Страница 71 из 77
Когда нагрешишь и глаза к небу поднять стыдишься, когда буквально сгораешь стыдом, Он приходит, как роса, и прохлаждает душу. А когда разгордишься и возомнишь нечто, Он готов сплести бич от вервий и выгнать тебя из храма вон вместе с продающими и покупающими. Одним словом, Он - Господь. Ему - слава, а нам - страх, сокрушающий внутренних идолов.
Все это сильно касается священников. Нормальному человеку хочется жить со всеми в мире и людям угождать. Хочется всем улыбаться, как парикмахер - подстриженному клиенту или продавец - покупателю. Хочется быть культурным и ласково безразличным и получать в ответ микродозы культурной вежливости, но так, чтобы в душу никто не залазил. Но священнику это «простое счастье» заказано под угрозой превращения в лжепророка.
Пророк Илия
Раз ты должен проповедовать слово Христов, то и ты хотя бы по временам должен вспоминать об Илии, Иоанне Крестителе и Иеремии. Не говорю - быть похожим, но говорю - хотя бы вспоминать. Эти трое сказок не рассказывали, и по мере приближения бед возвышали голос грозный и отрезвляющий. Их могли считать бесноватыми и неистовыми. Они могли казаться врагами народных святынь. Благо, не было в их дни такого идола, как толерантность или такой бумажки, как Декларация прав человека. Если бы эти вещи существовали в их дни, жизнь пророков была бы еще более тягостна.
Священнику все это должно быть понятно более, чем кому-то другому. От него ждут, что он будет добрым доктором Айболитом; он же, между тем, призван быть Иеремией; а на деле он - просто человек, которому поручено невыносимо ответственное служение, и которое он проходит то в страхе, то в изнеможении, то в недоумении.
Священник не обязан хвалить людей. Он не обязан и ругать людей. Он обязан молиться за людей, учить их правому пути и усиливаться любить их, что есть само по себе дело почти невозможное и без благодати Божией просто не существующее в природе. Если Бог даст священнику любовь, то тогда сама любовь научит всему, сама укажет время для того чтобы обнять и время для того, чтобы уклониться от объятий; время нанести рану и время рану уврачевать (См. Еккл гл. 1).
А люди (все люди, включая священников) между тем, по слову Павла, неумолимо движутся к тому, чтобы до конца стать «самолюбивыми, сребролюбивыми, гордыми, надменными, злоречивыми. более сластолюбивыми, нежели боголюбивыми, имеющими вид благочестия, силы же его отрекшимися» (2 Тим. 3:2-5).
Здравого учения они «принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху» (2 Тим. 4:3). И всякий священник должен будет жить среди них, молиться за них, учиться и усиливаться полюбить их, выслушивать от них недоумения, упреки и претензии. По неволе не раз и не два придется вспоминать одиночество Иоанна в темнице, когда наверху шумело Иродово празднество; и слезы Иеремии на развалинах Святого Города; и горькие слова Илии: «Священников Твоих убили, жертвенники твои разрушили и мою душу ищут».
Иоанн, Иеремия, Илия.
1112 Смысл Нового года
Не вижу в Новом году великого праздника, но если кто-то хочет праздновать — пусть празднует. Смысл Нового года в том, чтобы поблагодарить Бога за прошедший год и взять благословение на год начинающийся. В Новый год я бы посоветовал всякому верующему человеку, который умеет читать, прочитать 13 главу Евангелия от Луки. Там говорится о некоей смоковнице, которая была насаждена в винограднике, долго не приносила плодов, и хозяин решил её срубить, но виноградарь просил его, говоря: оставь её ещё на один год, я окопаю её и обложу навозом, если она не принесёт плода, срубишь её. В этом и есть смысл Нового года - каждый человек похож на дерево, Господь Бог ждёт с него плодов, и, если человек не приносит плода год за годом, то в конце концов дерево будет срублено.
Смысл Нового года в том, что нужно поблагодарить Бога за прошедший год и взять благословение на год начинающийся. То есть будет ли человек совершать «всенощное бдение» перед телевизором с надоевшими физиономиями - это его личное дело. А помолиться, поблагодарить за прожитое и испросить благословение на начинающееся - это священная обязанность всякого верующего человека. Это можно делать и 14 января, в Старый новый год, и 1 сентября, это можно делать много раз в году, даже каждую неделю, меряя свою жизнь малыми Пасхами - воскресными днями. Это лишний способ оценить прошедшее и приготовится к будущему.
