Страница 28 из 30
Ибо Ты как всех создал, так и хранишь всех. Или кто против славы Твоей постоит или дерзнет умалить ее, все концы объемлющую? Ибо ею исполнены небеса и земля; и она была присуща Тебе прежде бытия небес и Ангелов. Ты один присносущь и вечен, и слава Твоя, Отца и Сына и Святаго Духа, равно как и царство, и сила, во веки. Аминь. То есть—истинно, исповедуемо, всенесомненно Ты Царь и сильный, и преславный во веки. Св. Кирилл Иерусалмский .
По совершении молитвы говоришь: «Аминь»; словом «Аминь», которое значит: «да будет», запечатлевая изреченное в богопреданной молитве. Святитель Тихон. «Яко Твое есть царство…» Это слово — заключение молитвы Господней, которое означает упование и дерзновение к Милосердному Небесному Отцу. Ты царствуешь над всеми, и Твоей власти все повинуются.
Ты сильнее всех, против Тебя никто не может стоять. Посему имени Твоему слава будет, что мы, бедные грешники, получим просимое от Тебя, и от сердца возблагодарим Тебя, и здесь, и особенно в будущей жизни, прославим имя Твое с избранными Твоими. «Дерзновение, — говорит святой Иоанн Златоуст, — нам подает и восставляет нас, поминая о Царе, Которому мы подчинены, и показывает Его сильнейшим из всех, говоря: «яко Твое есть царство», и прочее».
Итак, если Его есть царство, то не следует никого бояться, так как никто не может против Него встать и власти Его противиться. Когда говорит: «Твое есть царство», — показывает, что и противник наш Ему подчинен, хотя и противится, попущением Божиим. Ибо и он из числа рабов, хотя отверженных и прогневляющих, и не дерзнет ни на кого нападать, если прежде не примет позволения свыше.
И не только ни на какого человека, но даже на свиней, овец и волов напасть не может без попущения Божиего. Итак, хотя и немощен ты, но должен дерзать, имея такого Царя, Который все легко и через тебя может делать. Православное исповедание. Две части имеет c ие славословие. Во-первых, подобно тому, как призывание (т.е. «Отче наш...»), дает наперед удостоверение, что несомненно получим то, о чем просим, потому что просим от Отца нашего,—и славословие c и e удостоверяет, что получим то, о чем молились, потому что весь мир Отца нашего есть, и Он над ним царствует, и всякое создание Ему покорствует.
Его есть сила и слава, которой ничто противиться не может, ни на небесах, ни на земле. Почему Он силен сотворить все, о чем молили мы Его с верою и надеждою; и не ради другого чего, а ради присносущной славы Своей, как показывают слова: «слава во веки». Вторую часть славословия составляет одно слово: «Аминь». Сим и умоляем, да будет так все, о чем помолились с верою и надеждою, и свидетельствуем удостоверение, что несомненно будет нам все, о чем молились по воле Господа, как говорит Апостол: «и c и e есть дерзновение, еже имамы к Нему, яко аще чесо просим по воли его, послушает нас: и аще вемы, яко послушает нас, еже аще просим, вемы, яко имамы прошения, ихже просихом от Него» (1Ин.5,14.15). Пространный Катихизис .
C и e славословие присоединено к молитве Господней, во-первых, для того, чтобы мы, прося себе от Отца небесного милостей, в тоже время воздавали Ему справедливое почитание; во-вторых для того, чтобы мыслью о Его вечном царстве, силе и славе более и более утверждались в надежде, что Он даруете нам просимое потому, что c ие в Его власти и относится к Его славе.
Слово же: «Аминь», означающее: «истинно» или «да будет», прилагается к славословию в показание того, что молитва приносится с верою и без всякого сомнения, как учит Апостол Иаков, «да просим с верою, ничтоже сомняся» (Иак.1, 6). 3) Заключительные мысли Тертуллиан . Молитва Господня, в кратких словах скольких касается изречений пророческих, евангельских, апостольских, словес самого Господа, Его притчей и заповедей?
Скольких вместе с тем обязанностей исполнителями она нас представляет?— Что Бога чтим—в слове: «Отче наш»,—что делами свидетельствуем веру в «да святится имя Твое», что приносим Ему покорность: «да будет воля Твоя», что ищем в нем жизни в: «хлеб наш... даждь», что исповедуем грехи в прошении оставления долгов, что блюдемся от искушений во взыскании защиты и покрова свыше,— Бог один мог научить нас, как желательно Ему, чтобы мы молились.
