Статьи и речи

Когда не раздавалось пение, царила тишина. И все эти тысячи молчали и слушали в тишине шум дождя, который шел не переставая. Мне было грустно, но я был и счастлив за эту фантастическую жизнь, ярко прожитую, которая принесла столько добра миллионам людей… и которая принесла добро мне".

Статья — religion. ng. ru

Открытое письмо священникам и мирянам, работающим на радиостанции и в газете"Радонеж"

Опубликовано в газете"Русская мысль"

N 4148 от 6 ноября 1996

Дорогие отцы, братья и сестры!

Опять вы идете по пути поисков врагов — католики, протестанты, архимандрит Зинон, потом я и т. д. Два года назад вы обрушились на оо. Г. Кочеткова и А. Борисова, в прошлом году — на восьмерых священников, работающих на"Христианском церковно–общественном канале", теперь — на нас.

Зачем вам это нужно? Зачем все время кого‑то травить, обличать в отходе от православия, кому‑то угрожать? Наконец, что дает вам нелепая ненависть к тому миру между христианами разных исповеданий, к которому так недавно мы наконец пришли, к миру, уже принесшему множество плодов.

Кто помог нам, православным людям на Руси, выжить в течение 75 лет коммунистической диктатуры, кто сегодня помогает нам восстанавливать храмы, издавать книги, поддерживать бедных и несчастных, находить для них одежду, медикаменты и продукты питания? Католики и протестанты. В детской больнице, где я служу, многие дети просто бы погибли, если бы не помощь христиан Запада и США, представителей самых разных исповеданий. Гуманитарная помощь собирается не миллионерами, а зачастую очень бедными людьми, буквально по 2–3 доллара, это знак их огромной любви к нам и к Господу, Которому они преданно служат. Кто, наконец, относится к православной вере с величайшим уважением и любовью? Христиане других исповеданий, к пути которых мы почему‑то стараемся относиться в лучшем случае высокомерно, а, как правило, просто с ненавистью, иногда даже называя их вовсе нехристианами.

Нас, христиан, слишком мало по сравнению с людьми, потерявшими или не нашедшими Бога, и живущими не верою, а разнообразными"идеалами", которые одних приводят к алкоголизму, других к отчаянию и полной фрустрации, третьих к преступлениям, иных к самоубийству, наркомании, безнравственным поступкам, к злобе, к ненависти и т. д.

Все эти явления бросают человека, который ничего не знает о Христе и Его подвиге, в объятия суеверий и язычества.

А в это время так необходимо противостоять злу и помогать людям вокруг нас.

К помощи людям, которым трудно, а не к войне друг с другом зовет нас Господь. Оставьте борьбу с выдуманными врагами, будем вместе противостоять трудностям и трудиться на ниве Христовой, к чему Он Сам призывает всех нас. Да поможет и да благословит Он нас на этом пути.

Блажен же имет и разбиет

27 марта, 1996 г., газета "Русская мысль", N4119

"Если в Церковь, одаренную терпимостью и признанием со стороны советской власти, придут новые кадры людей, этой властью воспитанные… сначала они, в качестве очень жадных и восприимчивых слушателей, будут изучать различные точки зрения, воспринимать проблемы, посещать богослужения и т. д. А в какую‑то минуту, почувствовав себя наконец церковными людьми по–настоящему, по полной своей неподготовленности к антиномическому мышлению, они скажут: вот по этому вопросу существует несколько мнений — какое из них истинно? Потому что несколько одновременно истинными быть не могут. А если вот такое‑то истинное, то остальные подлежат истреблению как ложные. Они будут сначала запрашивать Церковь, легко перенеся на нее привычный им признак непогрешимости. Но вскоре они станут говорить от имени Церкви, воплощая в себе этот признак непогрешимости. Если в области тягучего и неопределенного марксистского миропонимания они пылают страстью ересемании и уничтожают противников, то в области православного вероучения они будут еще большими истребителями ересей и охранителями ортодоксии. Шаржируя, можно сказать, что за неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать в Соловки. Свободная же мысль будет караться смертной казнью.

