Страница 10 из 177
ковнославянский язык как непременное условия исповедания.
Достаточно сильны среди православных людей в России сегодня эсхато-
логические настроения. При этом ожидание конца света имеет почти всегда
политический привкус (как это было у русских старообрядцев в начале во-
семнадцатого века). Эсхатологические ожидания сегодня сочетаются с не-
приятием демократических реформ и той открытости по отношению к Евро-
пе, которая сегодня утверждается в России. Признак приближающегося конца
света эти люди видят в том, что Россия перестала быть великой державой и ут-
ратила контроль над бывшими социалистическими странами, а НАТО усилило
свои позиции в Восточной Европе.
16
Характерный и для охранительной тенденции XIX века антисемитизм
накладывается на неприятие современного «западничества», которое в духе
«антисионистской» литературы 60–х — 80–х гг. (Иванова, Евсеева, Бегуна и
проч.) отождествляется с осуществлением всемирного еврейского заговора
и проч. В целом происходит следующее. Отрицая на словах коммунистиче-
скую идеологию, «околоправославное» сознание берет на вооружение боль-
шинство из идеологических мифологем брежневской эпохи и при этом проти-
вопоставляет «плохим» (закрывавшим церкви и боровшимся с православием)
Ленину и Хрущеву «хорошего» Сталина, открывшего в конце войны церкви и
начавшего борьбу с космополитизмом, вернувшего стране патриотические
ценности и так далее.
Так складывается «новая русская идея», зафиксированная в публикациях
таких газет как «Завтра», «День», «Русский вестник» и в той или иной степе-
ни просматривающаяся в «околоцерковной» литературе, а нередко и в про-
износимых с амвона проповедях священнослужителей, многие из которых
также осознали себя верующими и пришли в православие в течение послед-
них 15 лет. Церковь (ни в коей мере не в иерархическом смысле этого слова, но только в смысле церковного сообщества — community) еще 15–20 лет назад состоявшая из старушек 1880–1890–х гг. рождения и небольшого круга московских интеллектуалов типа великой пианистки Марии Юдиной и студентов (к числу последних относит себя и автор настоящей работы), из которых более всего известен С. С. Аверинцев, за последнее десятилетие изменилась до неузнаваемости. Влившиеся в нее «новые силы» привнесли в нее наиболее агрессивные элементы советского сознания, хорошо наложившиеся на охранительное мировоззрение рубежа XIX и XX вв. Возможно это стало исключительно благодаря практически полной неосведомленности новых верующих о сущности православной веры.В силу этого последнего обстоятельства есть надежда, что со временем эта болезнь роста будет преодолена. Последнее утверждение подкрепляется и тем, что за последние 2–3 года описанные выше тенденции стали несколько
17
слабее. Мучительное, медленное и непоследовательное формирование гражданского общества в России все же приводит к тому, что изоляционистское мировоззрение уступает место тому укорененному в Новом Завете видению жизни, которое противоположно всякой ксенофобии и любому чувству эксклюзивности.
Каковы в целом перспективы развития религиозной ситуации в нашей стране? Они все же не так плохи, как может показаться. Прежде всего, только в течение двадцатого века христианство в рамках традиции русского православия как за пределами России, так и внутри нашей страны дало миру таких светлых людей, как отец Алексий Мечев и архимандрит Софроний (Сахаров), отец Сергий Булгаков и мать Мария (Скопцова), отцы Николай Афанасьев и Александр Шмеман, архимандрит Таврион, митрополит Антоний
(Блум) и отец Александр Мень.
Полное радости православие недавно канонизированного отца Алексия Мечёва (память 22 июня, в один день в о. Георгием- прим. публикатора it), похожего одновременно на святого кюре из Арса и на итальянского народного святого Падре Пио, учение о духовной жизни о. Софрония (Сахарова) и его учителя старца Силуана, святая жизнь, литературное творчество и иконопись матери Марии, русской монахини из Парижа, которую можно назвать православной сестрою Эдит Штайн, — всё это духовный капитал, что указывает на то, что православие живо и не потеряло тот евангельский дух, что делает христиан настоящими учениками Иисуса.
