Страница 14 из 57
Так говоря, найди отвагу в себе и сразу кайся в том, в чем как человек ошибаешься. Ибо все это — лукавого: приводить тебя в отчаяние, делать так, чтоб ты унывал, все расхищать печалью. Но ты его не слушай.
И письма, которые задерживаются, и те, которые теряются, — его работа. Это он подталкивает, чтоб их вскрывали. Он всякого зла виновник. Никто другой не виноват, как только он. Так вот, с ним и мы должны воевать до конца дней. Не с братьями, но с тем, кто их подвигает думать и делать всякое зло, явное или тайное.
Итак, поскольку я сказал тебе, что я рядом с тобой, когда ты гневаешься, когда ты готов вспылить, говори сам себе: "Ради любви старца, который будет плакать, когда узнает, не разгневаюсь и не ослушаюсь. Кто когда получил пользу от преслушания, чтобы получить ее сейчас и мне?"
Об авве Дорофее, о котором ты попросил, легко нам найти, но не разрешается, чтобы книга вышла за пределы Святой Горы, если давно напечатана. А авва Дорофей очень славный и умилительный, и очень душеполезный. Я спрошу, разрешат ли, чтобы я купил и послал "Благоделателя" 23) или "Добротолюбие".
О брате, о котором ты пишешь, что он страдает, мы помолимся. Все же какой-то сокрытый или старый грех этому причина, и поэтому попускает Бог, чтобы он страдал таким образом. Часто бывает грех, о котором не знает даже сам человек, что, поступая так, согрешает. И шествует, как слепой во тьме, не имея отваги увидеть себя на свету, сказать: "Я согрешил, Боже мой!"
А диавол, насколько истекает время и приближается его конец, настолько же воюет и старается с предельным неистовством обречь нас на мучения.
Особенно сейчас, когда приближается Великий пост, много искушений и много волнений воздвигают на нас негодные бесы. Потому как и мы в это время их притесняем сверх обычного постом и молитвою, еще более свирепеют против нас и они. Так вот, позаботься приобрести венцы на этом поприще подвига. Ты должен стать более доблестным. Должен противостать грудью против этих бесплотных. Не бойся их.
Ты не видишь при каждой молитве, которую творишь, сколько их падает, сколько показывает спину. Ты видишь только, насколько ранят тебя. Но побиваются и они. И они страдают. Всякий раз, когда мы терпим, они вприпрыжку убегают и при каждой молитве тяжко ранятся. Итак, не жди во время войны, когда ты мечешь во врагов стрелы и пули, чтобы они метали в тебя мармелад и шоколад.
Помнишь, что ты писал тогда вначале? Говорил, что облекся в монашеский образ как во всеоружие, чтобы воевать против Начал и Властей тьмы. Итак, подвизайся, чтобы быть верным своим словам.
17
Чадо мое милое со всей во Христе братией! Радуйтесь святой радостью Господа нашего Иисуса Христа!
Сегодня память святого Харлампия. Вчера узнали, что пришла почта, и как закончились первые три дня Великого поста, ходил брат в Дафни и получил перевод и заказное письмо. Пожалуйста, не шлите заказных, потому что очень трудно нам ходить отсюда в Дафни
И по нашему нынешнему положению это каждый раз для нас большие расходы.
Вскрытие писем объясняется так: кажется, что некоторые думают, что я пишу об их ошибках старцу, который является их духовником, и поэтому вскрывают их, чтобы увидеть, что там написано. Но я об этом нисколько не волнуюсь. Не беспокойтесь и вы. Пусть каждый заботится о своей душе. Ибо каждый из нас ответит не только за правые и неправые свои дела, но и за слово праздное, и за мысли, которые мы по ошибке думали.
Поклонись своему старцу и передай ему мою благодарность за милость, которую он нам оказал и разрешил тебя от епитимий. И впредь будь внимателен, дитятко мое, ибо ошибки приносят боль, и это труд — быть под епитимией. Когда старец говорит тебе, а ты не идешь или не отвечаешь, как надо, — это страшное пренебрежение. Это не может быть оправдано для того, которому завтра снова предстоит увидеть лицо своего отца. Так мог бы делать только тот, который решил и готов удалиться от своего ближнего и более его не видеть. Иначе с каким лицом тот, который остается, снова обратится к своему духовному отцу? Как он с ним будет говорить, просить его благословения?
Смотри, дитя мое, ибо это жестокий эгоизм и несмиренный образ мыслей. Когда тебе как человеку случается быть уставшим или больным, или тебя отягощает послушание, скажи об этом своему старцу со смирением. Объяснись бесхитростно, с чистой совестью. А он умеет оказывать снисхождение. Он знает, как иногда облегчать тебе тяжесть, чтобы не пропадал твой труд и ты не получал бы вред вместо пользы.
