Страница 38 из 178
Как уже говорилось, закон ограничивает возможности кровной мести. За преднамеренное убийство полагалась казнь, однако человек, совершивший убийство непреднамеренно, имел возможность укрыться в одном из городов–убежищ, о которых речь шла выше.
В Законе сказано, что если чей‑то вол забодает человека насмерть, то хозяин его не виновен. Однако если хозяин знал и вчера и третьего дня, что его вол бодлив, и не принял никаких мер, то хозяин подлежит смерти (Исх. 21: 28–29), – в данном случае подразумевается преступная небрежность, то есть оценивается не только действие, но и отношение к нему, степень сознательного участия.
Закон говорит не только о справедливости, но и о милости к ближним, особенно к нуждающимся, возводя ее в ранг заповеди.
«Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай до края поля твоего, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай, и виноградника твоего не обирай дочиста, и попадавших ягод в винограднике не подбирай; оставь это бедному и пришельцу. Я Господь, Бог ваш.
Не крадите, не лгите и не обманывайте друг друга. Не клянитесь именем Моим во лжи, и не бесчести имени Бога твоего. Я Господь. Не обижай ближнего твоего и не грабительствуй. Плата наемнику не должна оставаться у тебя до утра» (Лев. 19: 9–13).
В пятнадцатой главе Второзакония рассмотрены три степени нужды – бедность, нищета и продажа себя в рабство.
«Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста. Если возьмешь в залог одежду ближнего твоего, до захождения солнца возврати ее, ибо она есть единственный покров у него, она – одеяние тела его: в чем будет он спать? Итак, когда он возопиет ко Мне, Я услышу, ибо Я милосерд» (Исх. 22: 25–27), – в этой заповеди содержится прямой призыв к состраданию, заботе о милосердии более, чем о справедливости. «Если же он [ближний] будет человек бедный, то ты не ложись спать, имея [у себя] залог его: возврати ему залог при захождении солнца, чтоб он лег спать в одежде своей и благословил тебя, – и тебе поставится сие в праведность пред Господом Богом твоим» (Втор. 24: 12–13).
О нищем сказано: «дай ему [взаймы], и когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое, ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой, во всех делах твоих и во всем, что будет делаться твоими руками; ибо нищие всегда будут среди земли [твоей]; потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей» (Втор. 15: 10–11).
В седьмой год полагалось прощать все долги соплеменникам и отпускать на свободу рабов. Отпуская, хозяин должен был дать ему необходимое для жизни из своего имущества. «Не считай этого для себя тяжким, что ты должен отпустить его от себя на свободу, ибо он в шесть лет заработал тебе вдвое против платы наемника; и благословит тебя Господь, Бог твой, во всем, что ни будешь делать» (Втор. 15: 18).
Обратите внимание, что речь идет не только о внешней стороне дела, но и о внутреннем расположении сердца, без чего нет добродетели.
«Если найдешь вола врага твоего, или осла его заблудившегося, приведи его к нему; если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его; развьючь вместе с ним» (Исх. 23: 4–5). В данном случае заповедь устанавливается именно в отношении врага. Преподобный Исидор Пелусиот, разъясняя ее смысл, пишет, что Бог дал ее «не столько имея попечение о животном, но наиболее ради самих людей. Враг, пришедший поднять павшее животное, без сомнения, вступит в беседу с врагом и скажет: “Там подними ты, а я подниму здесь”. Беседа же есть начало примирения и путь, ведущий к дружбе. Посему Божественная Тишина постаралась достигнуть трех прекрасных целей: первой – чтобы животное не погибло, второй – чтобы не потерпел убытка владелец, и третьей – чтобы враги примирились и стали друзьями. Ибо, кому сделано добро, тот, если он и бесчувственнее камней, постарается вознаградить благодетеля, а признанного благодетелем, конечно, уже не будут более почитать врагом. Видишь ли, как неизреченная Премудрость узаконивает все, имея в виду благость и человеколюбие?» [35, ч. 2–3, с. 293–294].
