Страница 65 из 163
Так и видится ваша жизнь там, в миру — или в каморке, в которую едва пройдёшь по полутёмной деревянной лестнице, или в комнате почище, с киотом, занавесками, комодом… И все из храма разбредутся по своим углам, к своим скорбям.
А вот и скорби.
Лишился места. Не на что жить. На руках дети. Положение кажется безвыходным. Близок человек к отчаянию.
А эту муж бросил. Пятнадцать лет жили вместе."Вот и хожу по улицам… выйду, — говорит, — и иду, и иду, и куда, и зачем — сама не знаю…"
У этой дети от рук отбились. Смеются над верой… погибают на глазах. И болит материнское сердце самою страшною болью — ибо никто так не любит, как мать…
Болезни… изнемогает тело в физических страданиях — и не хватает ни сил, ни терпения переносить эту боль…
Муж пьянствует — пропивает всё, что зарабатывает, а дома‑то холод, а дома‑то голод…
А вот и самая большая скорбь — смерть близкого человека. Кажется, и жить больше незачем! Кажется, вместе с ним ушло всё…"Я, — говорит, — и шапку его со стола не убираю. Всё кажется — вернётся. Да нет. Не вернётся…"
А вот скорби духовные. Колеблется вера. Волны неверия бьют жестоко. Трудно держаться одному, когда в дому, в семье, в окружающей жизни — "все"отпадают от веры. И наука, говорят, доказала, и попы, говорят, обманывают… И хотя сердце чувствует истину, но разум смущает сомнения…
У этого нет раскаянности в грехах. Окамененное нечувствие сковало сердце. И знает, что согрешил, но нет слёз покаянных, нет сокрушения, спит совесть.
У другого нерадение к молитве. Сознаёт, что опускается, задыхается душа без молитвы, но не может достигнуть, чтобы возгорелась она в душе.
Унесут ли пришедшие сюда со скорбями своими утешение из храма? Уврачуют ли раны? Пришли во врачебницу — уйдут ли исцелёнными?"Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие".
Если там, в конце жизненного пути, видится эта вожделенная цель — тогда Церковь исцелит скорбь. Тогда храм даст исцеление.
Для кого жизнь — не бессмысленное чередование удач и неудач, наслаждения и горя, а великая работа Господня для достижения нашего спасения в Царствии Божием, для того все скорби имеют иное значение. Конечная цель — Царствие Божие — ставит их на надлежащее место, они встают в порядок, как по краям жизненного пути, и открывается тернистая, но верная дорога ко спасению. Скорби становятся уже не горем только, но испытанием, искушением, назиданием.
Может быть, ты горд, самолюбив, тщеславен, и жизнь заставляет тебя пожить в унижении…Может быть, ты привык рассчитывать на свою силу, на свою волю. Ведь человек высоко хватает! Самое небо хочет достать рукой — и вот болезнь, неудача, смерть близких заставляют чувствовать, какие мы жалкие, беспомощные, и заставляют уповать на волю Божию…
"Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие". Оно озарит нам всю жизнь. И совершится как бы некое чудо. Чувство тоски превратится в радость. Уныние сменится бодростью духа. Тёмное, безвыходное отчаяние осветит надежда.
И в сердцах людей загорится пламенная любовь к Богу и людям.
Аминь.
31 января 1925 г.
В церкви св. Панкратия за всенощной
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Иоанн Лествичник говорит:"Не падать свойственно только Ангелам. Человекам свойственно падать и восставать, пребывать в падении свойственно одним диаволам".
Какое великое утешение, какое великое назидание!
Особенно теперь, когда Святая Церковь начинает подготавливать нас к Великому посту. Утешение в том, что падшему свойственно восставать. Назидание в том, что падение без восставания — состояние диавольское.
Но это утешение и это назидание лишь для тех, кто ужасается и скорбит от множества согрешений. А много ли таких? Сколько людей видел я, плачущих от житейского горя, от нужды, от обид, от смерти близких, — а плакавших о грехах помнишь наперечет. Вот обокрали человека. Лишился последнего достояния. Кому не памятна его скорбь, его плач?
Ну, а диавол душу украл? Это ничего? Не больно? Не страшно?
Почему же так? Почему, лишась главного, не скорбим, пребываем в нечувствии. А лишаясь того, что проходит, как сон, почитаем себя несчастными? Потому, что думаем внешним благополучием достигнуть внутренней радости и счастья!
