Страница 34 из 80
Для того, чтобы красота начала спасать нас, нам нужно сначала потрудиться ради спасения красоты. Ее, красоту, действительно саму надо спасать, пока не поздно. А может уже и поздно. Ведь уже давно живут своей жизнью и мир пошлой антиэстетики, и мир открытого поклонения безобразному, и просто мир, нарочито отказавшийся отличать прекрасное от уродливого и хорошее от плохого.
Красота не должна рассматриваться изолированно, сама по себе. Свой истинный смысл она обретает только в связке с Добром и Истиной. Словно Три Ангела на рублевской Троице, эти три понятия — Истина, Добро и Красота — должны образовывать живое и динамическое нерасторжимое единство. Изолированные же, они вначале слабеют, а потом испаряются.
Мы справедливо возмущаемся, если нам проповедуют Истину, но не подтверждают ее добром, а ставят под сомнение злодейством.
Мы не верим в прочность того добра, которое творится ради выгоды, ради похвалы, ради далеко идущих корыстных целей. Мы (христиане) научены признавать лишь то добро настоящим, которое сделано ради Истины, то есть Бога.
Точно так же и красота, не служащая Истине и не творящая Добра, есть лишь маска и бесовский обман. Она не являет Лик и не имеет лица, но имя ей — личина.
Снежная Королева, несомненно, красива, но она не добра, и поэтому ее красота - лишь убийственная приманка.
Музыка Моцарта, быть может, более всего попадает под определение «прекрасного». Но вот кадры Второй Мировой, где комендант концлагеря — эстет, и узники идут длинными колоннами и исчезают в газовых камерах под музыку. Квартет заключенных играет Моцарта.
Наше нравственное чувство бунтует. Душа не просто отвращается от ужаса, сопровождающего убийство. Душу выворачивает от неестественного сочетания эстетства и жестокости. Так изолированное «прекрасное» способно подчиняться злу и превращаться в нечто запредельно отвратительное.
Мысль о триединстве Истины, этики и эстетики развивал и доказывал Владимир Соловьев. Упоминание об этой проблематике есть у него и в речах памяти Достоевского. На лицо некая духовная эстафета: Гоголь — Достоевский — Соловьев.
Всех троих мучила внутренняя рассеченность человека, при которой он способен мыслить одно, говорить другое, а делать третье. Мучило Гоголя то, что «в добре нет добра». Достоевского — что есть «своя красота» в Содоме, и многие не в силах этому соблазну воспротивиться. Соловьев же пытался эту проблематику осмыслить и выразить не художественными образами, а чеканным и ясным языком философских понятий. Все трое видели цель жизни как преодоление разделенности и достижение целостности в Боге и в служении.
Эта оставленная ими перепаханная мысленная нива — не ученые упражнения кабинетного ума. Это очень жизненные вопросы, встающие перед отдельными людьми, целыми народами и поколениями. При несерьезном отношении к жизни люди обречены терять последние остатки стремления к Добру и чувства Прекрасного. Люди обречены тогда терять и наконец совсем потерять Бога. Инфернальные пары пропитают тогда земную реальность, и в этом угаре уже невозможно будет увидеть лицо человеческое. Все, что увидит человек, будет помесью звериной морды и бесовской рожи.
Так что, пока есть время, давайте еще поцитируем классиков, только к месту; и поговорим о спасающей силе красоты, только на полном серьезе.
883 Размышления об ответственности
«Ответственность». Вслушаемся в слово, чтобы понять смысл.
«Ответ» слышится, как корень, в слове «ответственность». А ответы даются после заданных вопросов.
Кто и о чем спрашивает человека? На какие вопросы нужно давать ответ?
Спрашивают человека Бог, люди и совесть.
Бог спросит однажды всех, кто как жил, о чем думал и к чему стремился? Бог спросит, исполняли ли мы Его заповеди. Не все люди верят в Бога, но всем придется выслушать Его вопросы.
Люди, общество непрестанно засыпают человека вопросами. Ты ходил на выборы? Ты заплатил налоги? Это вы не убрали за собой после пикника? Почему ваши дети так плохо себя ведут?
Общество имеет право спрашивать с отдельного человека, потому что самый плохой порядок лучше, чем хаос. Потому что, живя среди людей, нельзя не соотносить с ними свое поведение.
