ибо, и не получив еще совершенного наследия, уготованного им в том веке, тем залогом, который прияли ныне, обезопасили себя как уже венчанные и царствующие, и при обилии и дерзновении Духа не находят они для себя удивительным, что будут царствовать со Христом. Почему же?
Потому что, будучи еще во плоти, имели уже в себе оное ощущение сладости и оное действие силы. Как при окончании мира, когда этой твари не станет, праведники будут жить в Царстве, во свете и в славе, не видя ничего иного, кроме того, как Христос пребывает всегда во славе одесную Отца, так и эти, ныне уже восхищенные и отведенные пленниками в будущий век, созерцают всю тамошнюю красоту и чудеса. Ибо мы, будучи еще на земле, имеем жительство на небесах как обитатели и граждане того мира по уму и по внутреннему человеку.
Как видимое око, будучи чистым, чисто всегда видит солнце, так и ум, совершенно очистившись, всегда видит славу света Христова и с Господом пребывает день и ночь, подобно тому как Тело Господне, соединившись с Божеством, всегда спребывает с Духом Святым.
Но в эту меру не вдруг достигают люди, и то только трудами, скорбью и великими подвигами».
Послесловие к части 6-й
Вот что на склоне лет было написано в дневнике одного христианина, бывшего «блудного сына» и лишь в преполовении жизни своей имевшего счастье возвратиться в «Отчий дом».
«Затихает волненье страстей… Гаснет интерес к внешней мирской жизни: хочется подальше уйти от нее…
Но неизвестно — омыты ли ранее запачканные духовные одежды слезами покаяния?..
Вот мысль о роковом уходе из Отчего дома и позднем возвращении обратно…
Но Отец милостив — Он выдает ту же плату начавшим работу в одиннадцатый час, что и в первый.
Грешник, великий грешник, и это так ясно видно на склоне дней, когда пройден путь и изучена жизнь. Но ведь ради грешников Господь и пришел. Он Сам сказал: "Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию" (Мф. 9, 13).
Жалок, слаб и убог. Но глубина этого сознания водворяет в душе смирение, а «сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже» (Пс. 50, 19).
Нищий во всем. Заслуживаю всех наказаний, заслуживаю ада.
Но пошли в ад — все равно и там буду славословить Тебя, а сердце будет всегда полно Тобою. А если в сердце будешь жить Ты, то сам ад не превратится ли в рай?
Так же как рай ниспадет до ада, если Ты оставишь его.
В течение жизни я научился постигать Твою неизреченную милость, Твою любовь и безмерную благость, Твою промыслительную заботу о блудном сыне — в великих и самых малых вещах.
Ты так много прощал, и всегда милость Твоя сопровождала мое покаяние. Постепенно стала зарождаться любовь, которая "изгоняет страх"(1 Ин. 4, 18). А страх остается лишь в том, как бы не огорчить Любимого.