Почему установленная Им благоговейная молитва c ия, духом Его движима будучи (в сердцах наших), и исходя как бы из уст Его, как тогда как была преподана в первый раз, в силу сей привилегии, восходит на небеса и благоволению Отца предлагает то, чему научил Сын. Впрочем, так как Господь, нужд человеческих Провидец, после преподания такого правила молитвы, особо повелео: «ищите и обрящете» (Лк.11,9)
, и есть многое, о чем каждый, по обстоятельствам своим, предпослав c ию законом определенную молитву, как фундамент, имеет нужду помолиться: то позволительно, к прошениям сей молитвы прилагать другие соответственно текущим потребностям жизни, под условием однако ж памятования и исполнения заповедей, чтобы сколь далеки будем от заповедей, не были столь же далеки от ушей Божиих и прошения наши.
Исполнение заповедей устрояет молитве нашей путь к небу, и главнейшая из них ест— не приступать к алтарю Господню, не помирившись наперед с братьями, с коими случилось разладить и войти в неприятности ( M ф.5,23). И как в самом деле, приступить к Богу мира без мира с братом, — к оставлению долгов своих с удержанием братних? И как благоугоден будет Отцу гневающийся на брата? Св. Киприан .
Неудивительно, возлюбленнейшие братья, что такова молитва, преподанная нам Богом, Который в Своем учении все наше моление выразил кратким, но спасительным словом. Давно уже это предсказано пророком Исаией; говоря о величии и любви Божией, он, исполненный Духа Святого, сказал: «Слово бо совершая и сокращая правдою, яко слово сокращено сотворит Господь во всей вселенной» (Ис.10, 23).
Итак, когда пришел для всех Господь наш Иисус Христос, Слово Божие, и, собирая ученых и неученых, излагал спасительные заповеди для всякого пола и возраста, тогда Он и заключил свои заповеди в сжатой речи, чтобы не затруднять памяти учащихся в изучении небесного и чтобы скоро изучалось то, что необходимо для простой веры. Не словами же только, но и делами учил нас Господь молиться: Сам Он часто воссылал к Богу моления и прошения, собственным примером показывая, что нам надлежит делать.
В Писании говорится: «Той же бе отходя в пустыню и моляся» (Лк.5, 16). И опять: «изыде в гору молитися, и бе об нощь в молитве Божии» (Лк. 6, 12). Если молился Он — безгрешный, то не тем ли более должно молиться грешникам? Если Он, бодрствуя всю ночь, воссылал непрестанные моления, то не тем ли более надлежит бодрствовать ночью и нам в частом совершении молитвы?
Господь молился и просил не за Себя, ибо чего же испрашивать для себя невинному? Он молился о грехах наших, как Сам поясняет это, говоря Петру: се, «сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу; Аз же молихся о тебе, да не оскудеет вера твоя» (Лк. 22, 31- 32). Молился Он потом Отцу и за всех, говоря: не о «сих же молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя: да вси едино будут; якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут» (Ин. 17, 20 — 21).
Велика благость и любовь Господа в устроении нашего спасения! Не довольствуясь тем, что искупил нас Своей Кровью, Он еще и просил за нас! А прося, смотрите, какое Он имел желание: чтобы и мы пребывали в том самом единстве, в каком Отец и Сын едины суть. Отсюда можно уразуметь, как грешат те, которые уничтожают единство и мир, уничтожают то, о чем просил Господь, желавший, чтобы народ Его был спасен, живя в мире, так как Он знал, что вражда не входит в Царство Божие.
Когда мы стоим на молитве, то должны бодрствовать и прилежать к молению всем сердцем. Да удалится от нас всякое плотское и мирское помышление и дух да помышляет только о том, о чем просит. И священник, предпослав молитве предисловие, приготовляет к тому умы братьев, взывая: «горе имеим сердца»; и народ в своем ответе: «имамы ко Господу» — получает напоминание, что ему ни о чем не должно помышлять, как только о Господе.
Да будет сердце закрыто от противника; одному Богу будет оно открыто и да не допустит во время молитвы войти в себя врагу Божию! А он часто вторгается и проникает и ловким обманом отвлекает моления наши от Бога, заставляя одно иметь в сердце, а другое выражать голосом, между тем как Господу надобно молиться с искренним вниманием и умолять не звуком голоса, но сердцем и чувством.
Что же это за небрежность — во время принесения молитвы Господу отчуждать себя и увлекаться нелепыми и скверными помыслами, как будто у тебя есть думать о чем важнейшем, нежели о том, что ты беседуешь с Богом? И как ты требуешь, чтобы Бог услышал тебя, когда ты сам себя не слышишь? Как хочешь, чтобы Бог во время твоего моления помнил о тебе, когда ты сам о себе не помнишь?