Страница 61 из 67
Фото: irisk, photosight.ru
Два мира
Бесовское мировоззрение — это мировоззрение существа, которое ничего не творило, которому ничего не жалко. Бес ни для кого отцом не является и ничего во всей природе благословить не хотел. Ему совершенно безразлично, куда плюнуть.
А человеку нужно вложить ум в то, чем он пользуется, потому что человеческая жизнь сложна, вкусна и красива. Обязательно сложна! Начиная от пуговицы, которая пришита к пиджаку, заканчивая ботинками на ногах, мобильным телефоном в кармане, часами на руках, спутником, который транслирует телеканалы — в человеческом мире все ужасно сложно. Это нужно по крайней мере ценить. Нужно по крайней мере дать себе умную задачу удивиться — как много труда нужно для того, чтобы придумать это, создать и поставить мне на службу.
Человек живет в двух мирах. Первый мир — это природа: земля, воздух, вода-то, что мы не творили. Второй мир — цивилизация, внутри которой живет человек: асфальт, бетон, выструганное дерево, покрашенная доска, сшитое одеяло. Пожалуй, первый момент человеческого творчества: понять, насколько сложен второй человеческий мир.
Задача всех педагогов и родителей — дать понять маленьким детям и себе самому, как сложен и как дорого дан человеку тот относительный комфорт, которым каждый из нас пользуется. Это необходимо, чтобы ценить плоды чужого труда и чтобы хотя бы их поддерживать, если не умножать.
Все полезное сложно, все сложное опасно
Чтобы только поддерживать человеческий мир в некоем балансе, необходимо вложить в него много труда и стараний. Мало открыть ядерную реакцию и научиться ею управлять — нужно всю жизнь теперь переживать над уже работающими ядерными объектами, потому что они очень сложны, очень полезны и очень опасны.
И таков весь мир. Все полезное сложно, все сложное опасно. Любое лекарство превращается в яд при неумении дозировать. Современная жизнь требует от человека в высшей степени ума, чтобы он оценил, сколь сложна та красота, в которой мы живем, сколь полезна эта сложность и насколько мы беззащитны без нее.
Если эту умную задачу не решать, Богу не нужно будет придумывать, чем нас наказать. Если раньше Он наказывал человека голодом, моровыми болезнями, нашествием иноплеменников, то сегодня Ему стоит только благословить, чтобы поломался какой-нибудь шурупчик в поезде дальнего следования, чтобы залипла клемма на пульте управления какой-нибудь атомной электростанции — и проблемы миллионам людей обеспечены.
Сам себе палач
Человек сам выдумал себе наказание. Он создал себе сложнейшую цивилизацию и, управляя ею, на каком-то этапе может просто расслабиться. Так что если кто и уничтожит нашу цивилизацию, то это будут внутренние паразиты — человекообразные существа, которые желают потреблять и расширяют круг потребляемых товаров и услуг, не вкладывая ума в то, что они потребляют. Как оно далось? Как возникло? Сколько оно стоит? Сколько мыслей вложено в то, что ты так преступно сжираешь каждый день, не замечая этого?
Всякое творчество — это умное занятие. Не существует творчества, в котором пальцы работают, а голова не работает. Всякое творчество — это ум. Художник работает руками и глазами, музыкант работает глазами и ушами. Но и у того, и у того в главной степени работают голова и сердце. И современному человеку очень нужно правильно подходить к этой сложнейшей жизни, чтобы она не стала проклятием. Повторяю это, потому что насколько сложнее ракета велосипеда, настолько ракета и опаснее велосипеда. И если глупый человек, упав с велосипеда, всего лишь обдерет коленку об асфальт, то глупый человек, сев в ракету, уничтожит себя и всех вокруг.
Чем сложнее жизнь, тем умнее, осторожнее и смиреннее мы должны становиться. Мы превратились в сплошную болевую точку. Мы сами себя сделали мишенями своей же трудовой деятельностью. Если мы не поймем этого, не освятим молитвой окружающий мир, то уже лежит у каждого порога беда, домашний враг, который в любую минуту проснется, чтобы съесть.
Поэтому современному человеку нужно думать, молясь, и молиться, думая. И ни того, ни другого нельзя делать друг без друга.
