Страница 18 из 123
Эту сторону дела хорошо выясняетъ самъ Оригенъ. «Следуетъ остерегаться, — говоритъ онъ, — чтобы кто–либо не впалъ въ нелепыя эманатическия представления ο делении природы Бога Отца на части. Предположить даже въ слабой степени что–либо подобное ο безтелесной природе не только верхъ нечестия, но крайняя степень неразумия… Итакъ, скорее, какъ хотение происходитъ отъ мысли, но не отсекаетъ отъ нея никакой части и само не отлучается и не отделяется отъ нея, подъ какимъ–либо подобнымъ этому образомъ следуетъ представлять и рождение Сына отъ Отца».
Но рождение Сына отъ Отца, какъ хотения отъ мысли, не есть только одинъ образъ изъ многихъ подобныхъ: онъ лежитъ въ основе всехъ представлений Оригена объ отношении Сына къ Отцу, «является итогомъ всехъ изследований Оригена объ этомъ предмете въ самомъ систематическомъ изъ его произведений и разсматривается, какъ данный изъ св. Писания». Наиболее подробное и , можно сказать, исчерпывающее вопросъ объяснение этого подобия Оригенъ даетъ въ περί άρχων 1, 2, 9 : «Нужно представить себе силу Божию (Virtus Dеi—η δυναμις τον Θεον , какъ основу жизни и деятельности Borafqua niget) —ту вездесущую и вседовлеющую силу, которою все содержитъ и управляетъ Онъ. Отъ всей этой безмерно — великой силы (totius virtute et tot immensae) происходитъ испарение (vapor) и, такъ сказать, мощь (vigοr—жизнь), которое имеетъ собственную ипостась(ип sua propria substantia eftec tus). Хотя оно происходитъ изъ этой силы, какъ хотение, однако же и само хотение Божие становится силой (virtus). Такимъ образомъ является другая сила, существующая въ своей особности (in sua prnpri» tate sussistens), —некоторое испарение первой и нерожденной силы Божией (vapor quiddm pnmae et ing nitae virtutis Dеi) изъ нея получающей свое бытие и сущность».
Литературная энергия этой тирады соответствуетъ внутреннему содержанию ея .Virtusqua vivet Dеus (сила, которою живетъ Божество), сосредоточиваетъ въ себе всю жизненность Божества и, если формально разнится отъ сущности, то во всякомъ случае является целостнымъ ея выражениемъ. Отъ этой силы раждается Сынъ, какъ испарение — мощь и цветъ всей этой целой, безмерно великой силы, какъ энергия ея или адэкватное ей внешнее выражение. И этотъ процессъ совершается не только внутри Божества, онъ выходитъ, такъ сказать, наружу, объективируется. Испарение Божества, Сынъ становится другой силой (virtus altera), существующей въ своей особности (in sua proprietate), имеющей свою ипостась.
Лучшимъ комментариемъ къ разсматриваемому месту служитъ разсуждение Плотина ο происхождении второго начала изъ перваго (Единаго). «Первое начало есть могущественная и совершеннейшая сила—δυναμις потенциальность (το πρώτον και πάντων τελειώτατον, και δύναμις ή πρώτη, δεΐ πάντων των όντων δυνατόταιον είναι), но не энергия.
«Какимъ образомъ производится энергия, — ставитъ вопросъ Плотинъ, — между темъ какъ единое остается темъ же самымъ ? Но есть энергия сущности и энергия изъ сущности каждаго (индивидуума). Энергия сущности есть самъ индивидуумъ, взятый въ своей актуальности; энергия изъ сущности должна быть съ безусловной необходимостью другою по отношению къ самой сущности. Такъ, въ огне есть теплота, входящая въ составъ сущности предмета, и есть теплота, происходящая отъ той, когда огонь развиваетъ энергию, свойственную его природе, какъ огня. Такъ и тамъ — единое вполне сохраняетъ свой собственный характеръ, остается неизменно–целымъ съ присущей ему энергией, но родившаяся отъ этой последней энергия, и получивъ испостась какъ бы отъ величайшей силы (δυνάμεως), развивается до бытия и существа; ибо то единое было выше сущности». И здесь и тамъ одинаковое соотношение дела. Плотинъ понимаетъ первое начало, какъ силу, возможность, идеально содержащую въ себе всемогущество и совершенство. Оно обладаетъ энергией существа, какъ совокупностью качественныхъ определений, но эта энергия скрывается внутри Его существа и еще не выра зилась в действительности (ενέργεια —δύναμις). Это—Virtus (δυναμίζ). qua vivet Deus — Оригена, мыслимая такъ же потенциальной, поскольку она не составляетъ еще собой vjg· r ipse virtutis.
