Страница 45 из 80
Предтеча постился и пребывал в молитве, и его ученики тоже. Он был чужд чванства, национальной узости и гордости, и его ученики - тоже. Предтеча понимал Писание по духу, а не по букве, и ученики его - тоже. Одним словом, ученический искус под крылом большего из всех рожденных женами не просто дорого стоит. Он просто бесценен.
Андрей - брат Петра. А Иоанн Богослов - брат Иакова. Эти две пары братьев-учеников призваны первыми. При этом сыны Зеведеевы переименованы в «сынов грома». И Симон стал Кифой. А Андрея не переименовал Господь. Заметим это.
Из этих двух двоиц братьев всюду с Господом трое: Петр, Иаков и Иоанн. Они и на Фаворе, и в Гефсимании, и в доме Иаира над оживающим телом девочки. Если апостолы - Святое, то эти трое
- Святое Святых. А Андрея с ними нет. Заметим это.
Как ученик Иоанна Предтечи, он уходит в сторону. Иоанн сказал о себе, что ему подобает умаляться, когда Христу подобает расти. Так же и ученик Иоанна - Андрей умаляется, уходит в тень, не идет вслед за другими тремя (или Бог не велит), повторяя поведение учителя.
Потом все подергивается дымкой. Факты малочисленны, поскольку эпоха апостольской проповеди
- эпоха не информационная. Мы видим ярко Андрея только в конце пути - на Х-образном кресте.
На нем он несколько дней проповедует, превращая орудие смерти в кафедру. Вот это и есть дух Апостольской Церкви - с креста богословствовать.
Потом мысль несется на Андреевскою гору, что в Киеве. Там великолепный храм. А раньше там была улица, полная блудилищ. Никто порядочный не селился на Андреевском спуске долгие годы. По ночам песни, поножовщины, визг блудных девок, шум до утра, в канавах - блевотина посетителей ночных заведений. Так было до приезда в Киев Андрея Муравьева. Вот кто небесному покровителю послужил. Вот кто не только про Андрея рассказать мог, но и небесному покровителю службу сослужил. Добился вывоза всех домов терпимости вон, подальше. Уехали они все на Ямскую, про которую Куприн знаменитую «Яму» со временем написал. Муравьев храм обновил и укрепил холм, на нем же стоит, там и опочил до всеобщего воскресения. А живописный спуск вскоре заселился докторами, профессорами, преподавателями Академии. Там же и Булгаков в доме Михаила Афанасьевича - отца-профессора родился. Там теперь все сплошь «культур-мультур» и «национальное достояние». А о виновнике красоты и порядка нигде ни слова. Как обычно.
Эта история похожа на ту ситуацию, при которой на Голгофе долго стоял храм Венеры. Блуд на святом месте. Бесовская прозорливость и духовное попрание святыни. Блуд успешнее всего погашает дух, а уже потом приходят теории, разрешающие грешить «по природе», то есть по «естественному закону».
Что сегодня Андрей для Киева? Река обмелела и нарядилась в мосты. Разводы мазута на ней бывают, и дно, говорят, загажено изрядно. Но все же она прекрасна. До сих пор упруга и широка ее грудь. До сих пор высоки над ней облака, хотя птицы свободно перелетают над Днепром на восток и обратно.
Днепр для киевлян - транспортная артерия, источник воды для бытовых нужд и рекреационная зона. Все? Пожалуй все. Зачем врать? Купель Крещения! Русский Иордан! Обыватель это слушает в пол уха. Обыватель не верит высокому штилю и хочет больше денег. Никто ни в Киеве, ни в Урюпинске высокими категориями давно не мыслит. На Причастии скажешь человеку: «Откройте шире уста» - ресницами захлопает. Скажешь: «Открой рот» - откроет. Так мы уста на рот заменили и говорим этим ртом, что можем, и как получается. Так же и мыслим.
Путь из варяг в греки пролетается ныне на самолете за три часа с небольшим. Феодосий Печерский, Евфросиния Полоцкая, Тихон Задонский, Елизавета Федоровна мечтали прийти в Иерусалим и умереть в нем. А мы можем без всякой визы за два часа там оказаться. Потом скажем: «Я паломничал». Мы жутко обмельчали. Так, что даже не плачем. Слезы кончились.
Так кто для нас Андрей? Для большинства - никто. Николай важнее, да и то раз в год. Опять-таки -зачем врать? А кто мы для Андрея? Думаю - паства. Еще и любимая. Взбалмошная, правда, и суетливая. Да никем ничему толком не наученная. Но и попробуй - научи. Как угорь из рук выскользнут. Нынче народ свободу почувствовал.
