Страница 3 из 20
III. В качестве возражения против Указа, о.С.Булгаков ссылается на терпимое до сих пор отношение Церкви к его учению. Книга «Свет Невечерний», где впервые развивалась софиологическая доктрина автора «Агнца Божия», вышла в Москве в 1917 г. Еще раньше вышла книга о. П. Флоренского, «Столп и утверждение Истины», где также излагалось учение о Софии, сочинение, доставившее его автору степень магистра богословия. «Отсюда явствует, что учение о Премудрости Божией, по крайней мере на правах богословского мнения, до революции являлось терпимым и Св. Синодом, и учеными богословами» (с.22). Автор «Света Невечернего», — тогда еще светское лицо, — участвовал в трудах комиссии Всероссийского Собора 1917 г., был избран в члены Высшего Церковного Совета, пользовался личным доверием Свят. Патриарха Тихона и с его благословения был рукоположен в иерея в 1918 г. еп. Феодором, который был знаком с сочинениями С.Н.Булгакова. Никто из членов Собора — в том числе и сам м.Сергий — не выражал недоверия или сомнения в его правоверии. Этот вопрос не возникал также и в Высшем Церковном Управлении на Юге России, в состав которого входил автор «Света Невечернего» (с.22–24).
Приведенные факты, свидетельствующие об отсутствии обвинений в течение хотя бы и долгого времени в прошлом, не исключают возможности обвинений в настоящем. Далеко не всегда лжеучения встречали немедленное противодействие со стороны церковной власти. Достаточно вспомнить, что Оригеновские споры возникли много лет спустя после смерти Оригена, осуждение же «Трех Глав» на V Вселенском Соборе коснулось Феодора Мопсуетского и некоторых пунктов писаний Ивы Эдесского и блаж. Феодорита Кирского через сто лет после того, как все три умерли в мире с Церковью, справедливо почитаемые за многие заслуги. Ни долгий срок, ни заслуги Оригена и Феодорита не могли сделать православными их неправые учения: Церковь не знает «права давности», как не может Она допустить и компенсации ложного в учении, заслугами в других областях: ложное остается ложным и требует исправления. Напрасно жалуется о.С.Булгаков, что Церковь хочет судить, богословский труд всей его жизни (с.22,51), подобно наемнику евангельской притчи, указывая на затраченные усилия и понесенные тяготы. Неужели «свой труд», «свое дело» (хотя бы и дело всей жизни) связали его тяжкими узами священной собственности, которые не может разрешить Церковь? Неужели лучше, цепляясь за свое дело, дождаться дня, когда оно сгорит в огне и «потерпеть урон» (1 Кор.3:15), чем явив подлинную свободу, отбросить узы «своего» и внять суду Церкви?
Неубедительно и указание на терпимое отношение Церкви к «Столпу и утверждению Истины» о.П.Флоренского и к «Свету Невечернему», первому богословскому труду о.Сергия, в то время проф. С.Н.Булгакова. Со стороны церковной власти не могло быть иного отношения к этим двум книгам, знаменовавшим обращение к Церкви русской интеллигенции. В частности, автор «Света Невечернего» прошел долгий и трудный путь, приведший его к церковным стенам. И Церковь с радостью приняла пришедших, лобызая намерение, взирая на устремление их мысли к Истине и снисходя к несовершенствам, к неточностям и даже ложным мнениям, которые должны были бы постепенно изжиться и отпасть сами собой, как ненужная шелуха, при дальнейшем возрастании обоих богословов в Церкви. Исполнился почти двадцатилетний срок — от «Света Невечернего» к «Агнцу Божию». Первая книга — философа устремляющегося к полноте ведения Истины в Церкви, вторая — пресвитера Церкви, плененного своей философией и извращающего ради нее православное учение, восставая против Отцов. Исполнился срок созревания, после которого Церковь должна была произнести свой суд над богословским делом о.С.Булгакова. Можно ли отрицать право церковной власти на этот суд или указывать на ее непоследовательность, на том основании, что доселе Церковь медлила тем или иным высказыванием, ожидая окончательного определения пути мысли о.С.Булгакова?
IV. о.С.Булгаков неоднократно указывает, что суд над его учением произнесен без знакомства с подлинными его сочинениями, которое заменяется доставленными м. Сергию выписками из них (с.20–22,51).
