Страница 96 из 163
Не должно быть мира особенно с тем, что имеет лишь видимость истины Церкви, и потому заповедала нам Церковь Святая, с особою силою утверждая невозможность мира с еретиками и раскольниками, искажающими образ истинной Церкви, что здесь должна быть беспощадная брань за истинное святое православие, здесь невозможно никакое прекрасное единомыслие. Там, где подделка под Церковь, — там не может быть истинного Христова мира! И да сохранит Господь от того, чтобы нам здесь погрешить!
Чем оправдаемся мы в день Страшного суда, как не этими словами:"Веру соблюдох".
Праведными делами своими? Своими подвигами добродетели? Чистотою сердца? Когда мы все во грехе! Вот это бы слово‑то только сохранить нам и им оправдаться:"Веру соблюдох". Ибо это ли не есть хула на Духа Святого, которая не простится ни в сей жизни, ни в будущей.
Когда выдаётся за истинную Церковь подделка под Церковь? Ведь Церковь зиждется на благодатных дарах Духа Святого, так не кощунство ли есть выдавать за эти дары человеческую антихристианскую подделку? Вот какого мира не должно быть! Мир, возвещённый Господом, это есть мир церковный, благодатный — дух истины и любви. Залог и основание этого мира есть святое таинство Евхаристии. Святая Кровь Господа нашего Иисуса Христа, излиянная за грехи мира, Тело Его Святое, ломимое за нас и ныне нами вкушаемое. Но сия Кровь и сие Тело преподаются только в истинной Святой Православной Церкви.
Аминь.
4 июня 1927 г.
За всенощной
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Ныне Святая Православная Церковь совершает молитвенную память святых отцов Никейского Собора.
Как же не прославлять Святой Церкви святых отцов I Вселенского Собора, когда это есть основание, на котором она зиждется? Утвердили отцы Никейского Собора нашу веру в Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единосущного Отцу.
Никейский Собор разрушил страшную арианскую ересь.
Арианская ересь — это обновленчество IV века.
Что есть всякое церковное обновленчество всех времён и всех видов?
Это обмирщение церковное — церковного ли сознания, церковной ли жизни, церковного ли строя. Это приноравливание к"мирскому"разуму, жизни, порядку.
Арианство было обмирщением религиозного сознания православной Церкви IV века. Оно хотело великие тайны Боговоплощения приноровить к мирскому, человеческому рассудку, низвести великие истины веры до простого рассудочного понятия.
Миру кажется жизнь простой, у него не вяжутся с этим простым пониманием жизни непостижимые истины веры.
Жизнь для него — это только то, что видит глаз и что могут осязать руки, что составляет нашу плоть и нашу кровь. Это простое, осязаемое, как будто понятное и ясное не нуждается ни в каких высоких непостижимых тайнах. Но вот когда мы присутствуем при таинстве смерти и когда эта понятная и ясная плотская жизнь, которая и есть вся жизнь для неверующего рассудка, когда она угасает на наших глазах и когда подходит разрушающаяся плотская жизнь к такой потусторонней грани, когда нам видится уже за пределом вещественного бытия человеческого его духовное бытие, когда мы прозреваем в этот момент совершающегося на наших глазах таинства смерти нечто, что стоит за всей нашей видимой жизнью, — тогда мы чувствуем, что жизнь имеет таинственную, непостижимую связь с истинами веры, которые мы исповедуем.
Неверующий смотрит на окружающий его мир, и ему всё представляется таким простым и ясным: небо как небо, звёзды как звёзды, земля как земля; если он человек учёный, он знает, из чего всё это состоит и как всё это можно разложить на части.
Где же тут место таинственным законам невещественного мира, где же тут место тайнам веры?
Но когда человек созерцает вселенную очами веры и когда за этим видимым миром, его окружающим, душа его, сердце его трепетно ощущают высшее Божественное начало, тогда видит верующее сердце и таинственную связь мироздания с великими истинами веры.
Когда человек неверующий живёт на свете, всё время отдаваясь внешним заботам, ему кажется, что его жизнь — это служба, его квартира, его семья, это его удачи или неудачи, вся жизнь ему представляется соединением этих чередующихся понятных и простых жизненных фактов.
