Священник Тимофей Кузнецов

Наконец, прекрасное свидетельство мы находим у подвижника нашего столетия – недавно прославленного в лике святых Оптинского скитоначальника схиархимандрита Варсонофия. В «Житии Оптинского старца Варсонофия» (Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1995) приводится его письмо Оптинскому настоятелю архимандриту Ксенофонту, отправленное из Манчжурии в августе 1904 года, – вскоре после начала русско-японской войны преподобный Варсонофий был направлен в госпиталь на Дальнем Востоке, в городке Муллин, для духовного утешения и напутствования раненых воинов. Вот замечательный абзац из этого письма:

«Верую вместе со всеми православными русскими людьми, что непостижимая, Божественная сила Честнаго и Животворящаго Креста победит и раздавит темную силу глубинного змия-дракона, красующегося на японских знаменах. Замечу, кстати, что мне пришлось тоже лично слышать от солдат, стоявших на постах у станции Хантазы, верстах в 70 от Муллина, что они нередко видели года два назад, как из одной горной пещеры выползал громадный крылатый дракон, наводящий на них ужас, и снова прятался в глубь пещеры. С тех пор его не видят, но это доказывает, что рассказы китайцев и японцев о существовании драконов вовсе не есть вымысел или сказка, хотя ученые естествоиспытатели европейские и наши вкупе с ними отрицают существование сих чудовищ. Но ведь мало ли что отрицается только потому, что не подходит под мерку наших понятий…» (с. 142).

Интересно, что где бы ни появлялось в древней литературе сообщение о драконах, всегда описывается борьба человека с ними. Дракон всегда весьма мерзок людям на вид, всегда страшен и отвратителен. В этом тоже мы видим подтверждение истинности Божия слова о проклятии, изреченном змию при изгнании людей из рая и о законоположенной Богом войне между людьми и семенем змия. И только наше время всеобщего развращения вкусов и нравов сделало динозавра любимым героем фильмов, книг и картинок.

В заключение приведем небольшое читательское наблюдение. Мы видим, как египетские пустынники побеждали чудовищ силою молитвы и упования на Христа. Европейцы, встречаясь с драконами, больше полагались на силу оружия или особые «военные хитрости». Так об этом повествуется в их летописях, например в знаменитой поэме «Беовульф». Спутники же Руфина, уговорившие его направиться по стопам дракона, уверяли его, что они уже побеждали змиев и драконов исключительно только своим молитвенным дерзновением. В какой-то мере здесь мы можем сравнить – и вполне правильно – христианскую настроенность Востока и Запада. Взирая же на подвиги благочестивых предков, по слову Апостола, станем подражать вере их.

Заключение

Таковы в самых кратких чертах научные данные, доступные знанию школьника, которые дают иной, чем ныне принято взгляд на мироздание. Доводы креационистов на этом далеко не исчерпываются, равно как и трудности эволюционной теории. Человеческий разум слишком ограничен, чтобы вместить в себя детальное знание обо всем. Волей-неволей мы делаем обобщения знаниям, и делаются эти обобщения верою. Вера же может быть разная.

Можно продолжать считать возникновение мира, жизни и разума самопроизвольным и подвластным случаю. Но однако же следует рассмотреть и свойства этого Слепого Случая. Его можно увидеть лишь по результатам его вмешательства (то есть он невидим в своей сущности). Благодаря ему установлены законы природы, но сам он им не подчиняется, а идет против них (то есть он сверхъестествен). Он существовал еще до появления Вселенной (вечен). Его влияние простирается на всю Вселенную (вездесущ). Он – причина, косвенная или прямая всего того, что когда-либо происходило (всесилен) [39, с. 1]. Чей же это портрет – Слепого Случая? – Очевидно, перечислены основные свойства Божества, но не все. Слепому Случаю, претендующему заместить на небесах Бога, не могут быть свойственны личностно-нравственные качества. Он не может ни любить, ни желать, ни чего-то требовать от человека, ни тем более – судить его и воздать ему по вере и делам его. Именно таков бог, которому рады поклониться любые атеисты! Именно этого и желают они от Бога. Их религию можно выразить просто: Боже, если Ты есть, уйди от нас и не мешай нам.