Тут нельзя иметь никаких иллюзий — в случае признания Церкви в России и в случае роста ее внешнего успеха она не может рассчитывать ни на какие иные кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета. А это значит — на долгие годы замирание свободы. Это значит — новые Соловки, новые тюрьмы и лагеря для всех, кто отстаивает свободу в Церкви. Это значит — новые гонения и новые мученики и исповедники.

Было бы от чего прийти в полное отчаяние, если бы наряду с такими перспективами не верить, что подлинная Христова истина всегда связана со свободой, что свобода до Страшного Суда не угаснет окончательно в Церкви, что наше небывалое в мире стояние в свободе имеет характер провиденциальный и готовит нас к стойкости и подвигу"..

Мать Мария. Настоящее и будущее Церкви. Доклад, прочитанный в 1936 году в Париже.

Разбитый телевизор

Недавно мне рассказали следующую историю. В дом к одной женщине, немолодой, больной, беспредельно уставшей, матери единственного сына, мальчика 15 лет, психически чрезвычайно ранимого, если не больного, пришел гость. То ли алтарник, то ли чтец одного из московских храмов, почти послушник какого‑то монастыря, лет 22–х, не более. Пришел, увидел телевизор (его как раз за несколько дней до описываемых мною событий купили, получив за несколько месяцев пенсию, мои герои) и заявил:"Его надо срочно вышвырнуть из дома, вы потому и болеете, что у вас стоит это сатанинское устройство". Сказано — сделано. Гость и сын хозяйки хватают вдвоем телевизор, выносят его с пением, изображающим церковное, на улицу и разбивают железными прутьями, прямо по слову псалма"Блажен иже имет и разбиет". Больная, нищая, загнанная жизнью, чудовищно нервозная учительница остается без телевизора. Сын ее просыпается на другой день в ужасе, ибо понял, что вчера из христианина превратился в жестокого и безнравственного язычника.

Я бы не стал рассказывать эту историю, если бы в ней как в капле воды не отразилась ситуация с ролью Церкви в нашей жизни. Недавно во ограде одного из московских храмов сжигали книги. Все равно, чьи именно, оттого, что это были книги теософского содержания, сам факт не становится симпатичнее. Расправа над людьми, книгами, телевизором и проч. никогда не перестанет быть расправой. При ее помощи ничего хорошего добиться просто невозможно, даже в том случае, если в книгах этих ничего хорошего не написано, а по телевизору ничего путного не показывают. В расправе всегда не только присутствует, но царствует агрессия, а там, где агрессия, нет и быть не может места для христианства. Иисус дает нам мир, поэтому христианин не может не быть человеком мира, наша вера предлагает нам путь мирных и ненасильственных решений даже в самых сложных вопросах и проблемах, включая те случаи, где мирный путь, казалось бы, невозможен.

Но ведь александрийская толпа в 415 году растерзала Ипатию, женщину–философа, математика, педагога, последнюю в Александрии представительницу античной науки и культуры? А в Константинополе такая же толпа жгла на площадях со смехом и улюлюканьем, причем под звуки литургических песнопений, свитки и кодексы античных авторов? Быть может, именно так и надо? Но прошло пять столетий, и в том же самом Константинополе Фотий, правда, не бездельник из толпы, а Патриарх и святой, создал свой Мириобиблион (Тысячекнижие), а ученые монахи именно из той Александрии, где озверевшая толпа вроде бы христиан предала смерти Ипатию, начали заниматься историей эллинистической культуры и Александрийской библиотеки.

Лет 20 тому назад, работая над диссертацией о Павсании и его"Описании Эллады", я обратил внимание на то, что одна из наиболее надежных рукописей этого труда была на острове Крите переписана священником по имени Иоанн с какого‑то не дошедшего до нас оригинала. Павсаний — это два толстых тома в современных изданиях; чтобы переписать текст такого объема от руки, нужно и время, и огромная внутренняя потребность. Если о. Иоанн взялся за такую работу, значит, он не считал, что эта книга, повествующая о языческой цивилизации, достойна лишь того, чтобы ее сжечь.