Страница 162 из 163
И вот теперь, уже после того, как Вы послушались, мне кажется своевременным объяснить Вам мои распоряжения по существу.
Что так возмутило мой дух и вызвало чувство опасения за нашу церковь, когда я узнал о происшедших без моего ведома и согласия изменениях?
Наша церковь — "монастырь в миру" 12. У нас нет монастырской ограды, и этот"монастырь"внутреннего порядка. На чём он утверждается? На внутреннем"ухождении от мира", на"оцерковлении"личной жизни живущих в миру членов нашей общины. Мы стремимся достигнуть всего этого восстановлением забытого Церковью правила о частом причащении, службою, по возможности уставною, строгим соблюдением постов, исполнением келейных молитвенных правил.
Как в монастыре прежнем, так и в этом"монастыре в миру"основа всего — послушание.
И вот я увидел впервые в нашей церкви"самочиние".
Не то самочиние, которое бывает у каждого, как его личный грех, — а"самочиние"как что‑то новое в самой жизни нашего храма. В этом введении без моего ведома нового порядка не"права"мои какие‑то затрагивались, а затрагивался основной, драгоценнейший принцип послушания. Я сразу почувствовал за этим беду. Для меня было ясно, что Вы не могли на это пойти сами. Что была чья‑то другая воля, которая на это Вас клонила.
Конечно, эта другая воля искренно хотела блага церкви нашей, но, как и часто бывает, добрые побуждения, по проискам вражиим, приводят к разрушительным действиям. Так и тут. Благо церкви, расширение богослужений покупалось ценой потрясения основного принципа послушания.
Далее. Для меня было ясно, что та воля, которая склоняла Вас, в свою очередь опиралась на чьё‑то сочувствие в своём решении. Т. е. есть люди, которые этими же вражьими происками вовлечены в это самочиние, это уже была для церкви угроза разложения. Особенно страшно было это явление вот почему. Если бы изменения были сделаны без моего ведома, но в соответствии с общим духом нашей церкви, тогда непослушание было бы той легко ликвидируемой ошибкой, какой являлось оно у Вас. Но в данном случае изменения показывали другое.
Во имя требований"Устава"на нет сводились параклисисы и молебны св. Николаю и преп. Серафиму. Этим наносился удар в самое сердце нашей церкви.
В самом деле, что такое эти молебны для нашей общины, для нашего"монастыря в миру"?
Молебны преп. Серафиму, начавшиеся у св. Панкратия, были решены в Сарове, у раки Преподобного, когда я был там с своими духовными детьми 13. Около этих молебнов выросла и окрепла наша община. После закрытия Сарова эти молебны стали как бы постоянным прославлением его мощей — нашим"Саровом".
А что такое параклисис? Что с ним связано в нашей церкви?
Когда угрожало нашей церкви закрытие и разлом её, мы решили просить заступничества Божией Матери и начали ежедневно служить молебны перед иконою"Всех скорбящих радости" — церковь не тронули. Служение ежедневных молебнов было отменено и заменено параклисисом.
Таким образом, эти параклисисы не что иное, как продолжающийся наш обет о неустанной молитве Божией Матери, заступнице нашей церкви.
Вот поэтому‑то молебны и стали нашим сердцем, ибо они утверждали некую особую близость к храму нашему Пречистой Божией Матери, св. Николая Чудотворца и преподобного Серафима.
И вдруг делается самочинное распоряжение о фактической их ликвидации! Поймите, как ужаснулся я, увидя здесь не только самочиние, но и чей‑то чуждый храму нашему дух, посягнувший на столь драгоценное для каждого из нас. И я потребовал немедленного возвращения к старому. Что я не ошибся и что дело не в случайном несоблюдении правила о послушании, а именно проявление иного духа, явствует из того, что Вы с радостью вернулись на путь послушания и восстановили старое, а воля, Вас склонявшая к этим самочинным новшествам, почувствовала в моих распоряжениях столкновение своего духа с тем, который был у нас в церкви, — готова была на разрыв и некоторых побуждала к этому.
Вас смутило слово"Устав", во имя которого всё это делалось.
Родной мой, и мы провозглашаем:"назад к уставу". Но памятуем, что Устав — образец, что полностью он не может быть исполнен и что лицо Церкви от того и зависит, что именно опускается и что соблюдается. Здесь и требуется мудрость пасторская. Формальная ссылка на"Устав"не может быть оправданием. Теперь, когда по милости Божией эта беда миновала, я хочу Вам дать некоторые указания на будущее время:
1) Параклисис, молебны Кресту, св. Николаю и преп. Серафиму должны в нашем храме остаться незыблемыми. (Как общее правило.)