Записала Мария Сеньчукова
1479 15 ответов протоиерея Андрея Ткачева
Публицист Валерий Панюшкин задал 15 вопросов православным в своей новой колонке в журнале «Сноб». Отвечает публицисту протоиерей Андрей Ткачев.
1. Вы правда думаете, что мы — единая Церковь? Если вы — прихожанин церкви Косьмы и Дамиана, пойдете ли вы исповедоваться к игумену Сергию Рыбко? И наоборот, пойдете ли вы из храма Сошествия Святого Духа в храм Косьмы и Дамиана?
Единству Церкви угрожают гораздо более серьезные вещи, нежели не хождение прихожан одного прихода на исповедь к настоятелю другого. Таким примером разговор о единстве Церкви девальвируется до уровня личных взаимоотношений, которые никогда и нигде не были идеальными. Либо мы ставим вопрос о единстве Церкви с достаточной степенью широты и глубины, либо не трогаем его до времени, «чтоб нашей речью недостойной не осквернился скорбный дух». Что ж, первый вопрос угрожает продолжением начатой тенденции на смысловое понижение. Такие вопросы, честно говоря, стоит задавать в журнале «Жлоб», а не «Сноб». Однако, пойдем дальше.
2. Вы правда думаете, что церковь открыта для всех? Да? А храм Христа Спасителя на Пасху?
Не надо путать Церковь и храм (дом молитвы, культовое здание). Церковь действительно открыта для всех, а некоторые храмы (например, на территории ведомственных учреждений или храмы домовые) могут быть посещаемы не всеми. Литургия же, ради которой посещается храм, одинакова в Храме Христа Спасителя и в любом приходе или монастыре. Тенденция подтвердилась. Идем дальше.
3. Почему мы такие мрачные? Почему мы никогда не шутим? Не про Бога, а про себя хотя бы? Можно ведь и про атеистов пошутить, они, правда, обидятся, но, может быть, можно как-то по-доброму? Почему у нас постные лица даже на Масленицу? Вы знаете хоть одного православного комика?
Лично мне знакомо столько веселых (даже не в меру) православных людей, что впору задавать вопрос: Отчего это вы все такие веселые? Православный комик без трудовой книжки это аналог скомороха, то есть юродивый. А их у нас больше, нежели в иных христианских культурах. Один тот факт, что Охлобыстин стал попом, а потом опять в телевизор влез, может вызвать всю гамму чувств от слез до смеховых колик. Это запоздавший вопрос. Мы (церковная среда) способны стилистически меняться, временами - до неузнаваемости.
4. Как мы, Церковь, ухитряемся запрещать презервативы и не запрещать мотоциклетные шлемы? Ведь и то и другое — попытка вмешаться в Божий промысел. Почему мы, Церковь, против абортов, но не против смертной казни? Почему вообще мы, Церковь, так много вмешиваемся в половую жизнь нецерковных людей и совсем не призываем милости к ним?
Никогда мы не запрещали презервативы. Не надо нас с католиками путать. Мы вообще не научены громко о половой жизни говорить. Это наш родовой плюс, он же и - минус. А поскольку содержание презерватива и содержание мотоциклетного шлема до вопиющей очевидности различно, то позвольте усомниться в православности автора, задекларированной в преамбуле. Уж слишком вопрос странен.
5. Почему наши священники врут во время богослужений? На отпевании говорят: «Сие есть чадо мое по духу» про покойника, которого видят впервые в жизни. Или говорят: «Изыдите, оглашенные», а после этих слов оглашенные остаются стоять в храме, и священники продолжают служить как ни в чем не бывало.
Оглашенные у нас никуда не уходят, поскольку их нет. Оглашенные это не просто те, кто не крещен. Это целый чин людей, которых готовят к Крещению молитвой и изучением Писаний. Вот появятся оглашенные, тогда и выходить будут на соответствующих словах.
Что же до усопших, то гораздо большей ложью могут являться слова «Со святыми упокой», пропетые над человеком совершенно чуждым стремления к святости. Тема эта болюча. Поскольку проникает вместе с болью о человеке в глубину сознания. О ней стоит пространно говорить и не сразу вслед за сентенциями о мотоциклетных шлемах (См. предыдущий «вопрос»)
6. Почему у наших православных священников не считается зазорным прямой антисемитизм, притом что Христос и апостолы были евреями?