Второе начало у Плотина рождается изъ перваго, какъ энергия изъ существа и само по себе, независимо отъ какихъ — либо внешнихъ обстоятельствъ, становится ипостасью, получаетъ бытие и сущность. У Оригена Сынъ также получаетъ Свое бытие отъ Отца, какъ vigor virtutis. энергия безмерно великой божественной силы и существуетъ въ своей особенности, какъ самостоятельная ипоетась. Важность заключающейся здесь мысли понятна сама собой. Какъ энергия, неразрывно связапная съ силой (Богомъ) въ своемъ бытии и действии, Сынъ составляетъ Собой необходимое условие существования Отца, является вечнымъ и неизменнымъ проявлениемъ Его. Правда, какъ и Умъ Плотина, Онъ рождается ради мира, но не обусловливается въ Своемъ бытии миромъ. Миръ и человекъ — это цель, обрисовывающаяся вдали. Бытие Сына, какъ и Ума, вызывается внутреннею потребностью Божества, — въ лежащемъ въ Немъ, какъ силе, постоянномъ и вечномъ стремлении проявить Себя въ Сыне, какъ Своей энергии. Понятие «Отецъ» является, такимъ образомъ, въ системе Оригена первичнымъ, чемъ Творецъ, и бытие Сына получаетъ трансцендентальный характеръ, независимый отъ мира.
Дальнейшия определения Сына, которыя придаетъ Ему Оригенъ, вытекаютъ непосредственно изъ этого общаго положения.
Единое мыслится имъ какъ бы несовершеннымъ, пока оно не имеетъ Ума. Умъ является необходимымъ для полноты жизни Самого Единаго, такъ какъ только съ появлениемъ Ума Оно становится въ полномъ смысле совершеннейшимъ, высшимъ благомъ и первымъ началомъ. Определяя отношение Ума къ Единому, и Плотинъ пользуется двумя главными выражениями : онъ есть λόγος—внутреннее самооткровение Единаго, и ενέργεια—реальное проявление силъ и совершенствъ, потенциально содержапщхся въ Единомъ. Онъ есть образъ Единаго (εικоѵа έχείνον), такъ какъ онъ, рожденный отъ него (τό γεννώμενον), многое сохраняетъ изъ природы Единаго и имеетъ подобие съ нимъ, какъ светъ съ солнцемъ. Онъ ничемъ не отделенъ отъ Единаго и ничего посредствующаго нетъ между ними. Умъ существуетъ рядомъ съ Единымъ и есть втарой Богъ. Въ пределахъ этихъ аналогий движется и мысль Оригена. «Богъ есть светъ, Сынъ—сияние вечнаго света: какъ светъ не можетъ быть безъ сияния, такъ и Отецъ немыслимъ безъ Сына, Который есть образъ ипостаси Его, Слово и Премудрость. Возможно ли, поэтому, сказать, что некогда не было Сына? Ведь, это значитъ сказать, что некогда не было истины, не было премудрости, не было жизни, между темъ какъ во всемъ этомъ совершенно мыслится существо Отца»; это— неотъемлемыя определения Отца и въ нихъ выражается полнота Божества.
Сынъ есть сама Премудрость, само Слово, сама действительно существующая истина, сама жизнь, сама правда, сама святость. Но нельзя сказать, чтобы Самъ Богъ Отецъ былъ премудрость, истина, и жизнь: Онъ выше ихъ, какъ источникъ ихъ; въ Немъ все эти свойства существуютъ какъ бы въ скрытомъ состоянии, какъ нечто долженствующее; въ Сыне же все эти свойства проявляются актуально, какъ наличный фактъ и тожественны съ Сыномъ. Сынъ, такимъ образомъ, есть вся полнота Божества Отца, реально осуществленная. Эта полнота, актуально выраженная въ Сыне, необходимо влечетъ за собой некоторую множественность качествъвъ Сыне. Богъ есть монада. «Богъ есть совершенно простое и единое, Спаситель же нашъ ради многаго становится многимъ». Онъ множество благъ, и мысленная красота Его разнообразна. Отецъ есть Богъ сокровенный, но долженствующий необходимо открыться въ мире, Сынъ же есть не только внутреннее самооткровение Его,но и первое начало самооткровения въ мире, и признакъ множественности приближаетъ Его къ миру и делаетъ Его более доступнымъ познанию конечныхъ существъ. Отецъ единъ и простъ, Сынъ же «идея идей и сущность сущностей», начало всякой твари.
Въ немъ, «этой ипостаси Премуд–рости (уже) заключалась вся возможность и изображение будущей твари и силою предведения было предначертано и предопределено все, — и то, что существуетъ въ собственномъ смысле, и то, что относится къ первому, какъ принадлежность». Сынъ—начало путей Божиихъ, потому что содержитъ въ Себе Самомъ начала (initia—αρχάς), формы (formas— τύπονς) и виды (species—έίδει) всей твари. Творение мира является, такимъ образомъ, самооткровениемъ Отца при посредстве Сына — премудрости, искони содер–жавшей въ Себе потенциально и идеально существующий планъ мироздания, начертанный въ целяхъ и подробностяхъ.