Страница 67 из 123
Въ первый разъ западнымъ епископамъ пришлось столкнуться съ восточными вопросами на неболомъ собрании въ Арелате, происходившемъ въ 353–мъ году, вскоре же после поражения Максенция. Отъ западныхъ здесь категорически потребо–вали осуждения Афанасия, котораго обвиняли теперь въ тяжкихъ политическихъ преступленияхъ, при чемъ обвинителемъ былъ самъ императоръ. Утверждали, что Афа–насий возстановлялъ противъ Констанция его умершаго западнаго брата и поддерживалъ сношения съ бунтовщикомъ Максенциемъ, являясь, такимъ образомъ, прямымъ врагомъ своего законнаго государя. Такъ какъ на лицо не было ни обвиняемаго, ни его представителей, то и проверить обвинение было невозможно; оставить же его безъ внимания оказывалось неудобнымъ въ виду личности обвинителя. Подозревая, что въ жалобахъ на Афанасия не все обстоитъ чисто, западные епископы сделали было попытку перенести дело на догматическую почву и сначала предложили обсудить вопросъ ο вере, а потомъ объ Афанасии. Но имъ строго было заявлено, что всякия разсуждения ο вере излишни и не относятся къ задачамъ собора. Такимъ образомъ, дело Афанасия было резко разграничено отъ вопрсовъ догматическихъ, и это разграничение оказалось той ловко расчитанной ловушкой, въ которую попались все западные.
Одинъ только Павлинъ трирский не хотелъ согласиться на осуждение Афанасия, не выслушавъ предварительно его объяснений, и былъ тотчасъ же сосланъ въ Фригию. Все же прочие члены собора, въ томъ числе и оба епископа, присланные папой Ливериемъ, подписали его осуждение. Первый шагъ къ проведению осуждения Афанасия и на Западе сделанъ былъ, следовательно, легко и быстро. Но арелатское собрание, составившееся случайно при дворе Констанция, было слишкомъ ничтожно по числу своихъ членовъ,чтобы решение его получило авторитетное значение для всего Запада. Протестъ раздался прежде всего со стороны папы, который крайне былъ раздосадованъ податливымъ поведениемъ своихъ легатовъ и прислалъ новое посольство къ Констанцию съ просьбой обсудить дело на общемъ соборе. Къ папе примкнули другие видимые епископы Запада: Люциферъ калабрийский, Евсевий верчельский и Дионисий миланский, также заявившие желание ο созвании собора. Констанций, разсчитывая добиться осуждения Афанасия на большомъ соборе, уступилъ общимъ требованиямъ, и новый соборъ состоялся въ 355году въ Медиолане, куда императоръ перенесъ теперь свой лагерь. Собралось, однако, немного западныхъ епископовъ, не более 30—40, и притомъ въ числе ихъ находилось и несколько восточныхъ. Западные явились на соборъ съ твердымъ намерениемъ защитить дело веры и Афанасия, но, несмотря на свою многочисленность, не достигли ни малейшаго успеха.
Руководители собора, Урзакий и Валентъ воспользовались уже испытаннымъ въ Арелате приемомъ и резко отделили догматические вопросы отъ осуждения Афанасия. Членамъ собора опять было строго запрещено поднимать речи ο вере, и когда одинъ изъ нихъ, Дионисий миланский, по цредложению Евсевия верчельскаго, сталъ было подписывать никейский символъ, Валентъ насильно вырвалъ его изъ рукъ Дионисия, сказавши: «этого никогда не будетъ», а затемъ и самыя заседания собора перенесены были изъ храма во дворецъ. Императоръ взялъ теперь на себя непосредственное наблюдение за соборными занятиями, и сначала следилъ за ними, сидя за занавеской, но когда на соборе вместо осуждения Афанасия раздались обличения на его обвинителей, Валента и Урзакия, Констанций не выдержалъ, отбросилъ занавесъ и, войдя въ залу заседания, грозно заявилъ отцамъ: «я самъ обвиняю Афанасия, и ради меня вы должны верить Валенту». Напрасно члены собора упрашивали проверить обвинения на Афанасия и заявили ο противоканоничности заочнаго его осуждения, — «моя воля—вотъ канонъ для васъ», — ответилъ императоръ и подъ угрозою немедленной ссылки и даже смерти потребовалъ признания Афанасия виновнымъ. Весь соборъ, за исключениемъ только трехъ епископовъ, уступилъ, подписалъ осуждение Афанасия и возстановиль общение съ восточными епископами, прерванное въСардике.
