Страница 17 из 57
Крепкий силою, пока не соделает человека, делает так, чтобы он поднимался и созерцал, опускался и боролся. И относился к этому как к обычному, к тому и другому, так, чтобы эти обычные перемены не были для него чувствительны. "И то и другое, — говорит Он тебе, — ради Меня".
Итак, не желаешь страдать? Не желай подниматься. Если кто не желает терпеть скорби, пусть не просит себе и благодати.
Так вот, для того Бог взял у тебя благодать, чтобы ты стал мудрым. И она снова придет. Не оставит тебя. Это закон Божий. Но снова уйдет. Но и снова придет. Только бы ты не прекращал о ней просить до тех пор, пока не соделает тебя совершенным.
Известно, что когда один страстный станет учить другого страстного, то благодать сразу отходит от первого и он впадает в то же самое. Ибо прежде "делания" не дана ему эта привилегия.
Однако не это вся причина того, что тебя оставил Бог. Поскольку, если бы и не было этого, благодать непременно ушла бы за этот срок. Не помнишь, что я тебе сказал вначале: то, что ты говоришь сейчас, хочу, чтобы ты мне говорил через четыре года? Пролистай первые письма и увидишь это.
Это непреодолимый закон Божий. Через три-четыре и редко — пять лет отходит благодать, чтобы закалить того, у кого она была, и, если он захочет, сделать его мудрым.
Так вот, не печалься, это общая чаша. Внимательно прочти о святом Андрее, Христа ради юродивом 33), чтобы увидеть, что он говорил, когда Христос давал ему горькое. Это для всех нас, в меру каждого.
Итак, терпи цепь Христа твоего. Крепко сожми уста и не произноси ни слова. Найди в себе отвагу, говоря: "Что печалишься, душа моя? И что унываешь? Ничего плохого не произошло. Ушел Христос ненадолго, но и снова придет. Медлит немного, желая тебя научить терпению и смирению. Святые столько претерпели, а ты не можешь немного потерпеть домостроительство благодати?" Это говори своей душе и не унывай, ибо радость для искусителя — видеть, что ты печалишься и унываешь.
И когда придет благодать, и уйдет, и снова приходит и уходит, тогда научаешься войне, и это не производит на тебя впечатления, а радуясь, ты будешь говорить: "Испытай меня, Христе мой, и искуси меня, как серебро". Тогда пускаешь корни глубоко, как деревья, которые чем сильнее обдуваются ветром, тем глубже укореняются. И свидетель мне Бог, что в самых больших моих искушениях я нашел самое большое утешение.
Итак, мужайся и укрепляйся в Господе, терпя искушения, и снова придет благодать.
23
Благодать всегда предшествует искушению, сообщая и говоря: "Будь готов и закрой свои двери". Когда ты замечаешь в своем сердце умиление, просвещение в твоем уме и созерцание — сразу будь готов. Не говори: "Дана мне передышка", но, зарядя свое оружие — слезы, пост, бдение и молитву, — задай цель уму охранять свои чувства.
Каким же образом произойдет схватка? Будет она с демонами? С людьми? Или с твоим собственным естеством? И не смыкай глаз, пока не протрубит боевая труба. И когда произойдет битва, будет явлена тебе твоя борьба и победа.
Тогда наверняка бойся, когда благодать действует в тебе. Если же видишь, что тебя душат искушения и скорби отовсюду, тогда радуйся. Не печалься, не сетуй, не унывай. Найди в себе отвагу, ибо радость и умиление к тебе придут.
"Мужайся, душа моя", — говори. Вот это и все искушение, испытание и скорбь, а потом много дней у тебя будет мир, и радость, и благодать. "Благодарю Тебя, Христе мой, — говори, — ибо в скорби распространил мя еси, и, наказуя, наказал мя, и извел в покой душу мою" 34).
А палка — от всякой страсти противоядие, так что и бесы ее боятся и трепещут, видя, как человек наказывает себя, как мученик, ради любви Христовой.
Время от времени, когда страсти восстают против души и хотят сбросить всадника — ум, когда каждая страсть поднимает голову, тогда говоришь им пароль: "Замолчи, заткнись! Иначе поработает палка!"
Приходит, например, помысл и давит тебя в церкви. "Почему снова поет твой брат, а не ты, хотя и твоя очередь?" Ты ему говоришь: "Лучше, чтобы порадовался мой брат, а не я". Помысл настаивает: "Но почему, ведь так было бы справедливо и правильно?" Ты скажи ему: "Диавол, оставь меня!" И углубись умом в Иисусову молитву. Восстает искуситель, хочет извести: "Ну нет же, почему?" "Хорошо, — скажи ему, — хорошо! Подожди-ка немного, скажу тебе почему!"