Однако научись слушаться без отговорок и без вознаграждения. Не заставляй своего старца снисходить к тебе и беречь тебя за его счет, ибо в конце, здесь или там, расходы за всю эту "бережливость" оплатишь ты. Не отягощай счета своей души из-за незначительных вещей.
И сейчас, когда ты потерпел поражение и упал один раз, будь впредь бдителен к этой страсти. Ибо искушение всегда стоит под боком, и если человек в каком-нибудь сражении один раз будет побежден, то, пусть хоть сто лет пройдет, только попадет он туда, где был единожды побежден, как тут же оно его поражает снова.
Поэтому я говорю тебе и всем братиям, что из каждого сражения с врагом нужно выходить победителем. Или умереть в борьбе, или с Богом победить. Другой дороги нет.
В час искушения не оставляй своего места, не дезертирствуй, не указывай на ошибку другого, не проси справедливости, а минуй искушение и смятение, молча до смерти.
И когда минует искушение и установится полный мир, старец ты или послушник, тогда бесстрастно укажи на вред или пользу. И таким образом устрояется добродетель.
Во всех искушениях и скорбях требуется терпение, и оно — победа над ними. Отметь имена претерпевших до смерти в час искушения, когда их слюна во рту становилась кровью, чтобы не заговорить. К ним относись с большим благоговением и почитай их как мучеников и как исповедников. Их и таких, как они, я люблю, их целую и ради них должен проливать каждый день и последнюю каплю в любви Христовой. Поскольку видишь, что, терпя, он предпочитает тысячи смертей тому, чтобы выпустить из уст своих холодное слово. И когда его душат люди, его душит правота, его душит и внутренний помысл, он, сражаясь, ослабевает и падает, как мертвый, и тогда еще сражается умственно с искушением, и берет всю тяжесть на себя, болезнуя и воздыхая, как виноватый.
Так вот, ничего другого не желаю и так сильно не люблю, как слышать, что вы имеете терпение в искушениях.
Поскольку Бог, как Существо самопрославляемое, не нуждается в труде человеческом, но радуется и любит, когда ради Его любви мы мученичествуем и страдаем, поэтому и венчает нас как подвижников и дарит нам щедро Свою благодать.
Хотел бы я написать три слова, или книги, из которых одно было бы только о том, что человек есть ничто, и непрестанно я бы кричал, что я ничто. В другом бы писалось, что все во всем и над всем есть Бог самопрославляемый. И третье: имей во всем терпение до смерти. Молодой ли ты, состарился ли, подвизался ли многие годы — если не имеешь терпения до издыхания, почтутся ветошью твои дела пред Богом.
Итак, познай себя, что ты — ничто. Таково твое существо — ничто. Происхождение твое — глина, жизненная сила твоя — дыхание Божие. Итак, все — Божие. Познай самого себя, что ты — ничто, и имей терпение в искушениях, чтобы избавиться от них и стать богом по благодати, ибо ты — дыхание, дуновение Божие.
Так вот, часто взывай к Отцу своему, Который всегда рядом с тобой и не отлучается никогда. Он даже ближе, чем движение твоего ума: Он в твоем дыхании, в твоем уме, в твоем слове. Бог все вмещает. Мы, убогие и безумные, в Нем живем, в объятиях Его носимы 24). Отец твой — здесь, видит тебя всегда. А ты почему не видишь Его? Почему грешишь? Почему преслушаешься? Почему опечаливаешь Жизнодавца? Хотя Он тебя видит, печалится и смотрит сквозь пальцы, ибо ты слеп. Проси Его, терпя искушения, которые Он тебе посылает, и откроются твои глаза, чтобы увидеть Его, и тогда с Иовом воскликнешь: "Слухом уха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя: темже укорил себе сам, и истаях, и мню себе землю и пепел" 25).
18
То, что у тебя случилось, чадо мое, показывает, что у тебя много тщеславия. Ты много о себе думаешь. И поэтому у тебя нет духа снисхождения и смирения. А считаешь, что более не согрешишь, не сделаешь преслушания, не изменишься к худшему, а будешь жить впредь неизменной жизнью, что не свойственно человеческой природе.
И уже было сказано тебе, что ты болеешь большим неведением, от которого рождается возношение. Так вот, будь внимательным, чадо мое, и избавляйся от неведения, матери всякого зла. Неведение добра — тьма души. И если человек не станет союзником Христа, Который есть Свет, он не сможет избавиться от князя тьмы, диавола.