Целый ряд заповедей прямо указывают на то, каким должно быть отношение к другим людям. «Перед лицем седого вставай и почитай лице старца, и бойся [Господа] Бога твоего» (Лев. 19: 32). Иногда чисто прагматический смысл той или иной заповеди совершенно неясен. Исполнять их можно, только имея веру в Того, Кто их установил.
«Проклят, кто слепого сбивает с пути!… Проклят, кто превратно судит пришельца, сироту и вдову!» (Втор. 27: 18–19). «Не злословь глухого и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему; бойся [Господа] Бога твоего. Я Господь [Бог ваш]» (Лев. 19: 14). Глухой не терпит ущерба от злословия, значит дело не в этом, а в устроении того, кто так поступает, «ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий неправду» (Втор. 25: 16).
Очевидно, что приведенных цитат достаточно, чтобы убедиться, что, указывая на милость, суд и веру в Законе, Господь Иисус Христос апеллировал не к чему‑то неизвестному. Неслучайно на вопрос законника: «какая наибольшая заповедь в законе?» – Спаситель ответил: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22: 37–40).
«Не оставайтесь должными никому ничем, – пишет апостол Павел – кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон. Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя. Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона» (Рим. 13: 8–10).
9.3. Отличие Синайского завета от завета с Авраамом
В чем отличие завета Синайского от завета, который заключил Бог с Авраамом? Там было сказано: «ходи предо Мною и будь непорочен<…>Я буду Богом твоим…» (Быт. 17: 1, 7). Здесь, мы можем увидеть то же самое: «ходи предо Мною и будь непорочен; Я буду Богом твоим, и вы будете моим народом». Но в данном случае условие – «ходи предо Мною и будь непорочен» – подробнейшим образом детализируется в связи с тем, что ходить пред Богом и быть непорочным по указаниям совести мало кто был способен. Казалось бы, Закон, который является условием пребывания в Завете, заключенным при Синайской горе, стал шагом вперед по сравнению с заветом Авраамом, условия которого были сформулированы несколько абстрактно. Но не все так просто, поскольку в Новом Завете утверждается как достоинство Закона, так и его ущербность по сравнению с Авраамовым заветом.
В законе Моисеевом 365 запретительных заповедей и 248 положительных, указывающих, что делать нужно. Понятно, чем обусловлен вопрос к Спасителю: «какая наибольшая заповедь в законе?» (Мф. 22: 36). Представьте себе, если у вас в инструкции, регулирующей жизнь, порядка шестисот пятидесяти пунктов. Легко ли будет жить? Вместо головы тогда нужно иметь компьютер. Кроме того, как быть, если две заповеди друг с другом пересекаются? Поэтому Сам Христос свидетельствовал, что никто не исполняет закон. И апостолы свидетельствуют, что никому не удавалось исполнить закон в полном объеме ввиду его сложности и высоты требований (Деян. 15: 10). Чего стоит заповедь: «не пожелай того, что у ближнего твоего» (Исх. 20: 17), если и христианами, обновленными и укрепленными благодатью, не всегда эта заповедь исполняется. Что же можно было требовать от людей ветхозаветных? Зачем же тогда было давать такой закон? Ведь те же самые элементарные понятия о честности, милосердии, сострадании можно было изложить в простых и понятных для немощного человека заповедях, чтобы, сохраняя их, он имел мир с Богом.
В этом‑то все и дело. Богу не нужны дела человеческие. Богу нужен сам человек. Поэтому не ради того, чтобы человек мог быть перед Богом «хорошим», даны эти заповеди, «потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть» (Рим. 3: 20).
Между повествованиями о двух заветах можно усмотреть следующую параллель. Авраам верою покидает Харран и заключает завет. Также и Израиль покидает Египет. Зачем понадобилось такое продолжительное пребывание в Египте, почему потомки Иакова не могли остаться и умножаться в Палестине? Возможно, для того, чтобы вера была положена в основание завета, который будет с этим народом заключен. Более драматические обстоятельства выхода через чудо избавления (Исход) и более «строгий», по сравнению с Авраамовым, завет были таковыми потому, что в массе своей потомки были не таковы, каков был Авраам.