Страница 123 из 351
Товарно-потребительский подход коснулся даже властей предержащих, т. е. тех, кто определяет характер общественного устройства и формат отношений в государстве. Помните, как немолодые и отнюдь не напоминающие своим сложением Аполлона Гаврила Попов, бывший тогда мэром Москвы, и его заместитель Юрий Лужков вдруг начали публично купаться в проруби и демонстрировали на страницах газет свои голые животы? Наивный народ думал, что хозяева Москвы малость сбрендили от обрушившейся на них власти. А на самом деле политики обладают более тонким, по сравнению с простыми смертными, чутьем. Они почувствовали, что одним из главных критериев успешного политика в новой реальности является отменное здоровье. А моржевание, теннис или резвый бег по футбольному полю (помните, команда Президента против команды тогда еще Верховного Совета?) — это публичное подтверждение, что политик находится в должной физической форме.
Наш мысленный слух уже улавливает реплику: «Ну, вы даете! По-вашему, хорошее здоровье политику не важно? Пускай будет развалиной, да?»
Рискуя навлечь на себя читательский гнев, все-таки смеем утверждать, что телесное здоровье для государственного деятеля желательно, но не обязательно. Паралитик Рузвельт, по отзывам историков, неплохо правил своим государством. А теннисист Ельцин вместе с Горбачевым наше государство разваливали с истинно спортивной прытью.
Давайте отвлечемся от современных стереотипов и спросим себя, какие качества во все времена и во всех культурах считались наиважнейшими для государственных мужей? Ну, конечно, прежде всего — мудрость. Поэтому если трон занимал малолетний наследник, королевством управлял регент. А если юноша, это вызывало тревогу подданных: молод, горяч, может наломать дров.
Такие понятия сохранялись до конца 80–х годов теперь уже прошлого столетия. Что мы постоянно слышали о наших правителях? Мудрый Ленин, сверхмудрый Сталин («Сталин думает за нас»), мудрая — премудрая партия. Пожалуй, только одна форма нездоровья лишала властителя авторитета: слабоумие. Именно поэтому так издевались в советских анекдотах над бедным Брежневым.
Затем произошла хитрая подмена. Будто при стремительной переброске из «застоя» в «перестройку» обронили прилагательное «умственное», и осталось только «здоровье». В 1996 году имиджмейкеры первого президента свободной России уже не считали нужным придумывать ему какие-нибудь умные речи или хотя бы заявления, а заставили перед переизбранием для поднятия рейтинга публично отплясывать рок с шунтами в сердце. И народ в массе своей заглотнул эту наживку. Не в том смысле, что все дружно побежали голосовать за Ельцина. А в том, что не подвергли сомнению саму постановку вопроса: кандидата в президенты предлагалось оценить не по его умственному или душевному здоровью, а по физической форме. Дескать, во какой крепкий мужик, после двух инфарктов так лихо рок отрывает!
И люди, будто загипнотизированные, пошли по этому ложному пути, азартно обсуждая, сам Ельцин плясал в телевизоре или его двойник, накачали его перед этим допингами или он по старинке охлестнул стакан…
Ну, ладно. Пиар с сердцем еще как-то можно объяснить. Конечно, нежелательно, чтобы у главы государства оно внезапно, в самый неподходящий момент перестало биться. Но ценностные ориентиры продолжали искажаться. Через несколько лет, в период другой выборной кампании, популярный телеведущий раздобыл снимок тазобедренного сустава другого известного политика (как выражались в народе, «берцовую кость Примакова»). И на этом основании уверял телезрителей в полной политической непригодности кандидата с таким повреждением здоровья. И мало кто говорил, что это сущий бред, а говорили, что неэтично обсуждать чужое здоровье в СМИ и что нехорошо нарушать врачебную тайну.
Хотя и в данном вопросе уже не было единодушия. Наиболее прогрессивная часть избирателей (кстати, почему — то, в основном, из патриотического лагеря) очень даже поддержала такой подход, и в скором времени патриоты начали рекламировать проект закона, в котором предлагалось ежегодно оценивать состояние здоровья действующего Президента. Примерно как оценивают летчиков перед полетом. И при отклонениях от нормы отправлять главу государства в отставку.
До утверждения в Думе законопроект, правда, не дошел: депутаты произвели нехитрую экстраполяцию и сообразили, что при таком развитии сюжета они тоже, скорее всего, не усидят в своих креслах. Но в народе идея была воспринята с энтузиазмом.
