Страница 65 из 123
Эти сообщения обоихъ историковъ неожиданно подтвердились открытиемть почти всехъ актовъ сардикийскаго собора въ латинекомъ переводе, сделанномъ Маффеемъ въ веронской библиотеке и напечатанномъ у Манси. Здесь между другими документами находится въ полномъ виде и то письмо Осия и Протогена къ папе Юлию, краткое содержание котораго даетъ Созоменъ. Гефеле, на основании словъ Афанасия, заключаетъ, что предложшие Осия и Протогена было отвергнуто соборомъ. Однако, свидетельство александрийскаго епископа, принявшаго съ 362–го года примирительный тонъ, носитъ на себе, несомненно, дипломатический характеръ. Феодоритъ и Созоменъ ясно говорятъ ο всеобщемъ опубликовании его отъ имени сардикийскаго собора.
Вероизложение, изданное сардикийскимъ соборомъ представляетъ собой фактическое подтверждение того истолкования никейскаго символа, какого держалось все старшее поколение его защитниковъ. Оно исповедуетъ только «одну ипостась Отца и Сына, которую еретики называютъ сущностью (!)», и если кто спроситъ, что есть ипостась Сына, то мы исповедуемъ, что она та же самая и одга (αντη ην η μόνη) ипостась, что и въ Отце». Одна ипостась въ Божестве, — это основной тезисъ вероизложения, доказываемый всевозможными способами. Никакое разделение и разномыслие между Отцомъ и Сыномъ недопустимо. Сущий всегда Логосъ не могъ иметь начала. Ему невозможно не существовать всегда, такъ какъ Богъ безконеченъ. Никто не отвергаеть, что Отецъ больше Сына, но не по отлучению ипостаси или какому — нибудь различию, а потому, что самое имя Отца более имени Сына, и богохульно и превратно потому толкование словъ Сына «Я и Отецъ одно» въ томъ смысле, что Онъ имелъ согласие и единомыслие съ Отцомъ. «Все мы члены вселенской церкви отвергли это безумие и жалкое мнение ихъ». Учение восточныхъ ο трехъ «различныхъ и раздельныхъ» ипостасяхъ отвергнуто, и на место ихъ поставлена одна ипостась. Единомышленниковъ Ария она едва–ли могла успокоить собой.
Соборъ западныхъ въ Сардике смотрелъ на себя, какъ на единственно правильный и законный, и потому въ лице двухъ епископовъ отправилъ посольство къ Констанцию съ просьбой утвердить постановления. Моментъ для посольства былъ выбранъ очень важный. He имевший намерения изъ–за церковныхъ распрей заводить ссору со своимъ западнымъ братомъ, которая могла бы повлечь за собой политическую опасность, Констанций склонился къ удовлетворению требований никейскаго Запада. Вероятно, Стефанъ, епископъ Антиохии, куда прибыло посольство, только что осужденный въ Сардике, грубо отнесся къ нему. Разгневанный Констанций решился пожертвовать однимъ епископомъ ради мира, приказалъ составить соборъ, низложить его и дать ответъ посольству. Такимъ ответомъ и явилось новое изложение веры, известное въ науке подъ именемъ: «εκτεσς μακρόστιχος, т. — е. — многострочное изложение веры. Оно представляетъ собой ирямой ответъ на вероизложение, изданное въ Сардике и имеетъ въ виду полемику съ нимъ. Вопреки обвинению западныхъ, что они учатъ ο трехъ отдельныхъ ипостасяхъ, какъ трехъ богахъ, они отвечаютъ, что согласно Писанию признаютъ Отца, Сына и св.
Духа, какъ три самостоятельно существующия бытия (τρία πράγματα) и три Лица, но не проповедуютъ трехъ боговъ и не отлучаютъ Сына отъ Отца, вымышляя какое–либо пространство и разстояние, телесно разъединяющия ихъ и даже мысленно не допускаютъ никакого хронологическаго промежутка между бытиемъ Отца и Сына. Но они решительно отверга–ютъ утверждающихъ, что Отецъ, Сынъ и св. Духъ—одно Лицо, что Сынъ рожденъ не по хотению и произволению Отца, a пo какой–то необходимости, что Онъ такъ же безначаленъ и не рожденъ, какъ и Отецъ, потому что никто не можетъ быть названъ Сыномъ собезначальнаго и нерожденнаго. Но въ виду примирительныхъ тенденций Констанция, восточные делаютъ несколько шаговъ навстречу никейскаго собора. Сынъ признается «Богомъ по природе совершеннымъ и истиннымъ», подобнымъ во всемъ Отцу (τφ πατρί κατά πάντα όμοιος), имеющим одно съ Нимъ достоинство Божества и совершенное согласие царства, и вместо: три ипостаси—более доступное западной мысли выражение: три лица. Но въ общемъ догматическая позиция Востока остается та же самая. Съ особенной подробностью восточные епископы разъясняютъ въ этомъ новомъ изложении все ту же мысль ο различии и самостоятельности Лицъ св. Троицы, ο подчиненности Сына Отцу, более резко нападая на Маркелла и его ученика Фотина, котораго они называютъ въ насмешку Скотивымъ, сливающихъ три ипостаси, подъ которыми нужно разуметь никейцевъ.