Но ты, лишившийся заработка, спроси того, кто не знает нужды, счастлив ли он? Радостно ли у него на сердце? И ты услышишь ответ, что у него такая же тоска, как и у тебя.
Спроси того, кто лишился детей, похоронил их, оплакивает их, счастливее ли он тех, кто имеет детей на руках своих, — и услышишь, что у него свои скорби, свои слёзы…
Ты ропщешь на болезнь… Спроси здоровых, счастливы ли они? И услышишь, что у них свои боли, своё горе…
Я знал людей, имеющих полное житейское благополучие, которых мучила нестерпимая душевная тоска и которые мечтали о смерти! Радость и истинное счастье зависят не от меняющихся, как тени, преходящих внешних обстоятельств жизни, а от того, что мы носим в своей душе, в своём сердце.
Св. Иоанн Златоуст угрожающим смертию отвечал словами апостола Павла:"Для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение"(Флп. 1, 21). Угрожающим изгнанием говорил словами Псалмопевца:"Господня земля и что наполняет её" — т. е. всюду земля Господня (Пс. 23, 1). А угрозы отнять имущество отражал словами апостола:"Мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него"(1 Тим. 6, 7).
Вот при такой настроенности какая житейская неудача в силах повергнуть человека в скорбь? Что может устрашить его, когда не страшна ему ни смерть, ни изгнание, ни потеря всего материального благополучия?
Но как приобрести такую настроенность?
Ответ на этот вопрос лежит не в одном каком‑либо указании Церкви, не в том, чтобы прослушать одну проповедь, придти к одной церковной службе, исполнить какое‑либо одно церковное правило, а в совокупности всего, что указывает нам Церковь как условие возрастания в нас духовной жизни.
И я, всходя на эту кафедру не для одной случайной проповеди, а для постоянного назидания вас и проповеди слова Божия, имею ту же общую цель для всей проповеди своей во всём её объёме. Дабы вы научились жить не для временного, преходящего — а для достижения вечного Царствия Божия.
Аминь.
5 февраля 1925 г.
В Крестовоздвиженской церкви за всенощной
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Вспомните евангельское повествование о Закхее. Спаситель проходил через Иерихон. Некто Закхей, начальник мытарей, хотел видеть Его, но не мог за народом, потому что мал был ростом. Забежал вперёд. Влез на смоковницу. Когда Господь пришёл на это место, взглянув, увидел его и сказал:"Закхей! сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме".
Закхей сошёл. С радостью принял Его… А кругом осуждали. А кругом роптали. Осуждали за то, что взошёл Господь в дом грешного человека. Закхей сказал Господу:"Господи! половину имения моего я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо. Иисус сказал ему: ныне пришло спасение дому сему… Ибо Сын Человеческий пришёл взыскать и спасти погибшее". (Лк. 19, 9–10)
Сколько раз каждый из нас слышал это евангельское чтение. Многое знают его почти наизусть. Но Евангелие, как истинный источник жизни, имеет неиссякаемую силу перерождать человеческую душу. Века читают Евангелие люди, и вновь омывается в этом чтении душа человеческая. И каждый из нас, вновь и вновь перечитывая в Евангелии то, что знает почти наизусть, по–новому переживает прочитанное. Уже одного этого свойства Евангелия для открытого, не лукавого сердца было бы достаточно, чтобы уверовать в его Божественную силу.
Какое же назидание, какое утешение почерпнем мы из евангельского чтения о Закхее?
"Сын Человеческий пришёл взыскать и спасти погибшее".
Это закон Божий.
Мирской, житейский закон иной! В жизни мирской закон другой.
Если случится с человеком житейское несчастье — его постараются утопить поглубже. Если человек упадёт — его постараются затоптать ногами.
А вот когда случится несчастье с душой человеческой, когда человек согрешит перед Богом, Господь говорит ему:"Сын Человеческий пришёл взыскать и спасти погибшее".
Закхей был грешник, презираемый людьми, стяжавший себе богатство неправедное. Но Господь не отринул его. Видя в сердце его покаяние, пришёл к нему в дом. Вот утешение для всех, кого повергают в уныние содеянные грехи!
"Ныне, — говорит Господь, — пришло спасение дому сему".