Страница 20 из 67
1375 Преподобный Серафим: житель Святой земли
Серафима Саровского знают все в Церкви и многие за ее пределами. Отдельные факты его бездонной биографии сияют, как звезды на фоне перевернутой чаши неба.
Ангельские руки мягко опустили его на землю, когда он (тогда еще - мальчик Прохор) упал с верха недостроенной колокольни.
Матерь Божия исцелила его через святой Свой образ, проносимый мимо окон дома, где он лежал больной.
Христос, окружаемый Ангелами, как «матица в улье - пчелами», явился Серафиму-иеродиакону.
Столпничество, затвор, многолетнее молчание и постоянное богомыслие сменяли и дополняли друг друга долгими годами. Только деревья смиренно склоняли кроны, прислушиваясь к его молитвам, да дикий зверь приходил съесть сухарь из рук старца и послушать звуки его голоса.
Всенародная известность, наполнявшая Саров тысячами паломников, и слово Богородицы, повелевшей не уклоняться от вразумления многих.
Фото: Константин Селезнёв, photosight.ru
Берите на выбор эти и другие факты, здесь все знаменательно и пречудно. Перечитывайте поучения старца, обновляйте в памяти смысл его беседы с Мотовиловым, удивляйтесь неусыпному попечению о Серафиме Матери Господа. Все будет вас назидать, тем более что воспоминаемы события относятся не к четвертому или пятому веку, и не к египетским отцам, а к веку девятнадцатому, то есть к историческому вчерашнему дню.
А я сегодня хочу вспомнить о том, что места вокруг своей уединенной в лесу кельи Серафим назвал библейскими именами. Горы Фавор и Голгофа, поток Кедрон, речка Иордан. Никогда не бывший за пределами России, умом Серафим жил в Святой земле. Любая земля способна превратиться в святую, если живут на ней святые люди.
О, сколько нас, изъездивших страны и континенты, понавозивших домой килограммы святынь и сувениров: масел, икон, камушков, листиков, но не привезших самого главного - благого изменения жизни. Сколько людей способны поселиться в двух минутах ходьбы от Святого Гроба, и прожить там долгое время, едва-едва раз в год вспоминая о том, Кто был погребен неподалеку и почему Гроб сей пуст. Серафим же телесно был вне прикосновения к вещественным святыням, стяжая Самого Христа внутрь сердца своего. Серафимов путь правильный, а все остальное сомнительно.
Подобным образом и Паисий святогорец говорил, что Афон был обычной лесистой горой. Поселившиеся на горе отцы превратили ее в преддверие Неба, и вообще любое место если свято, то свято живущими там людьми, а не только памятью о прошлом. Если что-то важное нужно христианину сегодня, то это — ставший на место, под действием благодати, разум, чтобы нам не бегать туда и сюда, и не умножать суету, но повторять слово псалма: «На всяком месте владычества Его благослови, душе моя, Господа» (Пс. 102)
Если ворон кормил Илию хлебом и мясом при потоке, а нас ни один ворон кормить не собирается, то это не потому, что наши вороны отличаются природой от ворон Израильских. И если Христос явил многие силы и знамения через одного Серафима, а мы, собранные в тысячах и тьмах, даже на малую часть его дел не повторим, то это не от лицеприятия Божия. Нет у Бога лицеприятия.
Дело в решимости, которая, по словам Серафима, у древних христиан была, а у нас отсутствует. Место решимости в служении Богу заняла вялая расслабленность и переживание о благообразной наружности. А что там внутри, так это ж кто видит?
Еще мне очень важным видится тот факт, что Серафим принадлежит к тем святым, которые ото всех прячутся, но на всех влияют. Таков Антоний Печерский, всюду копавший пещеры, чтобы жить под-, а не над землей. Невзирая на вечное бегство от людей, он определил облик русского монашества на долгие столетия и стал одним из отцов нового христианского народа.
Таков Сергий Радонежский, который, как невесту, любил неописуемую нищету своей обители, но влиял и при жизни, и по смерти на весь народ от мала до велика. Точно таков и Серафим. Подобно апостолам, эти люди могут сказать о себе, что они ничего не имеют, но всех духовно обогащают. Они неизвестны, но их узнают. Их преследуют, но вот они живы.
