Страница 38 из 123
Впоследствии созывъ соборныхъ совещаний по вопросамъ церковнымъ императоръ прямо ставилъ принципомъ своей религиозной политики въ отношении къ христианству; «нельзя, — говоритъ онъ въ послании къ церквамъ ο никейскомъ соборе, — установить твердаго и неизменнаго порядка, пока не сойдутся въ одно место все или, по крайней мере, многие епископы, и не разсмотрятъ каждаго предмета, относящагося къ божественной вере». При этомъ идея вселенскаго собора, — собора, по возможности, изъ всехъ предстоятелей церкви, навязывалась императору сама собой, — при одномъ взгляде на положение делъ Востока.
Съ другой стороны, Константину было известно, что кроме арианства въ церкви существовалъ еще рядъ другихъ предметовъ, требовавшихъ себе общаго и единодушнаго решения. Таковы были: вопросъ ο праздновании Пасхи, ο принятии въ церковь падшихъ въ последнее гонение, мелетианский расколъ въ Египте и некоторыя другия мелочи церковной практики. «Размысливъ все это, — пишетъ Евсевий, —царь решилъ, что по этому случаю должно идти войною противъ врага, возмущавшаго церковь и какъ бы уготовляя противъ него полкъ, созвалъ вселенский соборъ». — Столь–же близка была мысль ο соборе и церковному сознанию. Съ половины второго века церковь привыкла решать возникавшия въ ней более важныя затруднения путемъ соборовъ; при императорахъ–язычникахъ то были по большей части соборы местные, малочисленные; однако уже и въ эпоху гонения въ техъ случаяхъ, когда христиане пользовались сравнительной свободой и безопасностью, они до–стигали довольно грандиозныхъ размеровъ. Напр., антиохийский соборъ противъ Павла самосатскаго по своимъ внешнимъ признакамъ ничемъ не отличался отъ некоторыхъ изъ позднейшихъ вселенскихъ соборовъ; это былъ соборъ довольно многочисленный въ своихъ членахъ; на немъ присутствовали предстоятели важнейшихъ церквей Востока, и окружное послание, изданное имъ, принято было всею церковью.
Антиохийский соборъ хорошо помнили на Востоке и его постановления известны были многимъ деятелямъ, заявившимъ ο себе въ истории арианства. Неудивительно, поэтому, что мысль Константина о созвании вселенскаго собора была принята общимъ одобрениемъ, и ея осуществление не встретило никакихъ препятствий для себя, несмотря на ту поспепшость, съ какою Константинъ принялся приводить эту мысль въ дело. Объявление ο соборе не могло быть издано ранее второй половины 324–го года, а между темъ весной 325–го года уже состоялось его открытие.
Первоначально, какъ мы видели, Константинъ имелъ намерение собрать соборъ въ Анкире галатийской, но рядъ соображений, который онъ самъ высказываетъ въ пригласительномъ письме, напечатанномъ у Питры, побудилъ его изменить свое намерение и местомъ собора иазначить Никею. Во–первыхъ, для епископовъ Италии и Европы скорее можно сюда приехать, затемъ въ Никее больше свободныхъ зданий, въ которыхъ могутъ еиископы поместиться и, наконецъ, самому императору ближе и удобнее следить за занятиями въ соборе. И действительно, Никея по особенностямъ своего географическаго положения наиболее была пригодна для такого большого собрания, какъ первый вселенский соборъ. Никея, теперь Исникъ (είς Νικαίαν) бедное поселение въ 1500 жителей, тогда была богатымъ и цветущимъ торговлею городомъ. Достаточная обширность ея размеровъ и свободный императорский дворецъ, находившийся здесь, обезпечивали необходимое помещение для всехъ предполагавшихся членовъ собора. Никея лежала вблизи моря, съ которымъ она сообщалась посредствомъ озера, и была одинаково хорошо доступна какъ съ моря, такъ и съ суши. Къ тому же она отстояла отъ Никомидии всего на 20 миль и, такимъ образомъ, позволяла императору безъ большихъ затруднений следить за деятельностью собора.
Быть можетъ, на выборъ Никеи местомъ собора оказало влияние и самое имя этого города, на что намекаетъ Евсевий, говоря, что для собора назначенъ былъ городъ, соименный победе. Константинъ сделалъ все, чтобы облегчить созываемымъ епископамъ путешествие въ Никею и пребывание тамъ во время самого собора. Въ эпоху Константина римское государство уже владело хорошими, устраиваемыми на счетъ казны, дорогами и прекрасно организованнымъ почтовымъ деломъ. Императоръ распорядился, чтобы путешествующимъ на соборъ епископамъ предоставлялись безвозмездно казенныя почтовыя лошади; темъ же епископамъ, путь которыхъ лежалъ мимо почтовыхъ дорогъ, онъ приказалъ доставлять вьючныхъ животныхъ.Точно также и содержание прибывшихъ въ Никею епископовъ Константинъ принялъ на счетъ казны.