Путь Павла - от великих знаний через ненависть к беззаветной любви и служению. Путь Петра -горячие порывы всюду, без рассуждения иногда. И так вплоть до собственной смерти за Господа. Путь же Андрея - аскетизм, обучение молитве. И потом, когда Предтеча сказал: Вот Агнец Божий, Андрей ни с каким другим вопросом не подошел, как только: Учитель, где живешь?
Путь Андрея, таким образом, путь аскезы и простоты. А у нас где аскеза и простота? Так кто для нас Андрей? И что я, один из Андреев среди миллионов таких же, как я. Андреев, могу про того Андрея рассказать?
Специально из Киева для обозрения «Радонеж» накануне праздника Крещения Руси прот. Андрей Ткачев.
1865 На Казанскую
Ничто и никто на Земле не живет без воды - озерной, речной, дождевой, родниковой. Нужная всем без изъятия, вода все же бывает разной. Иногда Бог дает источникам целебную силу, и тогда вода не просто питает, но обновляет силы и возвращает здоровье. Эти целебные родники и ключи могут быть горячими, могут обладать особым вкусом, цветом и химическим составом. Зверь -чутьем и человек - умом находят эту воду, а с нею - и милость Создателя. Почему одни родники обычны, а другие чудотворны, знает Тот, Кто создал небо, и землю, и все, что в них.
То же самое видим и в отношении икон. Их много. В храмах и жилищах, большие и маленькие, древние и новые, они смотрят на нас глазами Христа, Богоматери, святых угодников. И через некоторые из них Бог благоволит творить чудеса и являть милость. Так Он решил, и это Он Сам совершил избрание. Почему этот образ, а не иной, и почему сейчас, а не раньше или не позже, тоже - Его воля. Такова икона Казанская.
Ее почитание связывает нас с личностями и событиями. Главная личность - Патриарх Ермоген, защитник Отечества и мученик. Будучи еще просто священником, он стал очевидцем чудес от новоявленной иконы. Стал описателем этих чудес и творцом тропаря Богородице. Заступнице усердная, Мати Господа Вышнего, за всех молиши Сына Твоего Христа Бога нашего, и всем твориши спастися...
А главное событие это смута. Ее не с чем сравнить, разве что с революцией 1917-го и последующей чередой кошмаров. Привычно жалуясь на жизнь и выражая недовольство всем на свете, мы и представить можем с трудом, что такое смута междуцарствия, когда Рюриковичи пресеклись, а Романовы еще не явились, когда огромная страна, как раненный зверь попала в зубы бесчисленных шакалов. Жалости у шакалов нет.
Крестьянин тогда не пашет, потому что урожай все равно отберут. Купец не выходит на дорогу, потому что будет ограблен. Села тогда пустеют и крыши в брошенных домах провисают. Псам в пустых селах и деревнях в это время не на кого гавкнуть. Правители меняются так быстро, что народ не успевает запомнить их имена. Целуя крест на верность то одному, то другому, то третьему, люди совершенно перестают ощущать святость присяги и крестного целования. Все профанируется и обесценивается. Жизнь становится игрушкой, и брошенные трупы никто не хоронит. Первыми развращаются те, кто ближе к власти, кто погружен в интриги. Те, кто сидит на двух стульях и мечтает о короне, но трепещет за собственную шкуру. Они становятся циниками, а беззащитный народ перестает кому-либо доверять. И вот уже ставленники польского короля носят шапку Мономаха, а в Кремле поют Литургию по латыни.
Выход из смуты был чудесен и непредсказуем заранее. Народ организовался, воодушевился и, построившись в полки пошел освобождать Белокаменную - Дом Пресвятой Богородицы. Вожди были самые неожиданные, как неожиданным был когда-то победитель Голиафа - Давид. На хоругвях и иконах Лик Богородицы шел впереди народного войска.
Ермогену, умиравшему от голода в монастырском подвале, явились святые, среди которых был авва Сергий, и сказали, заступлением Богородицы суд об Отечестве переложен на милость.
Здесь очевидно есть какой-то ответ на наши частые вопрошания и недоумения. Ведь есть заморская неволя, есть усталость мужика, есть опустевшие деревни. Есть и цинизм вельмож, не любящих страну, которой правят, и готовых, если надо слушать другую службу на незнакомом языке. (Это - если надо, а так - лучше без служб обойтись)