Конечно, было бы может быть желательно непосредственное ознакомление м. Сергия и с «Агнцем Божиим», и с остальными трудами о.С.Булгакова, составляющими, по словам самого автора, не одну тысячу страниц. Но требовать подобного труда, связанного с немалой затратой времени, от Главы Поместной Церкви, руководящего жизнью более чем двухсот епархий, было бы по меньшей мере странно. о.С.Булгаков опять забывает, что епископ Церкви есть прежде всего администратор, руководитель Ее жизни, ответственный перед Богом за Церковь и чистоту Ее учения, а потом уже богослов, могущий углубляться в рассмотрение тех или иных деталей или оттенков чужой богословской мысли. Он забывает также, что и по своей цели, и по своим методам, суждение иерархов о том или ином богословском учении коренным образом отличается от критики какой–либо философской системы, научного труда или художественного произведения. Там обращается внимание на логичность построения, согласованность частей, отсутствие внутренних противоречий. Здесь, прежде всего, определяется основная тенденция — независимо от цельности самой системы, — характер этой системы и тот вред, который она может повлечь для Церкви: рассматривается ее действенное существо и оставляются в стороне второстепенные детали и оговорки, уравновешивающие ту или иную мысль в целом построении системны.
Мысль Нестория о «лице соединения», которую с большой натяжкой можно было бы истолковать как признание единой ипостаси, не уничтожала основной губительной тенденции несторианства рассекать единство Богочеловека. Обнаруживая и обличая самое существо несторианства, его основную тенденцию, св. Кирилл не входил в подробное ознакомление со всей «системой» Нестория. Он обратился со своим первым посланием, обличавшим Константинопольского Патриарха, ко всему епископату, как только узнал о новом учении, — тоже по «выпискам», — по обрывкам проповедей Нестория, проникшим в египетские монастыри. Невозможно отрицать, что заблуждение Нестория было верно определено св. Кириллом в его существе. Можно было бы привести множество примеров из истории Церкви, когда учение осуждалось «по выпискам». Все они сводятся к одному основному принципу: Церковь всегда судила и судит не «систему» как таковую, а самое существо мысли и ее возможный вред; для этого суждения достаточны те материалы, которые могут дать представление об основной тенденции доктрины.
Значит вопрос не в знакомстве или незнакомстве м.Сергия и русских епископов с книгами о.С.Булгакова, а в том, верно ли определено по имевшимся материалам существо нового учения в докладе м.Сергия и в самом Указе Патриархии. Если бы характеристика основных тенденций о.С.Булгакова, сделанная на основании цитат, оказалась не соответствующей действительности, о.С.Булгаков мог бы дать прямой и исчерпывающий ответ на все обвинения, содержащиеся в докладе м, Сергия и в заключении Преосвященных Патриархии. Если же это суждение справедливо, то о. C.Булгакову остается или признать справедливость обвинений, или же отвечать на них не по существу, а уклончиво, т. е. искажая смысл обвинений и отвечая не на то, что инкриминируется его доктрине. Именно так и поступает о.С.Булгаков в своем ответе. Это станет ясно из внимательного сличения его докладной записки 1) с текстом доклада м.Сергия, 2) с заключением Московской Патриархии.
II. БОГОСЛОВСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДОКЛАДА М. СЕРГИЯ ПАТРИАРХИИ
а) О ложном начале и нецерковном характере богословия о.C.Булгакова
§1. О. С.Булгаков приписывает м.Сергию желание судить не об основных началах, а только об отдельных частностях его сложной системы. Он пытается доказать это двумя следующими цитатами, вырванными из доклада м.Сергия: «Не нужно излагать и разбирать всю систему Булгакова. Чтобы не быть ею загипнотизированным, подойдем к ней со стороны: возьмем несколько положений православной догматики и посмотрим, во что она превращается в толковании Б.». Другая цитата, вызывающая возмущение о.С.Булгакова: «Прежде всего представляется нецелесообразным указывать отдельные пункты учения Булгакова, где оно явно противоречит церковному учению, иногда повторяя ереси, уже осужденные Церковью». Продолжим эту цитату, обратившись к тексту м.Сергия: «Не в таких частных противоречиях характеристика Булгакова. Это лишь подробности его системы, лишь прямые следствия основного начала, на котором построено все его учение о Софии — Премудрости Божией. Самое это начало не церковно, и система, построенная на нем, настолько самостоятельна, что может или заменить учение Церкви, или уступить ему, но слиться с ним не может».