Срокъ, къ какому епископы приглашались явиться въ Никею, точно неизвестенъ. Несомненно только то, что первый вселенский соборъ состоялея въ консульство Аниция Павлина и Аниция Юлиана въ 636–мъ году эры Александра Великаго, т. — е. въ 325–мъ году по Рождестве Христове. Что касается въ частности до месяцевъ и дней его заседаний, то относительно ихъ источники доставляютъ намъ различныя даты. По Сократу, который имелъ подъ своими руками списокъ никейскихъ постановлений въ редакции Афанасия александрийскаго, соборъ открытъ былъ 20–го мая названнаго года. Но въ экземпляре никейскаго символа, прочитаннаго на Халкидонскомъ соборе епископомъ никомидийскимъ Евномиемъ (и занесеннаго въ акты этого собора) стояла другая пометка, указывавшая на 13–й день июльскихъ календъ, т. — ф. на 19–ое июня, какъ день собрания никейскихъ отцовъ. Та–же дата стоитъ въ сирскихъ актахъ и въ хроникахъ александрийской. Наконецъ, въ одномъ кодексе, приписываемомъ Аттику Константинопольскому, которымъ пользовался Бароний, продолжительность Никейскаго собора определялась отъ 14–го июня до 25–го августа. Такъ какъ ни одна изъ упомянутыхъ сейчасъ датъ не можетъ быть заподозрена на серьезныхъ основанияхъ, то обыкновенно принимаютъ ихъ всехъ вместе.
Полагаютъ, что 20–е мая, указываемое Сократомъ, обозначаетъ собой срокъ, къ которому епископы должны были прибыть въ Никею; 14 июня последовало оффициальное открытие собора самимъ царемъ; 19–го июня на особо торжественномъ заседании былъ составленъ символъ, а 25–го августа соборъ объявленъ былъ закрытымъ. Такимъ образомъ, первый вселенский соборъ продолжался въ течение трехъ месяцевъ и 5–ти дней. Последний терминъ—25–ое августа — косвенно подтверждается и разсказомъ Евсевия ο заключительномъ собрании никейскихъ отцовъ: оно состоялось во дворце императора по поводу падавшаго на это время 20–летняго юбилея его царствования, а такъ какъ Константинъ провозглашенъ былъ императоромъ въ начале осени 306–го года, то 25–ое августа хорошо отвечаетъ этому разсказу Евсевия.
Надо думать, что пригласительныя грамоты были разосланы, по возможности, ко всемъ епископамъ римской империи, но понятно, что далеко не все они смогли действительно явиться на соборъ. Сведения древности ο числе участниковъ перваго вселенскаго собора вообще очень недостаточны. Самымъ лучпшмъ средствомъ для подсчета членовъ собора должны были бы служить ихъ подписи подъ соборнымъ определениемъ; такихъ подписей дошло до насъ несколько и въ различныхъ редакцияхъ» изъ которыхъ древнейшими являются сирская, начала IV века, и греческая, принадлежащая перу феодора Чтеца, церков–наго историка, жившаго въ половине шестого века. Въ настоящее время все эти списки никейскихъ отцовъ собраны, обследованы и напечатаны въ превосходномъ издании, выпущенномъ въ 1898 г. студентами филологической семинарии иенскаго университета подъ руководствомъ известнаго ученаго Гельцера. Специальное разсмотрение этихъ подписей, сделанное Lubeck–ом, доказало ихъ полную достоверность. Но несомненно, что эти списки неполны, въ чемъ соглашается и Lubeck. Напечатанный въ издании Гельцера ctdex restitutus, происхождение котораго восходитъ до Афанасия александрийскаго, доводитъ число никейскихъ отцовъ до 220, но изъ другихъ источниковъ мы узнаемъ еще целый рядъ лицъ, несомненно присутствовавшихъ на соборе, но не внесенныхъ въ списки.
Замечательно, что сами участники собора весьма мало интересовались точнымъ числомъ присутствовавшихъ на немъ епископовъ. Они определяютъ его круглыми цифрами; Евсевий насчитываетъ всего 250 епископовъ, Евсиафий — 270; императоръ Константинъ говоритъ ο 3–хъ стахъ; то же число указываетъ и Афанасий александрийский въ разныхъ своихъ сочиненияхъ и только въ послании въ Африку онъ въ первый разъ останавливается на цифре 318–ти, ставшей съ техъ поръ традиционной. Эта цифра привлекла къ себе христианскую традицию своимъ миетическимъ значениемъ; она напоминала собой 318 верныхъ рабовъ Авраама, ο которыхъ разсказываетъ Библия, и въ своемъ греческомъ начертании (τιη) соединяла крестъ и имя Иисуса. Вследствие этого она скоро вытеснила все другия цифры и настолько прочно утвердилась въ предании, что и самый Никейский соборъ стали называть не иначе, какъ соборомъ 318–ти отцовъ. Епифаний, Феодоритъ, Амвросий, Геласий, Руфинъ уже знаютъ только эту цифру. Если признать вероятными вычисления Бингама, что ко времени перваго вселенекаго собора во всей церкви было до 1800 епископовъ, то и при этой цифре окажется, что только шестая часть вселенскаго епископата дейетвительно присутствовала на соборе. Позднейшая молва приписала грандиозные раз–меры первому вселенскому собранию епископовъ; въ коптскихъ актахъ собора, въ общемъ безусловно неподлинныхъ, число всехъ членовъ собора доводится до 2000.