Страница 207 из 351
Конечно, любой родитель присматривает за малышом и в каких-то случаях за него волнуется. Но тут и того, и другого с избытком: тревога постоянна, недоверие к ребенку хроническое.
«А вдруг он вырвется и побежит?» — отвечала одна такая мама на вопрос, почему она ни на шаг не отпускает от себя на прогулке шестилетнего сына, совершенно не расторможенного и вполне разумного мальчика.
И что самое ужасное — он действительно как-то вырвался и побежал, не разбирая дороги! Чем, естественно, укрепил у матери ощущение ее правоты. А вот с другими людьми Славик никогда себе ничего подобного не позволял. И в детском саду на него не было нареканий.
Точно так же родители пятилетней Вики жаловались, что девочка ведет себя совершенно неуправляемо: бегает по храму и не реагирует на замечания, в магазине, в транспорте толкается, все время куда-то лезет. Там же, где она оставалась без родителей (например, на занятиях по подготовке к школе, в студии хорового пения) Вика держалась даже несколько скованно. А в ее играх с детьми вообще не было никаких отклонений.
Приглядываясь ко многим таким мальчикам и девочкам, пытаясь осмыслить, почему они так дико ведут себя с близкими, нередко видишь, что на самом деле это близкие невольно навязывают им такую модель поведения, поскольку относятся к ним либо как к несмышленышам, либо (когда ребенок проявляет агрессивность) как к дикому зверю. Умному, хитрому, но опасному и непредсказуемому. Подобное отношение тоже чаще всего возникает у родителей из однодетных семей, никогда прежде не имевших дело с маленькими детьми. Естественно, такое отношение отгораживает взрослых от ребенка.
Но ведь в действительности ребенок уже к концу первого года жизни понимает достаточно много. А тут — пяти — шестилетние дети без серьезных психиатрических диагнозов! Конечно, никакой «несмысленности» у них нет, а есть глубоко травмирующее их чувство отверженности. И с другой стороны, подстройка под родительское отношение. Вы хотите видеть несмышленыша? — Пожалуйста! Дикого зверя? — Получайте! У маленьких детей все это происходит на бессознательном уровне. Потом, постепенно осознавая какие-то вещи, ребята безобразничают из чувства протеста. Ну и, конечно, пытаются манипулировать родителями: с несмышленыша-то какой спрос?
Любой ребенок очень хочет (но не всегда может) соответствовать родительским ожиданиям. И если взрослые ждут от него подвоха, неприятности, они обязательно дождутся. И наоборот, поборовшись со своими тревожными ожиданиями, дав ребенку понять, что ему доверяют (хотя, конечно, действовать надо по принципу «доверяй, но проверяй»), родители с удивлением замечают: сын или дочь стали спокойней, ведут себя более разумно и адекватно.
Тяжелее всего обычно приходится первенцам. Со временем мамы набираются опыта, воспитание других детей дается им легче. У многих современных женщин, испытывавших психологические трудности в связи с уходом за первенцем, наконец-то просыпается дотоле дремавший материнский инстинкт, который лучше всяких специалистов подсказывает им, как обращаться с ребенком. Сама пройдя этот путь трижды, я могу засвидетельствовать, что с каждым следующим малышом тяготы материнства ощущаются все меньше, а радости — все полнее. Подавляющее большинство моих многодетных знакомых говорит о том же.
«Наш уже читает, а ваш?»
Безусловному принятию ребенка очень мешает и столь популярная нынче ориентация на успех. Дошкольникам не дают насладиться детством, не дают наиграться. Их рано начинают учить, ждут от них достижений, сравнивают со сверстниками. И ладно еще, если мама дома, в спокойной обстановке попробует научить малыша чтению и счету. Не получится — ей самой скоро надоест с ним бороться, и она это дело забросит. Но сейчас совсем маленьких ребятишек водят на групповые занятия. А это уже дело другое. Чужая обстановка, чужая тетя в роли учительницы, эффект группы — все это повышает значимость занятий. Соответственно, и неудачи воспринимаются более остро, чем дома один на один с мамой. А если еще и мама начинает переживать, видя, что сын или дочь справляются с заданиями хуже сверстников — а обычно мамы, конечно же, переживают, — то для малыша это двойная травма. К страданиям из-за своих неудач прибавляется страх родительского гнева, отвержения, нелюбви.
