Страница 18 из 67
Мы приближаемся к творческому выводу.
Отцы очень многое сказали. Все (!) сказать они не могли и не имели права! Все, что они сказали, нужно изучить, а применять - только приноравливаясь к условиям.
Нужно расслоить, разъединить в сознании область догматики и область религиозного этоса. В первой области отцы - учители. Во второй - указатели образа мышления, и не больше.
Учить отцов по тощим и кем-то подобранным цитатникам можно только в пещерные времена, то есть - не сегодня. Хочешь на отцов ссылаться - читай отцов. Читай прилежно, с маркером в руках, с записной книжкой для занесения цитат, с обдумыванием. Не умеешь вот так, творчески читать -учись. Не способен учиться - прошу тебя: перестань на отцов ссылаться, поскольку ты «подшиваешь» их святые имена к своему дешевому бреду чаще, чем тебе кажется.
Это вообще наша историческая задача - учиться! Умственные же лентяи и пустосвяты - самые опасные наши внутренние враги. Книги отцов стоят на множестве полок, исполняя горькое пророчество о том, что Православие будет однажды помещено в книжки и водворено на полки. Так потянитесь же, лентяи и бездари, к своим книжным полкам и вместо просмотра футбола и сериалов прочтите на ночь хоть десять страниц из Златоуста или Василия. Тогда и пафос уменьшится, и серьезность подхода к жизни увеличится. Тогда фраза «Отцы сказали» либо перестанет вылетать из празднословных уст, либо обретет благородную значимость.
1367 Святая княгиня Ольга — звено в золотой цепи святости
Жития святых — орнамент, вытканный из оригинального повторения библейских сюжетов, и воплощенное Евангелие. Если для одних Евангелие — это книга, которую чтут и читают, то для других она - Слово, Которым живут. Эти другие достойно названы святыми, как исполнители заповеди «Святы будьте, ибо Я свят есмь».
Прекрасный Иосиф в Египте перетерпел искушение похотью и не уступил домогательствам хозяйки. Его победу Златоуст считает более славной, чем бесстрашие трех юношей перед лицом раскаленной Вавилонской печи.
И то правда. В юношеском возрасте, когда молодые люди сами ищут плотских сластей, Иосиф не уступает желанию взрослой женщины, притом будучи ее рабом. За победу над похотью он вначале садится в тюрьму, но оттуда выходит на царство.
Подобным образом Ольга становится княгиней, отказав Игорю - будущему мужу - в незаконной близости. Он домогался ее, она его пристыдила. Он не привык встречать отказ, но здесь принужден был смириться. Если бы она согласилась на блуд, он забыл бы ее, как забывают обычно легкомысленных любителей запретной сласти. Но она отказала, и он не смог забыть ее.
Целомудрием ее было покорено его сердце. Нашел ее Игорь и сделал княгиней. Ольга же, впоследствии потеряв его, осталась верна Игорю и замуж более не выходила.
Один из тропарей княгине говорит, что она «крылами богоразумия вперила свой ум и взлетела превыше видимого творения». Обладая острым умом и чутким сердцем, она искала Бога и нашла Его. Именно так и говорит апостол Павел, что Бог велит всем людям «дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли - хотя Он и недалеко от каждого из нас» (Деян. 17:27). Ольга Бога ощутила и нашла.
Кто подобен ей? Варвара великомученица. Заключенная в высокую башню, преданная размышлениям, она удивлялась красоте мира, сиянию звезд и переменам дня и ночи. Рассматривание природы привело ее без всяких книг к первичному Богопознанию. Об этом тоже говорит апостол: «вечная сила Его и Божество от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20)
А что значит принять веру, но жить почти в полном духовном одиночестве среди народа непросвещенного, погрязшего в язычестве? Не есть ли это подобие жизни Лота в Содоме, когда «сей праведник ежедневно мучился в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные» (2 Петр.2:8).
Очевидно, Ольга жила надеждой. Она молилась Богу о даровании Света веры своему народу и, не зная, как именно это будет, доверяла Премудрому Промыслу. Не иметь, но ожидать и верить в исполнение горячо желаемого, не есть ли это подобие жизни всех праотцев и пророков?
Ведь и о них говорит Писание, что они «умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные, и радовались, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле» (Евр. 11:13).
И то, что не сын, но внук Ольги исполнил волю Божию о народе Русском, тоже знаменательно.