Подумать только! И таких людей мы дерзаем называть «иже во святых отцы наши»! Что хотите думайте, а я думаю, что нам следует воспламениться ревностью и исправляться. Иначе уж больно стыдно жить на белом свете. Помогай нам, Серафиме, преподобный отче наш.
1377 В Украине нет споров о филологии
Украинский парламент 30 июля отказался изменить итоги голосования по закону «О принципах государственной языковой политики», изменяющему статус русского языка на некоторых территориях страны. В итоге в ряде регионов на Украине русский язык может получить официальный статус. Что об этом думают украинские священники?
Языковой вопрос в Украине не касается одного русского языка. Он относится к языкам всех национальностей, из которых состоит Украина как политическая нация. Украина многонациональна и мультикультурна.
В интересах внутреннего богатства и жизненного разнообразия было бы хорошо способствовать поддержанию этой живой многонациональной пестроты. Она — не что иное, как символ бытия естественного и нешаблонного. Но Украина по Конституции -государство унитарное, в отличие от, скажем, России или Германии, которые федеративны.
«Единство в многообразии» — принцип федерации. «Единство, как таковое» — принцип унитарности. Здесь и зарыта собака.
Идеологически Украина пребывает в 19-м веке, то есть в эпоху бурного развития «дикого капитализма», торжества социалистических идей как реакции на дикий капитализм и борьбы за национальное самоопределение. То, что для Европы это смысловое поле - позавчерашний день, мало кого трогает, и мало кому понятно.
«Великая Австрия», «Великая Германия», «Великая Польша», «Всемирная Британия» уже отмахали флагами. Идеология национального величия прошла через сито двух Мировых войн в самом безбожном столетии и перестала определять политику ведущих европейских стран.
А Украина, с опозданием попав в обойму самостоятельных государств, пытается поспешно доказать самой себе свою полноценность и равнозначимость в семье прочих европейских народов. Это печальные потуги, так как они говорят об отсутствии самокритики.
Как стране огромной по размерам и желающей представлять из себя нечто монолитно-крепкое, Украине предстоит задача явить миру свой культурный лик, без которого можно сомневаться в существовании страны и народа. Но этого лика пока нет. Его только предстоит создать.
Все, что есть — это плоды пробуждения национального самосознания в том же 19-м веке и советское прошлое. Этого очень мало. Нас же убеждают в том, что культурный лик есть, что «если враги мешать не будут, то все будет прекрасно», и эта выдача желаемого за действительное ужасна.
Но русский-то язык и великая культура, зафиксированная средствами этого языка, есть. Это не просто культура национального меньшинства, поскольку количество русскоязычных граждан Украины стремится к половине ее населения. Это культура ближайшего этнического, географического, исторического и культурного соседа. Если угодно - брата, не упуская из внимания то, что отношения между братьями часто бывают не идеальны.
Российский культурный лик существует, как лик в мире узнаваемый, и свое слово Россией отчасти сказано, а отчасти ожидается. Ситуация с Украиной гораздо скромнее. И получается, что в сложившихся условиях Россия превращается в идеологического врага и помеху самому существованию Украины.
Оставляя украинцу атрибуты гражданственности, Россия средствами культуры способна пленять душу украинца, превращая развитие самостоятельной украинской культуры в дело сколь ненужное, столь и невозможное. Таково непридуманное, естественно сложившееся положение дел, сформированное всем ходом протекшей истории и набором незримых простому глазу внутренних фактов.
Все это если не понимается, то ощущается многими. Эта коллизия ужасна. Русскому языку и России в целом присваивается титул главного врага украинской государственности. Причем ситуация видится так, что единственный способ для России «перестать мешать» Украине, это - исчезнуть. Все остальные вещи, как то: «демократизация России», политика добрососедства, здоровый прагматизм в отношениях - недостаточны и воспринимаются лишь как полумеры.
«Ты была велика и могуча», — говорит Украина России. — «А я была в твоей тени. Теперь я хочу быть как ты, а ты исчезни. Американцы тебя задушат или исламские боевики разорвут, мне все равно. Ис-чез-ни. Вместе с царями, монахами, писателями, композиторами, генералами. У тебя больше нет культуры. Ты спиваешься. Спивайся быстрее, и не лезь ко мне со своей загадочной душой и братскими объятиями».