Но и если малыш на занятиях в первых рядах, излишняя фиксация на его успехах в учебе тоже небезопасна. С одной стороны, она разогревает тщеславие, а с другой — у ребенка может возникнуть чувство, что его любят не просто так, а за достижения. Особенно если родители скуповаты на ласку и похвалу.
Разумеется, когда дети идут в школу, учеба и связанные с ней успехи или неудачи волей — неволей занимают большое место в их жизни. Но даже тогда нельзя допускать, чтобы все разговоры родных с ребенком вертелись вокруг уроков и оценок. А уж дошкольнику, у которого отношения с родителями только еще складываются, совершенно необходима уверенность в том, что его любят не за красиво нарисованный рисунок или без ошибок прочитанную фразу, а за то, что он вообще есть.
В этом отношении тоже тяжелее всего, как правило, приходится единственному ребенку или первенцу. Они нередко становятся и жертвами воспитательных экспериментов, и объектом приложения родительских амбиций. Подустав, поумнев, разочаровавшись в каких-то новшествах, родители «сбавляют обороты» и к другим детям уже не предъявляют таких завышенных требований. Однако первенцам от этого не легче.
Психология Барби
Психологи всего мира, предостерегая родителей, высказали немало нелестных слов в адрес популярной куклы Барби. В частности, говорили, что девочки не могут занять материнскую позицию в игре с этой куклой, поскольку она имеет вид взрослой женщины и не годится на роль дочки. А игра в дочки — матери имеет для девочек огромное значение, поскольку готовит их к будущему материнству. Усвоенные в детстве установки и модели поведения потом воспроизводятся на бессознательном уровне, автоматически.
Играя с обычной куклой, изображая ее маму, девочка подражает своей собственной матери и учится ухаживать за малышом. Все эти игры, в основном, являют собой имитацию домашнего труда и процесса воспитания ребенка: куклу пеленают, кормят, укачивают, купают и причесывают, возят в коляске на прогулку, наставляют, как надо правильно себя вести, хвалят и наказывают. Для нее шьют одежки, стирают ей платья, гладят их игрушечным утюжком. Все это происходит в том же самом мире, в котором живет девочка, и она четко усваивает модель: пока она нянчит малютку «понарошку», а когда вырастет, то будет мамой по-настоящему. Как ее любимая мамочка. А поскольку собственная мать для девочки дошкольного возраста — идеал, то и мир, окружающий малышку, и будущее материнство, и домашний труд кажутся ей очень привлекательными.
В Барби играют совершенно иначе. Начнем с того, что у Барби свой собственный мир, не имеющий ничего общего с домашним миром ребенка (во всяком случае, с миром подавляющего большинства наших детей). В «империи Барби» все шикарно, по первому разряду. Фактически это воспроизведенные в миниатюре атрибуты сладкой «гламурной» жизни. Играя за Барби, девочка вживается в роль богатой красотки, каждый день которой — сплошной праздник. Она принимает гостей, ездит в роскошном лимузине, купается в бассейне, а затем загорает в шезлонге, пьет коктейли, сидя под зонтиком на краю бассейна, смотрит телевизор, играет в теннис, катается на лошади. Дети у Барби тоже могут быть — в продаже есть даже беременная кукла с открывающимся животом, но для девочки это совсем не то, что обычная игра в дочки — матери. В обычной игре нет эффекта отстранения, а тут-то не она — мама, а Барби, так что примерить к себе роль матери гораздо труднее. И потом, дети если и существуют, то лишь на периферии Барбиной жизни, как приложение ко всему остальному. В результате девочка получает установку не на труд, а на развлечения, не на материнство, а на гедонизм. И в дальнейшем с большой степенью вероятности будет тяготиться ролью жены и матери, требующей большого трудолюбия и самоотверженности.
Тем более что установка на «красивую жизнь» мощно подкрепляется современной масс-культурой: рекламой, глянцевыми журналами, телесериалами и проч.
Теперь появилась возможность проверить правоту психологов. Первое «поколение Барби» выросло и вошло в брачный возраст. Конечно, однозначно судить обо всех невозможно — разные бывают судьбы, разные люди. Но уже ясно, что множество девушек не торопятся обременить себя семьей и детьми. А среди тех, кто вышел замуж и стал матерью, очень многие страшно тяготятся бытом, уходом за ребенком, его воспитанием. Он ведь, в отличие от «ребенка» Барби, никак не хочет переместиться на периферию жизни, а занимает в ней центральное место, поглощая почти все время и уйму сил.