Внуки более любимы, чем дети, поскольку к моменту рождения внуков мудреют люди и понимать начинают значительно больше. С внуками потому и общаются больше, им отдают сердце, их и вере учат, если веру имеют.
Так было, например, с апостолом Тимофеем. Хваля его нелицемерную веру, Павел вспоминает, что такая же вера «прежде обитала в бабке твоей Лоиде и матери твоей Евнике» (2 Тим. 1:5). Так, словно через сообщающиеся сосуды, может по воле Бога в людском родстве вера переходить от человека к человеку, умножаясь и усиливаясь.
Наконец, управляя народом, решая тяжбы, взимая налоги, обуздывая непокорных, должна была Ольга по необходимости носить в груди дух сильный и твердый, подобный духу Деборы, Иудифи и иных жен, не раз спасавших Израиль.
Жития святых связаны со всей Священной историей, со всеми библейскими книгами. Воплощенным Евангелием называют иногда эти жития, поскольку в них видим повторение великих дел Божиих, описанных в Писании, на других людях и в другие времена.
Свой труд завершив и временную жизнь оставив, Ольга сделала все для того, чтобы люди ее народа и сами вникли в Божий Закон, и сами стали подражателями трудов и деяний святых людей, и сами продолжили составление доныне пишущейся Великой книги святости.
1369 Отраженная действительность
Кто он такой, наш современный человек? О чем с ним можно говорить? Чем он живет и от чего мучается? Если он мучается только от нехватки денег, а живет так блекло, что из впечатлений дня невозможно составить страничку для дневника, то что это и как это назвать?
В неосмысленном мире жить страшно, как страшно оказаться в погруженном во тьму в незнакомом доме. Мир осмысливается каждым по-своему в меру накопления житейского опыта и в качественном соответствии этому опыту. А функцию коллективного осознания действительности отчасти выполняет искусство.
Оно, искусство, именно поэтому необходимо. Никто из известных нам живых существ не способен творчески отображать окружающую действительность, тем более - действительность умопостигаемую. Человек же, если поймет что-то, восхитится чем-то, устрашится чего-то, тут же постарается переплавить опыт в песню, притчу, храм и роспись храма.
Искусство - лакмус, индикатор, причем одновременно - как наличного состояния, так и вектора устремленности.
Человек подходит к искусству с немым вопросом: «Помоги мне понять себя». И всем знакома радость узнавания, когда в книге, или пьесе, или фильме человек угадывает себя и свою эпоху. Глядя на себя со стороны, человек тогда получает уникальный опыт оценки действительности. История и религия тоже отчасти служат этим целям, но уроки искусства наглядны и незаменимы.
Если я в искусстве не вижу себя, то либо я выпал из гнезда, либо искусство ушло куда-то в сторону. Классическим именуется и признается то искусство, в котором может узнать свой внутренний лик человек любой эпохи. Если я не нахожу себя в произведениях, переживших века, значит, я живу вне главных смысловых координат. Знакомство с лучшими произведениями мировой культуры и сочувствие им говорит мне, что я к общечеловеческой семье принадлежу.
Если у Шекспира или у Данте я себя нашел, а в современном искусстве меня мало что трогает, значит, эпоха и я - скрытые враги. Я - враг эпохи, потому что не ем предлагаемое ею. А она - враг мой, потому что безразлична ко мне и рано или поздно я начну ей мешать.
У советской эпохи было культурное лицо. Были фильмы, не утомляющие в сотом просмотре, были гениальные поэты, как печатавшиеся, так и писавшие в стол, были серьезные философы. И хотя все жаловались (было на что), лик эпохи был сложен и рельефен. А сегодня есть у времени культурное лицо? Наверное, есть, но мы, находясь к нему слишком близко, черт разобрать не в силах. Но может, этого лица и нет вовсе, вернее - есть какая-то рожа или собачья морда.
А иначе откуда это бандитско-ментовское экранное наводнение и дешевые любовные треугольники, помещенные в богатые интерьеры? Что, больше ничего не происходит? Или нечто важное, непременно происходящее на глубине жизни ускользает от взгляда художников? Или народ разучился понимать что-либо за пределами бандитско-денежно-сексуальных отношений? Если на любой из этих вопросов ответить «да», сразу вслед за этим следует слушать «Реквием».