Страница 41 из 177
Наконец, узнав о голоде в Поволжье 5 августа 1919 года Бенедикт XV обратился с призывом ко всем цивилизованным нациям собирать пожертвования для голодающих. 21 декабря 1921 года Папа передал д–ру Фритьофу Нансену, Верховному комиссару по снабжению России продовольствием 500 000 лир для оказания помощи всем нуждающимся “без различия вероисповеданий”. Наконец, когда Патриарх Тихон был арестован, именно Бенедикт XV требовал его немедленного освобождения. И это только малая толика фактов, говорящих о том, как реагировала Католическая Церковь на преследования верующих в советской России. Вспомним и о том, кто в течение всего периода коммунистического рабства издавал и тайно переправлял в СССР книги Священного Писания: католики и протестанты. А уж если вспомнить о том, кто первый, выступая по советскому телевидению, призвал на своих слушателей благословение Божие, то придется признать, что это был президент США Рональд Рейган, верующий христианин, протестант.
Официальный представитель Святого Престола в России архиепископ Антонио Меннини заметил недавно, что наша задача как верующих заключается в том, чтобы “не пытаться сделать других такими же, как мы сами, но разделять вместе с ними преображающую радость знания Бога и общения с Ним, чтобы другие могли стать самими собой, настолько же непохожими на нас, насколько они уникальны в глазах Бога”. “Особенно сегодня, в раздираемом раздорами и противоречиями мире, — сказал Меннини, — христианские Церкви призваны возглашать спасительную тайну Воскресения Христова”. Говоря о необходимости восстановления церковного единства, он подчеркнул, что “не через единообразие мы можем стать едиными, но через то единение, которое возможно только через уникальность”. “Подобно тому, как отдельные звуки составляют аккорд”, — добавил он. И как тут вновь не вспомнить о словах о. Александра Меня “о необходимости интегрального христианства, включающего всю гамму духовных путей и переживаний”.
Христианский Запад к тому, чтобы становиться богаче за счет духовных сокровищ Востока уже готов. На французский, английский, итальянский языки уже давно переведены такие книги, как “Откровенные рассказы странника”, “Моя жизнь во Христе” Иоанна Кронштадтского и многие другие. Преподобный Серафим Саровский почитается на Западе наравне с католическими святыми. В его честь называются храмы, его иконы распространены повсеместно, а целые монашеские общины считают его своим небесным покровителем. Поэтому неуместными выглядят слова современного российского исследователя о том, что “Преп. Серафим — это то, что мы предъявляем всему западному, отпадшему от православия миру, который глух и слеп к Фаворскому свету Преображения”. Преподобный Серафим — не только любимый святой о. Всеволода Рошко, который был католиком восточного обряда, но и тысяч французских, итальянских и т. д. католиков, многие из которых специально приезжают в Россию, чтобы побывать в Дивееве и приложиться к его мощам.
В начале 90–х годов у нас назад в Библиотеке иностранной литературе была организована книжная выставка, посвященная католической литературе Франции. Среди привезенных книг было иллюстрированное жизнеописание преподобного Серафима, написанное специально для Французских детей. Как можно после этого говорить, что Запад глух к заветам Саровского старца? Что же касается Фаворского света, то нельзя не отметить, что творения Григория Паламы давно уже переведены на западные языки, а католические богословы давно включили их в число тех духовных сокровищ, которыми гордится западное богословие. Для того, чтобы это понять, достаточно прочитать рецензию кардинала Шарля Журнэ на вышедшую в 1959 г. по–французски книгу о И. Мейендорфа о Григории Паламе. И вообще говорить о том, что Запад отпал от православия по меньшей мере смело. Католические, англиканские и протестантские богословы относятся к православию с величайшим уважением и, я бы сказал, благоговением. Это я могу сказать как человек, которому постоянно приходится читать на Западе лекции по православной духовности.