Мать Мария, философ, поэт и ученый, полностью посвятила себя нищим и обездоленным, а во время войны в Париже спасала евреев, за что и была отправлена в газовую камеру. Ее соратник о. Димитрий Клепинин на вопрос гестаповцев, почему он так печется о евреях, взял в руки свой наперсный крест и, показав им на изображение Иисуса, спросил: «А этого еврея вы знаете?». Это именно они, но никак не О. Платонов или В. Осипов самою своею жизнью отвечают на вопрос, что такое православие.
Можно вспомнить и о литургическом возрождении, связанном с трудами отцов Николая Афанасьева в Париже и Александра Шмемана в Нью-
18
Йорке, и учение о молитве митрополита Антония (Блума), о живых и ориентированных на служение ближним общинах, ими созданных, ибо именно работа среди тех, кто болен, страдает или выброшен за пределы общества или на улицу, по слову Иисуса в двадцать пятой главе Евангелия от Матфея исцеляет христиан от духовных недугов и нашу веру от ее извращения. Наконец, нельзя не упомянуть о трудах отца Александра Меня, убитого в начале перестройки, о его научной и пастырской деятельности, в которой было синтезировано всё, что сделали перечисленные выше православные подвижники, и, конечно, о его открытости христианам других исповеданий и вообще всякому человеку.
При этом необходимо иметь в виду, что и сегодня в Церкви есть немало духовно здоровых людей. Важно только, чтобы они не боялись «черной сотни», которая, конечно же, свидетельствует о себе гораздо громче, чем делают это тихие и трудолюбивые верующие люди. Вера — это не идеология и не призыв к борьбе с врагами, которые обнаруживаются повсюду. Православие не приемлет ни расистских, ни антисемитских, ни вообще ксенофобских теорий, ибо оно основано на Евангелии, которое Иисус обращает ко всем без исключения народам. Общество в России развивается и все же отторгает идеологию изоляционизма, которая привлекает к себе сегодня главным образом маргиналов; не является сегодня идеологией большинства и агрессивный национализм.
Главная задача, прежде всего, для научного сообщества религиоведов, историков и политологов поэтому заключается в том, чтобы люди получали серьезную информацию в области религии и овладели бы фактами, касающимися сути веры, Евангелия и церковной истории. Важно, чтобы человек в России питался бы не пропагандистскими мифами, а конкретными фактами.
Любой миф теряет свою привлекательность, как только человек овладевает информацией о том, что представляет собою на самом деле то или иное явление. В России необходимо строить открытое общество, и тогда ситуация в Церкви тоже нормализуется, причем довольно быстро.
Ответ Силуану Авернскому
Открытое письмо свящ. Г. Чистякову.
Христоцентризм — тоталитарное чудовище
В синагоге был человек, одержимый духом нечистым,
и вскричал: Оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин?
Ты пришел погубить нас! Знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий.
Но Иисус запретил ему, говоря: замолчи и выйди из него.
Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким голосом,
вышел из него.
(Мк. 1:23–25)
Многоуважаемый отец Георгий,
Ваша интерпретация русской религиозности, систематически излагаемая Вами на страницах «Русской мысли», вызывает недоумение. «Мягко стелет, да жёстко спать» – сказано народной наблюдательностью о Вашем интеллектуальном типе. Ибо Вам каким‑то странным образом удается создать некое бесцветное и безвкусное христианство, христианство, не реализуемое в практическом исповедании и – что самое страшное – вводящее читателя Вашего нереальностью своей в еще более глубокую духовную трясину, нежели та, в которую тянут его полуграмотные экзальтированные националисты из коммунистических газет.
Ключ к пониманию Вашей проблемы (а это именно проблема духовная и психологическая) без труда отыскивается в Вашем отношении к традиции, к теплу православного храма, уюту русской церкви, которые для Вас являются по меньшей мере второстепенными по отношению к учению Христа. Вы об этом прямо пишете в одной из Ваших публикаций: главное, мол, – наша вера, а традицией, даже очень любимой, можно и пренебречь. Тема эта носит у Вас характер навязчивый, продиктованный, должно быть, Вашим личным опытом.
В «Русской мысли» от 10–16 октября 1996 г. (№ 4144) Вы пишете: «Мы выбираем православие только как дорогу, известную нам из опыта конкретных людей, которым мы абсолютно доверяем, считая их своими ближайшими братьями и сестрами. Для меня это оо. А. Мечев, С. Булгаков и А. Мень, мать Мария, митрополит Антоний, архиеп. Иоанн (Шаховской) и моя бабушка».