Согласившиеся на осуждение Афанасия, члены были распущены по домамъ, а три, заявившие протестъ, — Люциферъ калабрийский, Евсевий верчельский и Дионисий миланский, — отправлены въ изгнание на Востокъ. Та же мера принуждения применена была и къ темъ западнымъ епископамъ, которые, предвидя исходъ собора, не явились на заседания его. Осий Кордубский, продолжавший требовать свободнаго собора, былъ задержанъ подъ арестомъ въ Сирмии и сосланъ въ Германикию, Иларий пуатьеский из–гнанъ во Фригию, a папа Ливерий после того, какъ будучи вызванъ ко двору, не поддался личнымъ убеждениямъ Констанция, долженъ былъ по приказанию царя оставить Римъ и удалиться во Фракию. Оппозиция Запада была сломлена: все сторонники Афанасия подпали изгнанию, прочие же епископы формально согласились на осуждение его и вступили въ общение съ его противниками. Теперь дошла очередь и до Афанасия. 6–го января 356 года по распоряжению Констанция александрийский военачальникъ Сирианъ собралъ въ Александрию все легионы Египта и Ливии и въ ночь на 9–ое января оцепилъ ими церковь Феоны, въ которой Афанасий совершалъ всенощное бдение. Воины разломали двери храма и ворвались въ церковь, чтобы схватить епископа, но народъ, собравшийся во множестве на богослужение, возмутился этимъ грубымъ насилиемъ, Въ церкви поднялись шумъ и борьба: одни изъ воиновъ взялись за оружие, другие бросились грабить церковь.
Афанасий сиделъ на своей епископской кафедре и сначала увещевалъ народъ къ молитве, но затемъ, видя общее смятение, приказалъ всемъ присутствовавшимъ расходиться по домамъ и вместе съ ними самъ незаметно вышелъ изъ храма. Солдаты обыскали всю церковь, осмотрели сокровеннейшия места, опросили некоторыхъ клириковъ подъ пыткой, но Афанасия не нашли. Разгневанный неудачей, Констанций издалъ приказъ во что бы то ни стало достать Афанасия, но напрасно искали его по монастырямъ и пустынямъ Египта, — Афанасий какъ бы совсемъ исчезъ изъ глазъ людскихъ. Никто не могъ указать его местопребывания, и только самъ онъ, время отъ времени, давалъ знать ο своемъ существовании новыми полемическими сочинениями противъ арианства.
Съ удалениемъ Афанасия борьба реакции противъ лицъ никейскаго образа мыслей достигла полнаго торжества. Все защитники единосущия и на Западе и на Востоке были изгнаны со своихъ кафедръ, осуждены и лишились непосредственнаго влияния на церковную жизнь. Громадное большинство восточныхъ и западныхъ епископовъ фор–мально согласилось на это изгнание и фактически стало на сторону реакции. Почва для догматической победы надъ никейскимъ символомъ теперь была уже вполне готова, — и вотъ, какъ знакъ и осуществление этой победы и явилась вторая сирмийская формула, изданная въ 357 году, т. — е. только годъ спустя после низложения Афанасия.
Происхождение этой формулы, получившей важное значение въ истории антиникейскихъ движений, очень темно. Есть известие, что она составлена была Потамиемъ лиссабонскимъ, следовательно, вела свое происхождение съ Запада. Несомненно, что она разсматривалась на собрании главнейшихъ деятелей оппозиции, происходившемъ въ Сирмии въ указанномъ году при лагере Констанция, получила здесь общее одобрение епископовъ и императора и, затемъ, была разослана для подписки всемъ предстоятелямъ восточныхъ и западныхъ церквей подъ угрозою ссылки въ случае отказа. — По своей форме она была собственно не символомъ, а такъ сказать догматическимъ манифестомъ, въ законодательномъ порядке определявшимъ те пункты веры, которые одни только отныне и должны считаться обязательными для каждаго члена церкви. Написанная въ торжествующемъ диктаторскомъ тоне, сирмийская формула начиналась довольно самоувереннымъ заявлениемъ, что все вопросы ο вере теперь покончены, что въ Сирмии, въ присутствии Урзакия и Валента и прочихъ епиекоповъ, все верно разыскано, изследовано, и ничто не осталось въ сомнении. Очевидно, сами издатели формулы смотрели на нее, какъ на завершительный результатъ всей предшествовавшей борьбы, какъ на такое изложение веры, которое должно оберечь миръ церкви на будущия времена. На чемъ же сошлись сирмийские догматисты?