Но если человек заглянет в свою душу и посмотрит, что у него там, внутри, какой новый, какой таинственный, какой сложный, какой страшный мир увидит он там. И он почувствует, что вот этот внутренний мир имеет таинственную связь с теми великими истинами веры, которые человек исповедует.
Краеугольное основание этих истин веры дано нам Никейскими святыми отцами. Да прославит их Святая Православная Церковь!
Аминь.
5 июня 1927 г.
За Литургией
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Диавол — отец лжи, диавол — клеветник. Где диавол, там ложь и разложение.
Путь нашего спасения — путь духовной жизни, это есть борьба с многообразными наветами диавольскими.
В духовной нашей жизни мы всё время стараемся с Божией помощью, с Божией благодатью разоблачить диавольскую ложь, освободиться от диавольских наваждений; как только ни ухитряется диавольская бесовская сила обмануть, обольстить спасающуюся душу человеческую всевозможными коварными обольщениями, наваждениями и ложью.
Ложь диавольская прикрывается правдой, безобразие прикрывается красотой, ужасающая неправда прикрывается видимостью истины, и надлежит верующим и спасающимся всеми силами души своей помолиться Господу, чтобы Господь дал силы и разумение распознавать, где ложь, где безобразие и где истина, правда и Божественная красота. Изображает диавол мир блистательным и чарующим. И это наваждение столь ослепляет порабощённых диаволу, отпавших от Господа, что они уже теряют самую способность понять, какая это есть ложь, какое всё это есть диавольское обольщение. Диавол создаёт видимость единства между людьми, а там, внутри, кипит бесовская работа над разложением душ человеческих, и эти люди, как бы ослепшие или в бреду живущие, занятые побрякушками видимого единства, механического соединения, не чувствуют, какою пропастью отделяется один человек от другого. И наводит на человека страх и ужас, наводит на человека всевозможные страхования, внушая ему, что конечное состояние жизни есть смерть и тление. И так обольщается этой ложью отпавший от Бога человек, что ему начинает казаться, что это‑то и есть действительная правда, что вся жизнь сводится к разлагающемуся человеческому телу.
Но мы гоним эти наваждения, мы преодолеваем эту диавольскую мысль–ложь, и когда нам подлинное единство подменяют механическим, видимым единством обольщения диавольской силы, мы говорим, что это не есть единство, что это не то, и жаждем единства духа, подлинного единства церковного. И когда нам показуется пустая яма в конце жизненного пути нашего, показуется нам тленный гроб как конец нашей жизни, мы говорим: неправда,"чаем воскресения мертвых"!
Но наибольшая сила диавольская, наибольшее наваждение бесовское направлено на духовную жизнь, и наипаче на жизнь Церкви.
В духовной жизни нашей мы постоянно встречаемся с этим бесовским наваждением.
Когда нас тащит в разные стороны вражеская сила, мы знаем, кто это работает в нашей внутренней жизни.
Там, где Господь, там собирается дух воедино, где диавол и наваждение бесовское, там распадается, разлагается жизнь духовная.
Жизнь, Господом созданная, содержит тело человеческое в единстве, а грех и смерть — диавольское порождение — влекут его к тлению.
Дух Божий собирает душу воедино, а диавольская сила влечёт её к распаду. Но ненавистнейшее для диавольской силы — единство церковное.
С древнейших времён именно на эту славную твердыню направлены главные нападения сатанинские; какие здесь были бои, какое бывало здесь коварство, сколько здесь диавольского ухищрения, мы можем узнать, изучая прошлое Церкви.
Ереси, расколы, всевозможные ухищрения, дабы расколоть единство Церкви, — вот о чём свидетельствует история, о чём предрек апостол Павел, говоря:"Я знаю, что, по отшествии моём, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою"(Деян. 20, 29–30).
Но может ли лжец и клеветник воистину расколоть Святую Церковь?
Он может погубить, может повергнуть в страшное нечестие, и заблуждение, и страшный грех отдельные души человеческие, но единство церковное, но Святой Агнец, но Святая Православная Церковь останутся непоколебимыми во веки веков.