2) По понедельникам надо начать служить молебны св. Панкратию. Желательно было бы достать какую‑либо икону св. Панкратия из закрытого Панкратьевского храма. Служить молебен можно водосвятный или нет, по Вашему усмотрению, но непременно с акафистом.
3) Перед молебнами, по Вашему усмотрению, можно служить вечерни, начиная для этого богослужение ранее на 1/2 часа.
4) Молебны должны отменяться, если придутся на канун двунадесятых или больших праздников, когда у нас обычно служится праздничная всенощная (Казанская, Всех скорбящих радости, Петров день и т. д.).
5) В нижеследующие дни пред молебнами должны служиться всенощные, сокращёнными, чтобы, начиная их в 6 часов, кончать приблизительно к 8 и уже после начинать молебен.
Сентябрь: 1. 25 и 26.
Октябрь: 6. 18. 23.
Ноябрь: 1. 8. 11. 13. 14. 16. 23. 24. 27.
Декабрь: 4. 20.
Январь: 2. 9. 17. 25. 27. 30.
Февраль:
Май: 21.
Июнь: 23. 24. 26. 30.
Июль: 1. 3. 5. 19. 27. 28.
Август: 1. 26. 29. 30.
6) В Великий пост и Светлую седмицу — молебны отменяются вовсе.
7) Никаких богослужений при закрытых дверях прошу Вас более не допускать. Если кто‑либо из имеющих право совершать богослужение в православном храме пожелает совершать богослужение, Вы можете разрешить это по своему усмотрению, но в обычном порядке.
8) Прошу строго следить, чтобы исполнялось моё распоряжение о недопустимости посторонних разговоров в алтаре.
9) Подтверждаю ещё раз, чтобы во время Божественной Литургии не исповедовать. Чтобы вовремя начинать Литургию, перенесите причащение часто причащающихся на будни.
10) Если понадобится решить какой‑либо экстренный вопрос — решайте его, но о решении сообщите мне. Если же распоряжение будет касаться не отдельного случая, а общего порядка — прежде чем проводить его в жизнь, снеситесь со мною. Советы принимайте с благодарностью и, если будете согласны с ними, говорите, что введены они будут по получении моей санкции.
11) Денег ни за требы, ни за молитву как непосредственную"плату"не принимайте. Кто хочет участвовать в материальном обеспечении жизни причта — пусть кладёт, что может, в кружку.
Ну, кажется, всё.
Очень прошу Вас это письмо прочесть всем членам причта, включая сюда матушку Елену 14 и матушку Юлию.
Считал бы полезным прочтение этого письма Алексею Александровичу 15, Борису Александровичу 16 и Марии Иосифовне 17.
Прочтение его кому‑либо ещё оставляю на Ваше усмотрение.
Дальше пишу Вам одному.
Дорогой мой о. Никодим. Я знаю, что Вам трудно. И очень беспокоюсь за здоровье ваше.
Простите меня ради Христа, что такой тяжкий, почти мученический крест возложил на Вас, — и даже не спросясь Вас, — этим настоятельством. Но иначе нельзя. Понесите его с терпением и не сетуйте на меня.
Помолитесь обо мне, недостойнейшем.
Я очень, очень, очень Вас люблю, и не было бы для меня большей радости, если бы я мог хоть чем‑нибудь облегчить Вашу ношу.
Примите от меня земной поклон.
Братски целую Вас.
Да будет Христос между нас отныне и до века.
Прот. Валентин Свенцицкий
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Никодим (Меркулов Николай Кузьмич; 1875--?), иером. — в 1920–х служил диаконом в храме свт. Николая Чудотворца на Ильинке ("Никола Большой Крест", далее — НБК). В мае 1928 рукоположен во священника архиеп. Димитрием (Любимовым). Арестован 24 мая 1929, выслан на 3 года в Северный край.
2 Троицкий Александр Феодорович (1887--1937), иерей — до 1921 служил в с. Костычи Сызранского уезда и в с. Кадыковка Ульяновской губ., затем — в московских храмах, в т. ч. Крестовоздвиженском на Воздвиженке и НБК (3 месяца). Ср.:"отпущен на помощь храму из другого прихода и сделался его настоятелем…. отец Александр был настолько осторожен, что никак не выступал ни с какими проповедями, но и это его не спасло"(Артемьев Мих. Святая ночь в Москве 1930 г. // Возрождение. Париж, 1931. 19 апреля). Арестован 23 мая 1929, выслан на 3 года в Северный край.