У каждого человека есть свой Новый год - это День Рождения, когда мы прибавляем один год к возрасту, заканчивается одно и начинается другое. Это необходимые рубежи жизни, на которых мы должны сами стать новыми, потому что никакое новое счастье не ожидает человека, если он сам не стремиться к новизне, к Новому Завету. В Новый год есть о чём поговорить, и на приходах, и на других собраниях, особенно, если настроиться на серьезный разговор.
Что же касается празднования и поста в эти дни, то мы должны оставлять свободу воли и выбора всякому человеку, поскольку каждый должен сам рассудить о своей жизни. Если кому-то интересно мое мнение, то я не вижу в Новом году великого праздника и причин для торжества, для шумного веселья. Но если кто-то хочет веселиться, пусть веселится, помня о рамках приличия и других необходимых составляющих.
Надо оставлять свободу воли, потому что запретами никого не улучшишь, не свяжешь по рукам и ногам, люди всё равно делают, что хотят. А вот провести с ними серьезную беседу о серьезных, необходимых вещах - надо. Поэтому мне кажется, Церковь правильно поступит, если она откажется от таких заявлений: идёт пост, и вы не должны есть мясо, сметану и колбасу - это само собой понятно, верующий это знает, а неверующий не хочет знать. Но Церковь поступит хорошо, если использует возможность, чтобы поговорить с людьми о важных вещах.
Кто-то говорил, что Новый год был единственный неидеологизированный праздник советской эпохи, и это верно. Всё остальное было так или иначе связано с КПСС и соответствующим мировоззрением. А Новый год единственный счастливо избежал идеологизации, и он попадал на рождественский цикл, находящийся между католическим и православным Рождеством. Соответственно он хронологически был встроен в атмосферу чуда и чистой радости. Все это впиталось и люди уже интуитивно празднуют Новый год, без глубоких мысленных построений. Поэтому можно отмечать Новый год, но не забывать о приличиях.
1119 В приближении Рождества
Пещера Рождества Христова в Вифлееме. 1833 г. Худож. М.Н. Воробьев.
Рождество. Оно приближается, и им пахнет воздух. Одинаковый воздух праздника, однако, для многих пахнет по-разному.
У одних в голове печеный гусь и праздничные распродажи, а у других (где вы, другие?) - темная пещера Рождества, уже напоминающая будущий Гроб, ныне славящийся своей пустотой. Гроб Христов - это такая же пещера, как и грот Его Рождества. Всю короткую земную жизнь Свою Христос шел от одной пещеры к другой, от пеленок Младенца к пеленам погребения, а вовсе не от почестей к почестям.
Древняя Церковь праздновала Рождество и Крещение вместе. Так продолжалось долго, и никого не смущало, что исторически между двумя празднуемыми событиями лежит 30-летнее пространство. Они не были глупыми, христиане древности. Они просто подчеркивали этим способом празднования, что и там, и там, то есть и в Рождестве, и в Крещении, нам является Христос.
Почему это важно?
Это важно потому, что Христос именно является, а не «становится». На этом месте придется зажечь фонарик и спуститься во мрак пещеры. Любая пещера темна, даже если это пещера Рождества.
Евреи считали и считают, что Мессией может стать любой потомок Израиля, если его изберет для этого Бог. Тогда (в случае избрания и призвания) должен явиться Илия и помазать на царство этого человека, который вместе с помазанием обретет силу и мудрость, необходимые для служения. Помазать так, как помазал Самуил Саула. Отсюда и голос из-под Креста: «Посмотрим, придет ли Илия спасти Его».
То есть по ветхим понятиям, Мессией человек именно «станет», а не родится им. Да, должны быть соблюдены и учтены многие формальности, связанные с чистотой крови, затем с воспитанием и так далее. Но главное - Мессией «нужно стать» и «нельзя родиться». Церковь же подтверждает год за годом свою веру в то, что Мессия родился уже Мессией, а не стал затем Им. «Явился еси днесь вселенной», - говорит Церковь о Богоявлении, потому что еретики именно так думали и думают, что Иисус «стал» Мессией после схождения на Него Святого Духа в виде голубя. А мы говорим, что не «стал», но «уже был», а ныне «явился», то есть проявил Свое внутреннее изначальное достоинство.