И сразу, спросившись, выйди из церкви и поспеши в свою келлию. Там возьми палку и скажи с гневом: "Вот тебе "почему", диавол! Вот оно. Это та "справедливость", которую ты просил. Так вот, получай ее!" И, ранив его в своем теле, тем самым подаешь на него жалобу Христу как на виновника твоей боли. Убегает, трепеща, бес; приходит Христос, наполняет тебя умилением, облегчает страсть, и ты научаешься искусству побеждать.
Тобою обладает сон? Отбрось нерадение. Тебя беспокоит гнев? Сокруши эгоизм. Наполняют тебя горечью злопамятность и зависть? То же самое. Не нравится тебе еда? Все — так же. Поднимается война плоти? Восстань как сильный и сразись со своими врагами. И вообще, когда тело и помысл попросят "права" и "почему", ответ — палка.
"Или проживу один час, как Ты хочешь, Христе мой, или пусть меня не будет в этой жизни", — так плачешь, горюешь, и приходит милость Господня. Успокаиваются страсти, и у тебя устанавливается мир с самим собой, с Богом и со всем творением. Сдается тело со всеми своими помышлениями. И тогда более не нуждается в палке, так как научилось подчиняться духу.
И я, прежде чем пало мое тело, много палок поломал на своих бедрах. Как палач, стоял над самим собой. Дрожало все мое тело, когда видело, что я сейчас возьму палку. Убегали бесы, успокаивались страсти, приходило утешение и радовалась душа, поскольку есть Божий закон: все то, что приносит наслаждение, исцеляется страданием.
Довольно об этом. Если хочешь узнать побольше, прочти Жития святых. Прочти, чтобы увидеть, сколько злострадания употребили святые против их ветхого человека, сколько вольно или невольно подавляли себя, пока не расцвел в них цветок чистоты, благоухание святости. Поэтому благоухают и мироточат их мученические и преподобнические святые мощи.
24
Не удивляйся, чадо мое, так бывает у монаха. Жизнь монаха — постоянное мученичество. Сладкий Иисус познается в скорбях. И как только взыщешь Его, так Он тебе предлагает скорби. Любовь Его — посреди мук. Показывает тебе немного меда, а под ним спрятал целый склад горечи. Предшествует мед благодати, а следует горечь искушения.
Когда Он захочет послать тебе муки, извещает тебя и как вестника посылает тебе соответствующую благодать. Он как.бы говорит тебе: "Будь готов!" — чтобы ты ждал, откуда на тебя нападет и ударит враг. И так начинается твоя борьба и битва.
Смотри не робей. Не удивляйся, когда палят пушки, а стой мужественно, как воин Христов, как испытанный борец, как доблестный боец. Ибо эта жизнь — арена войны. Отдохновение будет там. Здесь — изгнание, там — наша истинная родина.
Не говорил ли я тебе и раньше, что вначале у меня восемь лет была ужасная борьба с бесами? Каждую ночь — бешеная битва, а днем — помыслы и страсти. Приходили они с шашками, мотыгами, топорами и лопатами.
— Все на него! — кричали. Это было для меня мученичеством.
— Приди, Матерь Божия! — взывал я. И, хватая одного, бил им других. Разбивал свои руки об этих чурбанов.
И по случайности один знакомый пришел из мира нас посетить. Ночью я положил его спать в свой маленький домик. И приходят бесы, по своей привычке, ко мне. И давай его бить. А он как закричит! В ужас пришел человек, чуть с ума не сошел. Я сразу прибегаю.
— Что с тобой? — говорю ему.
— Бесы, — говорит, — чуть не задушили меня! Забили меня палками!
— Не бойся, — говорю ему. — Это были мои, и в этот вечер по ошибке их отведал ты! Но ты не беспокойся.
Говорил ему и всякие другие забавные вещи, чтоб его успокоить. Но это оказалось невозможным. Не мог он больше оставаться на том месте мученичества. Испуганный, смотрел он направо-налево и просился уйти. В ночь-полночь провел я его в Святую Анну 35) и возвратился.
Жили мы тогда в Святом Василии 36).
Так вот, после таких восьми лет от палки, которой давал своему телу каждый день из-за плотской брани, от поста, который я держал, бдения и других борений, я превратился в труп. И слег больным. И уже отчаялся. Ибо потерял надежду победить бесов и страсть.
И однажды ночью, когда я сидел, открылась дверь. Я, склонившись, творил умную молитву и не посмотрел. Подумал, что это отец Арсений открыл. Затем чувствую снизу одну руку, раздражающую меня к наслаждению. Смотрю и вижу беса блуда, плешивого. Я бросился на него, как собака, такая была у меня на него ярость, — и схватил его. И на ощупь волосы у него были, как у свиньи. И он исчез. Все вокруг наполнилось вонью. И с этого мгновения ушла вместе с ним и брань плоти. И стал я впредь бесстрастен, как младенец.