Вот в чем разгадка, почему сейчас прямых атеистов меньше, чем дарвинистов и агностиков (т.е. не вникающих в вопрос о бытии Бога). Трудно ныне, слишком уж антинаучно, – всерьез доказывать, что Бога нет. Но можно по-прежнему пытаться искать доказательства, что независимо от Него все и так идет само собой к лучшему будущему и отвечать за свою жизнь никогда не придется. К этому и направлены изыскания эволюционистов, люди ищут и добиваются независимости от Бога, «разрешая» Ему быть где-нибудь или когда-нибудь, только подальше от здешней жизни.

Теперь мы с вами видим, насколько предвзято подавалась информация о научных изысканиях. Если, например, «вся имеющаяся на сегодняшний день коллекция останков „предков человека“ легко разместилась бы на биллиардном столе» (Дж. Ридер), то гораздо больше собрано чисто человеческих останков, в слоях заведомо более нижних («древних»), чем те, где нашли гоминидов. Но кто из нас хотя бы раз слышал об этих находках? Зато все мы знаем, что якобы наука доказала наше происхождение от обезьян, точнее от этих малюсеньких кусочков костей, которые помещаются на одном столе.

Когда реальный материал для исследования столь малочислен, когда из фактов выброшено все, говорящее против общепринятой теории, – а по сути дела, все факты, могущие сказать какое-то значащее слово, – то над оставшимися кусочками фактов, допускающими любые кривотолки, можно теоретизировать сколько угодно.

Хорошо сказал об этом доктор анатомии Солли Цукерман: «Те ученые, которые занимались ископаемыми останками приматов, не прославились сдержанностью выводов в своих логических построениях. Их заключения так поразительны, что закономерно возникает вопрос: вообще, ночевала ли здесь наука?»

Ему вторит антрополог Тим Уайт: «Проблема многих антропологов в том, что они настолько жаждут найти кость гоминида, что любой обломок кости становится ею».

Точно также считал и президент ВАСХНИЛ, академик т. д. Лысенко: «Для того чтобы получить определенный результат, нужно хотеть получить именно этот результат, если вы хотите получить определенный результат – вы его получите». Речь шла именно о научных результатах.

Вся эволюционная картина мира построена как раз на такой «научной методологии», на таком горячем желании получить то, что задано. Некоторые нравственные, духовные и социальные выводы дарвинизма, выполняющего определенный духовно-социальный заказ, мы уже отмечали.

Не следует думать, что гласно противостать эволюционному учению сумела горячая вера простых сердец, та, которую атеисты именуют слепою. Когда появилась под восторженные аплодисменты публики книга Дарвина «Происхождение видов…», деятели западной церкви в основном хранили молчание, а гласно что-то возразить попытались именно ученые. Но шквал пропагандистской трескотни заставил их замолчать. Впоследствии эволюция настолько укрепилась в общественном сознании, настолько хорошо выдала себя за абсолютную истину, что появились многочисленные попытки деятелей Церкви, католиков и – увы – православных, примирить эволюционизм с христианской верой. Попытки эти, какими бы изощренными они ни были, вынуждены всегда представлять Бога или не всемогущим, или не всеблагим, и таким образом, они всегда противоречат основам христианской веры. Но, как мы видели, еще в большей степени они противоречат самой науке, ее основным законам и многочисленным фактам.

В нашей стране после революции наука была гонима в большей степени, чем религия. Религию сложнее гнать и уничтожать. Христианская вера вселяется неожиданно порой в самые зачерствелые сердца. В общем раскладе, простых верующих, которые просто не станут верить дарвинистам, может быть довольно много. Ученых же, имеющих доступ к исследованиям и публикациям, всегда будет мало. Верующий и в концлагере не оставит своей веры и молитвы, и даже проповеди. Ученый же в застенке вынужден оставить свое свидетельство и аргументы. Этим и объясняется такое страшное засилье материализма в нашей науке, такая отсталость ее мировоззренческих разработок.