При открытии второй сессии Собора (29 сентября 1963 г.), Папа Павел VI подтвердил совместную с другими Церквами ответственность Католической Церкви за церковные расколы. Обращаясь к присутствовавшим на Соборе представителям христианских Церквей, Папа сказал: “Наш голос дрожит, наше сердце сильнее стучит, ибо их присутствие здесь является для нас невыразимой радостью и источником огромной надежды, так как разделение доставляет нам глубокую боль. Если следует нам приписать вину за этот раскол, то покорно молим Бога об отпущении вины и просим также этих братьев о прощении, если они чувствуют себя обиженными нами. Что же касается нас, то мы готовы простить принесенное Церкви зло и забыть об огромной боли, причиненной длительным расколом и разделением. Чтобы Отец на небесах с милостью принял эту нашу декларацию и возвратил подлинный братский мир между всеми нами…”
Не случайно 9 августа 1978 г. Патриарх Пимен, совершая литию по новопреставленном Павле VI в Богоявленском патриаршем соборе, сказал, что покойный Папа “деятельно способствовал тому, чтобы католическо–православный диалог любви мог перейти в диалог богословский, на пороге которого по милости Божией мы сегодня находимся” (ЖМП, 1978, № 10, с. 55). Патриарх подчеркнул, что в годы понтификата Павла VI “установился тот братский характер отношений между Русской Православной и Римско–Католической Церквами, какой ныне нас глубоко радует”.
Читая письма, которыми обменивались отцыАлександр Мень и Всеволод Рошко, живший в Иерусалиме и бывший католическим священником византийского обряда, нельзя не поразиться тому, что о. Всеволод с удивительным упорством отстаивает восточную точку зрения и, я бы сказал, зачастую несправедливо критикует западную духовность. Так, например, он пишет, что у католиков латинского обряда есть свой “особый молитвенный путь… который сопровождается… к сожалению, забвением общественной молитвы”.
“Иногда католики, — продолжает о. Всеволод, — молятся вместе, но это еще не значит, что их молитва общая”. Думается, что этот упрек несправедлив. Литургия часов, которую предписано вычитывать каждому католическому священнику, по сути своей ничем не отличается от вечерни, повечерия, полунощницы и утрени, т. е. служб, собранных в славянском Часослове. Утреня, laudes, вечерня и комплеторий — это всегда общая молитва, которая непременно совершается всеми братьями в монастыре и только приходским священником вычитывается в одиночку, но и здесь он, молящийся как бы наедине с Богом, на самом деле присоединяет свою личную молитву к общей молитве всего народа Божьего. Смысл молитвенного правила, содержащегося в Бревиарии в том и заключается, чтобы всякая молитва совершалась по принципу 132–го псалма “Ecce quam bonum et quam jucundum habitare fratres in unum” — “Как хорошо и прекрасно братьям жить вместе”. “Христианская молитва, — писал в 1970 г. Павел VI в апостольской конституции Laudis canticum или “Песнь хвалы”, — это, прежде всего, молитва всей человеческой общины, которую собирает Христос. Каждый участвует в этой молитве, которая является молитвой единого Тела”.
Общая молитва и в том числе молитва, совершаемая вместе христианами разных исповеданий, это вообще очень важная тема. В окружном послании Ut unum sint — “Да будут все едино”, носящем красноречивый подзаголовок “Об экуменическом долге”, опубликованном 25 мая 1995 года Иоанн Павел II подчеркнул необходимость молитвы о единстве. “На экуменическом пути к единству, первенство, несомненно, принадлежит совместной молитве, к единению молящихся, сплоченных между собой вокруг самого Христа. Если христиане, несмотря на разделение, и в дальнейшем смогут соединяться вокруг Христа в совместной молитве, то постепенно будет расти сознание того, насколько ограниченно то, что их разъединяет, по сравнению с тем, что их объединяет”.
В то же самое время с точки зрения многих православных радикалов “самым распространенным грехом православных экуменистов является совместная молитва с еретиками”. “Поясним, — пишет инок Всеволод (Филипьев), преподаватель патрологии Свято–Троицкой духовной семинарии и сотрудник издательства Свято–Троицкого монастыря в Джорданвилле (США), — что еретиками должно признавать всех “инославных христиан” как уклонившихся от полноты кафолического учения, избравших и предпочитающих свои ошибочные мнения и предания в ущерб неизменному и всеобщему преданию Церкви”. По мнению инока Всеволода “молитва православных христиан с еретиками и тем более с иноверцами есть духовная порча, порожденная экуменизмом, а молитвенно–духовное общение с инославными, зараженными очень тонкой духовной прелестью, мистически отравляет православные души”.