Страница 130 из 178
Здесь есть некоторая историческая сложность. Дело в том, что, кроме как из Книги пророка Даниила, мы ничего не знаем о Дарии Мидянине (Дан. 5: 31). Первый представитель Персидской державы, с которым мы встречаемся, – это Кир. Есть разные объяснения этому месту, одно из них наиболее простое, что Дарий есть иное имя самого Кира, Дарий – персидское имя, означающее «обладатель сокровищами, богач». Эту точку зрения подтверждает то, что сам Кир был, по–видимому, 62 лет, когда он захватил Вавилон (539 г. до Р. Х.). Но может быть, речь идет о неком его предшественнике, хотя то, что говорится об устройстве Дарием своей державы (он поставил 120 сатрапов и над ними трех князей – Дан. 6: 1), совпадает с мероприятиями, которые были проведены Киром.
32.6. Даниил во рву львином
Последний исторический эпизод связан уже с Персидской державой и Дарием (Дан. 6). Даниил был поставлен одним из трех князей, управляющих сатрапами, на максимально возможно высокой ступеньке государственной лестницы. Этим он вызвал зависть у своих коллег, но поскольку никакого порока и прегрешения с точки зрения законов персидских в нем найти было невозможно, то они изобрели новый закон, который бы позволил наконец расправиться с Даниилом (Дан. 6: 4–5). Они предложили царю почувствовать себя в роли божества и запретить всем жителям державы в течение 30 дней обращаться с любым прошением как к человеку, так и к любому божеству, кроме как к самому царю. Царь с удовольствием соглашается на такое постановление, и через некоторое время ему указывают на Даниила, который не соблюдает это требование и каждый день молится своему Богу, вместо того чтобы молиться Дарию. Сановники тщательно следят за тем, чтобы царь исполнил свой указ и Даниил был ввержен в ров ко львам.
Так и было совершено, причем говорится о том, что царь весьма опечалился и ночь провел без сна и с утра побежал смотреть на останки Даниила. Подбежав к яме, он вопросил громким голосом: «Даниил, раб Бога Живаго! Бог твой, Которому ты неизменно служишь, мог ли спасти тебя от львов?» (Дан. 6: 20). И Даниил, который был жив и здоров, возвестил: «Бог мой послал Ангела Своего и заградил пасть львам, и они не повредили мне, потому что я оказался пред Ним чист, да и перед тобою, царь, я не сделал преступления» (ст. 22). После чего Даниила из этого рва поднимают, и туда были брошены те, кто его к этой казни приговорил. Причем львы, судя по всему, так проголодались, что враги Даниила не успели даже долететь до дна ямы, как их уже растерзали и съели.
После этого говорится, что Дарий издал указ о том, чтобы во всех областях почитали Бога Даниила (Дан. 6: 26). Однако этот указ никак не отвергает идолопоклонства. Легкость, с которой царь согласился на то, чтобы ему воздавали божеские почести, показывает, что это почитание Бога Даниила было ничем не выше, не крепче, чем почитание других так называемых богов.
История пребывания Даниила во рву львином повторяется в Книге пророка Даниила еще раз в неканоническом прибавлении (Дан. 14: 31–42).
32.7. Неканонические добавления
В синодальном переводе книги Даниила кроме добавления к 3–й главе, где содержится молитва Азарии и песнь отроков в печи вавилонской, есть еще две главы, 13–я и 14–я, которые также являются неканоническими. В них содержатся три истории, связанные с именем пророка Даниила, – о Сусанне (Дан. 13), о Виле (Дан. 14: 1–22) и о драконе (Дан. 14: 23–42).
Повесть о Сусанне в греческой Библии находится в самом начале, то есть является первой главой Книги пророка Даниила, поскольку она представляет пророка совсем юным отроком. Сюжет таков. Два старца воспылали нечистой страстью к некой женщине и, не получив возможности эту страсть удовлетворить, оклеветали ее, обвинили в прелюбодеянии; и вот уже решили ее казнить, но в этот момент Даниил вступился за нее, устроил раздельный допрос обоих старцев и уличил их во лжи. Высказывалось предположение, что именно эти старцы упоминаются у пророка Иеремии, который говорит о неких старейшинах, которые находятся в Вавилоне: «И принято будет от них всеми переселенцами Иудейскими, которые в Вавилоне, проклинать так: “да соделает тебе Господь то же, что Седекии и Ахаву”, которых царь Вавилонский изжарил на огне за то, что они делали гнусное в Израиле: прелюбодействовали с женами ближних своих и именем Моим говорили ложь, чего Я не повелевал им» (Иер. 29: 22–23) [см. 89, с. 130].