Совесть спрашивает человека: доколе ты будешь жить, не исправляясь? Не устал ли ты стыдиться собственной тени и носить на себе ярмо ошибок?
Под перекрестным огнем вопросов живет человек. С трех сторон его спрашивают, и он должен давать ответы, должен быть ответственным. Это трудно. Страшно идти на урок, не зная урока. Страшно услышать «предъявите документы», если у тебя проблемы с законом.
А значит очень соблазнительно придумать себе теорию, согласно которой ты никому ничего не должен, и никто не смеет что-либо требовать от тебя.
«Не лезьте ко мне и не учите меня. Я сам все знаю. Кому какое дело, как я себя веду? За собой смотрите» Эти последние речи звучат в мире все громче, но хорошо ли будет нам жить, если звук подобных речей заглушит все остальные звуки?
Античный мир не знал величия личности и ее достоинства. Человека этот мир растворял в социуме, в государстве, роде или племени. Интересы отдельного человека целиком подчинялись интересам общественного целого.
Христианство освободило личность. Христианство возвестило, что личность уникальна, не сводима на общность, ответственна перед Богом напрямую и лично Богом любима. Эта прививка личного самосознания - становой хребет нашего самоуважения и мыслей о человеческом достоинстве. Добрый Пастырь Своих овец зовет по имени.
Но высокие речи о достоинстве человека работают там, где есть страх перед Великим Богом и неумолкающий голос совести. Если вера исчезает, если исчезает понятие религиозного долга, а понятие о личном достоинстве сохраняется и искусственно раздувается, это грозит катастрофой.
Если человек уверен, что никому не подотчетен, что он вправе делать что хочет, и даже Бог ему не Судья, то все остальные виды ответственности умрут неизбежно.
Умрет ответственность перед семьей и семья рухнет. Ее заменят разные формы временного сожительства вплоть до самых противоестественных. И ничего не возразишь. Ведь «я так хочу, и мне не надо никому отчитываться». Умрет ответственность перед Отечеством и в силу войдет принцип «где хорошо, там и родина». Солдат убежит с войны и судья будет судить только за взятки. Мысленные горизонты сузятся, все будет измеряться личной выгодой. Это - нравственная смерть.
Основа здорового общества - баланс между правами и обязанностями. Основа здоровой души -чуткая совесть, вера в Бога и уплаченные долги всем, кому ты должен.
Мы опять приходим к мыслям о воспитании, потому что животное все нужное для жизни берет с момента рождения, а человек приобретает необходимые навыки долго в процессе обучения. И уже лошаденок, родившийся только вчера, на слабых ногах бежит за матерью. А человека ожидают долгие годы обучения и воспитания, пока он сможет самостоятельно жить и ответственно действовать.
Народ дал отстояться своему коллективному опыту и поместил его в пословицы и поговорки. «Не дал слово - крепись, а дал слово - держись». Это значит, что нельзя разбрасываться обещаниями, но если уж пообещал - сделай. Это - ответственность. Сказал: «Приду в пять», так приди в пять, а не в пол шестого.
«Взялся за гуж, не говори, что не дюж». Это - ответственность. Постоянство и верность нужны человеку во всяком серьезном деле. И это не приходит само, но воспитывается, иногда со слезами и болью. Это нужно и для спасения, для угождения Богу. Ведь сказано, что «положивший руку на плуг и озирающийся вспять, не благонадежен для Царства Небесного».
Долг выше выгоды. Если выгода выше долга, тогда прощай мораль и здравствуй грядущее антихристово царство. Царство кратковременное и проклятое, слепленное из миллионов маленьких «хочу - не хочу» и «буду - не буду»; состоящее из победы сиюминутного интереса над вечными ценностями.
Тяжело быть человеком. Тяжело и страшно. Хочется временами отступить в область бессознательного и раствориться в природе, стать неразличимым с нею. Такое отступление нево змо жно .
Можно даже сказать, что человеком нельзя «просто быть». Человеком нужно долго становиться, чтобы наконец стать им. И то, насколько ты им стал, есть ответ трем непрестанно вопрошающим голосам.
Чтобы доктор лечил, милиционер защищал, а священник молился нужно сохранить нерастраченным некий неприкосновенный запас нравственности. Всякий человек будет хорошо делать свое дело и не погубит своего имени, если от вопросов Бога, совести и окружающих людей он не закроет свои уши и не отвернет лица.