Такимъ образомъ, предполагаемый вселенский соборъ обманулъ возлагавшияся на него ожидания, въ догматическомъ отношении онъ не привелъ ни къ какому результату, практически лишь усиливъ личное раздражение епископовъ обеихъ церквей. Поменявшияся анафемами на главныхъ своихъ деятелей, восточная и западная церкви стояли теперь почти въ формальномъ разделении, взаимно подозревая одна другую въ каноническихъ на–рушенияхъ и догматическихъ заблужденияхъ. «После этого собора, — говоритъ объ этомъ времени Созоменъ, — те и другие, т. — е., восточные и западные епископы, уже не смешивались между собою и не сообщались, какъ единоверные; западные простирали свои пределы до фракии, а восточные до Иллирии, и церкви, чего следовало ожидать, возмущаемы были раздоромъ и взаимными наветами. Но, къ счастью, этотъ формальный расколъ продолжался не долго. Констансъ, по требованию котораго былъ созванъ соборъ въ Сардике, вовсе не желалъ, чтобы дело, начатое по его инициативе, осталось безъ всякихъ осязательныхъ последствий. Постановления, сделанныя въ Сардике, онъ решился поддержать въ случае надобности даже оружиемъ и, видя неудачу соборнаго посольства, отправилъ энергичное заявление къ Констанцию—или возвратить Афанасия и никейцевъ или готовиться къ войне съ нимъ.
Но война съ западнымъ братомъ была немыслима для Констанция; какъ разъ въ это именно время онъ долженъ былъ собирать войска на восточной границе для защиты отъ персовъ. Скрепя сердце, онъ подчинился требованию брата и вызвалъ Афанасия изъ ссылки, который только после третьяго приглашения ре–шился покинуть Западъ. Въ Александрию онъ прибылъ 23–го ноября 346 года, а за нимъ опять явились на Востокъ Павелъ константинопольский и Маркеллъ. Еще разъ естественное течение церковныхъ делъ было искуственно прервано вмешательствомъ государственной власти! Бще разъ все результаты долговременной борьбы партий были искуственно сведены къ нулю!
3. После сардикийскаго собора и вторичнаго возвращения сосланныхъ никейцевъ на свои кафедры въ церковныхъ делахъ Востока и Запада настало на некоторое время затишье. Долгие споры, не приводившие ни къ какому концу, постоянные соборы, остававшиеся безъ всякихъ результатовъ, утомили всехъ. И защитники и противники никейскаго учения одинаково нуждались въ отдыхе, котораго требовала ихъ истощенная энергия, и теперь охотно готовы были воспользоваться искусственнымъ перерывомъ борьбы, возникшимъ по мановению государственной власти. Но это внешнее затишье отнюдь не обозначало собой внутренняго умиротворения церкви. Спорный вопросъ все еще оставался въ томъ же положении, въ какомъ онъ былъ и въ начале борьбы, не подвинувшись ни на шагъ къ своему решению, несмотря на все соборы. Точно также и спорящия стороны попрежнему были убеждены въ взаимномъ неправомыслии, подозревали другъ друга въ тайномъ еретичестве и, сохраняя наружный миръ, въ глубине души съ трудомъ переносили наличный порядокъ вещей. Никейцы были недовольны уже темъ, что постановления сардикийскаго собора, которому они обязаны были своимъ возстановлениемъ, не были проведены на Востоке полностью. Правда, они получили кафедры свои обратно, но ихъ противники, низложенные въ Сардике, не были изгнаны, продолжали занимать свои места и считать себя законными епископами.
Еще большее недовольство царило въ рядахъ реакции: ведь, возвращение никейцевъ опять уничтожало все достигнутые ею успехи и, кроме того, какъ обязанное воздействию западныхъ епископовъ, оно морально принижало церковный Востокъ предъ Западнымъ. При такихъ условияхъ борьба готова была вспыхнуть въ каждый моментъ съ прежней силой, и только страхъ предъ государственной властью, да практическая невозможность вести борьбу безъ правительственной помощи невольно заставляли стороны держаться пока выжидательнаго положения. Занятый войной съ персами, а потомъ подавлениемъ бунта внутри империи, Констанций весьма дорожилъ установившимся въ церковныхъ делахъ равновесиемъ, и тотъ дорого поплатился бы, кто первый рискнулъ бы нарушить это равновесие.