Вил – это имя божества, в честь которого сам Даниил был назван в Вавилоне Валтасаром (Дан. 4: 5), но которого он не почитал. Царь в качестве доказательства предъявил ему то, что каждый вечер жрецы оставляют этому богу приношения и каждое утро они исчезают. Однако Даниил посыпал пол пеплом, перед тем как храм был заперт, а утром предъявил следы жрецов и их жен, которые по ночам поедали всю эту снедь, доказав тем самым, что идолы ее не едят (Дан. 14: 1–22).
Последняя история повествует о том, что произошло после того, как Даниил погубил некоего дракона, которого почитали в Вавилоне (Дан. 14: 23–42). За это его по требованию толпы сбросили в ров ко львам, и Даниил провел там семь дней, не тронутый львами. Там также говорится, что пророк Аввакум был перенесен туда Ангелом и принес пищу Даниилу. Не нужно путать этот эпизод с похожим из 6–й главы. Но кончается рассказ тем же самым: Даниила извлекают изо рва, а его враги сбрасываются на растерзание зверям.
32.8. Видение четырех зверей
Вторая часть книги (с 7–й по 12–ю главу) содержит в себе пророческие видения.
Первое – это видение четырех зверей (Дан. 7), которых Даниил видит в ночном видении.
Я смотрел на эти рога, и вот, вышел между ними еще небольшой рог, и три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним, и вот, в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно» (Дан. 7: 7–8). Далее Даниилу дается объяснение, что эти четыре зверя – это четыре царя, которые восстанут от земли (Дан. 7: 17). Традиционное толкование этого видения такое же, как и четырех частей истукана: о царстве Вавилонском, Персидском, Греческом и Сирийском или Римском. Малый рог с очами и устами, говорящими высокомерно, в историческом плане изображает Антиоха Епифана, известного нам по книгам Маккавейским (1 Мак. 1: 10; 16: 20), – человека, который пытался искоренить ветхозаветную религию.
Это видение оканчивается явлением вечного Царства Сына (Дан. 7: 14), где говорится: «Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его – как чистая волна; престол Его – как пламя огня, колеса Его – пылающий огонь. Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему, и тьмы тем предстояли пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги. Видел я тогда, что за изречение высокомерных слов, какие говорил рог, зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено и предано на сожжение огню. И у прочих зверей отнята власть их, и продолжение жизни дано им только на время и на срок. Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан. 7: 9–14).
«Видел он Отца, – пишет святитель Кирилл Александрийский, – явившегося как бы в старческом возрасте, покрытого седыми волосами и блистающего одеждами, подобными снегу: и книги, – сказано, – отверзошася, и судище седе, и видех, и се на облацех небесных, яко Сын человеч идый бяше и даже до Ветхаго деньми дойде и пред него приведеся: и тому дадеся власть и честь и царство (Дан. 7: 10, 13–14). Итак, когда Единородный явился в подобном нам образе, тогда и Отец раскрыл книги, перестал судить повинных греху и предоставил, наконец, людям мужественным быть внесенными в перепись, зачисляться в небесные лики и содержаться в памяти Божией» [38, кн. 1, с. 236].
Дает ли это видение основание для изображения Бога Отца в виде старца, как это сделано в иконографии «Новозаветной Троицы»? По–видимому, не дает. Ведь пророк не говорит, что видел старого человека, и не разъясняет того, как именно Он выглядел, кроме одежды и волос. Это видение символически показывает Его вечность и святость.
Кроме того, не нужно забывать, что «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1: 18). Видение Бога в человеческом облике всегда нас отсылает к Сыну Божию воплотившемуся. Все ветхозаветные теофании были явлениями Сына, поэтому и здесь мы можем разуметь это видение как указание на Сына Божия в Его уничижении по воплощении и Его предвечной славе как Бога. «Видевший Меня, видел Отца» (Ин. 14: 9).