И когда выбирали Путина, упор как раз делался на то, что он молод, здоров, прекрасный дзюдоист и лыжник.
Итак, общество потребления — это общество сплошных рабов, где человек, даже если он господин, является товаром, который можно купить. А здоровье — необходимое условие для того, чтобы быть купленным. Когда понимаешь это, лозунг наших реформаторов «мы должны сделать так, чтобы болеть стало невыгодно» — обретает дополнительный смысловой объем.
Пока еще картина «прекрасного нового мира» не явлена нам во всей красе. Она полуприкрыта завесой традиций. Но завеса эта становится все более тонкой, все более прозрачной. Скажем, запрет на торговлю органами — это еще дань традиции. Хотя уже не очень просто объяснить современному молодому человеку, почему, собственно, ее надо запрещать. Если кто-то хочет продать свою почку, кому какое дело? Он же хозяин своих органов! Но тут пока мнения все-таки расходятся.
А вот что касается клонирования органов, по этому вопросу мы, похоже, имеем общественный консенсус. Кто будет возражать против выращивания на продажу почек, печени, сердца, руки, ноги? Разве что с клонированной головой может выйти заминка. Как-то уж очень непривычно и что-то внутри подсказывает: «Нет, это нельзя!» Но почему нельзя, в потребительской парадигме объяснить непросто.
Когда же завеса традиций окончательно будет сдернута, больные люди, не имеющие денег на «ремонт» или «ремонту» не подлежащие (ведь далеко не все еще болезни научились лечить), будут списаны как бракованный товар. Существование по этим новым законам очень доходчиво показано в популярных сейчас антиутопиях Ю.Вознесенской, живущей на Западе и потому наблюдающей глобалистский проект в более продвинутом варианте. Герой ее романа «Паломничество Ланселота», юноша в инвалидной коляске, заранее оповещен о сроке принудительной эвтаназии. Она грозит ему в 25 лет, а когда он теряет работу, срок сокращается еще на 2 года. И ни он сам, ни его немногочисленные близкие не подвергают сомнению законность такого фашизма, а лишь судорожно ищут исцеления. Не стоит утешать себя тем, что это измышления автора и что на самом деле в западных странах — да и то не во всех — эвтаназия добровольная, а не принудительная. Очень многие вещи, которые казались нереальным еще вчера, сегодня уже настолько привычны, что воспринимаются как бывшие от века.
Сила немощных
Но не стоит впадать в уныние. Если зло активизируется, значит, добро бездействует. Глобалистская агрессия — это прежде всего битва за умы. Следовательно, главная задача антиглобалистов — наведение порядка в голове (прежде всего, в собственной). Тогда никакой «новый мировой порядок» не возобладает.
И, в отличие от левых антиглобалистов, во многом руководствующихся в своей борьбе личными, субъективными взглядами, вкусами и пристрастиями (тем, что можно определить словом «самость»), у православных противников глобализации есть единый компас — учение Церкви, не плод чьих-то досужих домыслов, а истина, данная нам Богом через Его святых.
Как же учит христианство относиться к здоровью? Вопрос этот теснейшим образом связан с вопросом о смысле жизни, ведь именно ее позволяет продлить хорошее здоровье и укорачивает плохое. Но для христианина смысл жизни лежит совсем в другой плоскости и находится за пределами жизни земной. Это стяжание Духа Святаго и спасение души для жизни вечной. И здоровье вовсе не есть залог вечного спасения. «Любовь к Богу осуществляется чрез одно только душевное действование, не нуждаясь для этого в содействии тела; подобным образом и вера есть показатель одной только психической энергии; точно так же и надежда совершается одною только психической энергией; равно как и смиренномудрие действуется и поддерживается чрез энергию души. И, вообще говоря, все необходимые (для спасения) духовные добродетели, корень и основание которых есть чистота сердца, совершаются при помощи одной только духовной энергии нашей разумной души, не нуждаясь для своего выполнения в теле. Поэтому и увечные, и больные, и неподвижимые телом чрез эти добродетели, посредством душевного действования, могут благоугодить Богу», — поучал преподобный Анастасий Синаит, святой, живший в VII веке. (Святоотеческая христология и антропология. Пермь — М., 2003. С. 18.)